Холодные капли скатывались по мокрому лицу, но нисколько не отгоняли сон. Дима зажмурился и брызнул водой в лицо ещё раз.
— Никаких больше ужастиков перед сном, — мрачно поклялся он самому себе.
И дело было вовсе не в том, что они мешали ему спать. Просто чужие истории настолько затягивали и будоражили ум, что оторваться было категорически невозможно. А после отовсюду слышались голоса, которые…
А впрочем, какое это имеет значение? Дима вышел из ванной с висящем на шее полотенцем. С его короткостриженых волос срывались прозрачные ледяные капли, скатывались по шее и бесследно исчезали в махровых петлях. Под глазами синели тёмные круги от безграничной усталости и несправедливости короткой ночи.
Из комнаты старшего брата доносился безудержный ржач. Не услышать его мог разве что глухой на оба уха. Да и тот наверняка ощутил бы дребезжание стен в такт громогласному хохоту. Дима скривился. Его спокойную, меланхоличную натуру такое поведение раздражало.
В щель от приоткрытой двери пробивался свет, и взгляд невольно зацепился за картинку на мониторе. Кадры весело сменяли друг друга под аккомпанемент нечеловеческого гогота. А Дима замер на месте, не веря своим глазам. Старший брат загораживал собой половину экрана, но даже так всё было понятно. Старые, почти древние рекламы в отвратительном квадратном качестве, пробудили в голове Димы детские, тёплые воспоминания.
Они с отцом частенько играли в баскетбол, когда Дима ещё ходил в начальную школу. Дима, на три головы ниже отца, выкруживал на площадке, ловко уводя мяч от других игроков, папиных друзей, и чеканил мяч, отбивая чёткий ритм об асфальт. Но почти никогда не попадал в кольцо из-за нехватки роста.
— Димон, что за балет? Играй жёстче! — всегда прикрикивал батя, чем вгонял сына в ступор. Дима даже открывал рот, чтобы ответить, но слова застревали в горле.
— Не тормози, бл! — подытоживал папа, впихивая в руки тяжёлый баскетбольный мяч.
Через несколько лет, когда дерзость проснулась вместе с пубертатом, а в росте прибавился десяток сантиметров, Дима уже был готов к таким выпадам.
— Поцелуй меня в пачку, бл! — подыгрывал он, со злостью отбрасывая мяч в землю. Тот с громким шлепком отскакивал вверх, прилетая в руки отцу.
И что же сейчас видел Дима в тупом древнем ролике на экране? Картинки из своих воспоминаний! Тех самых, что вспоминал с улыбкой из-за их абсурдности. Один в один. Вот именно это он и помнил: от освещения до лиц папиных друзей. Даже фразы те же!
— Это шутка такая? — сорвалось с его губ против воли. Брат тут же обернулся и запустил в него ручкой.
— Не тормози! Резче двигай ластами куда собирался, — тут же гаркнул брат.
Дима поспешил ретироваться. Пустые сотрясания воздуха ему претили. Перед тем как уйти, он показал в дверную щель красноречивый средний палец.
Едва зайдя к себе, Дима включил на компе какие-то древние чёрно-белые ролики с песнями, чтобы успокоиться, и принялся агрессивно закидывать в сумку вещи. Под радостное классическое девичье пение про что-то, несомненно, светлое, собираться в вуз было сплошным удовольствием.
Нет.
Переться в вуз в воскресенье ради соревнований по баскетболу было далеко от удовольствия. Дима всегда знал, что игра в мяч — не его призвание, и сегодня он в этом окончательно убедился. Даже детская трепетная любовь была ложью! Что уж говорить про всё остальное.
Музыка на фоне напоминала саундтрек к ночному ужастику. Запись шипела, а девичьи голоса создавали контрастную какофонию из напряжения и слов о любви. Брр. Диму даже передёрнуло. Или это было не из-за музыки?
— Давай резче! Не тормози, бл! — раздался привычный голос бати из коридора. Его главный баскетбольный фанат не пропускал ни одного матча.
А Дима был вынужден тащиться на игру в свой единственный выходной.
Игра, на самом-то деле, была обычной. Воодушевляла она всех, кроме самого Дмитрия. Он механически бегал по площадке, скрипел кроссовками и стучал мячом. Из зала постоянно доносился раздражённый голос отца, который перебивал даже болельщиков с гуделками.
— Не тормози! Резче давай! Чё за балет опять, бл!
Дима готов был поклясться, что слышал это всю игру.
Так что не успели ещё объявить победителя — Дима сбежал. Просто схватил свою сумку и выскользнул через заднюю дверь, чтобы ни с кем не пересечься.
Ветер приятно охлаждал разгорячённое после игры лицо. Скрывшись за третьим поворотом, Дима, наконец, остановился, закрыл глаза и позволил солнцу обжечь кожу своими лучами.
— Наконец, спокойствие…
Всю жизнь Дима старательно выполнял указания родителей и старшего брата. Иногда огрызался, но упорно продолжал потакать их прихотям. Так, он поступил в экономический, влетел с ноги в баскетбольную команду и слушал днями напролёт скверную музыку.
А душа у него лежала к классической эстетике и совершенно иным высотам.
Он и не заметил, как добрёл до небольшого магазинчика, который приветливо открыл двери проходящему мимо посетителю. Посчитав это знаком, Дима проскользнул внутрь.
Бесцельно побродив между прилавками, лишь бы не возвращаться домой, Дима выбрал себе баночку ледяного кофе и протянул её неприветливой дамочке за кассой.
Кассовый аппарат завис, на что стоящий следом покупатель пихнул Диму в бок.
— Не тормози!
На выпад Дима даже не среагировал. Слишком часто ему доводилось слышать подобное. Да и наезд на себя его не удивил. Ещё бы, дядька в заселенной футболке был на голову выше и совершенно точно считал себя сильнее какого-то шкета. Дима хоть и играл в баскетбол, но был самым низким в команде, над чем постоянно насмехались сокомандники.
Бесят.
Забрав свой кофе и вежливо поблагодарив продавщицу, Дима ловко выставил ногу вперёд в одному ему ведомом па, об которое неприятный сосед по кассе споткнулся и едва не свалился. В последний момент он ухватился руками за прилавок, ликвидировав аккуратную стопочку бычков в томате.
— Ой, ещё сникерс, пожалуйста! — как ни в чём не бывало попросил Дима. — Чтобы не тормозить.
Тем временем дома его уже ждали большие неприятности. Не успел молодой человек переступить порог, как отец набросился на него с криками. Кажется, там было что-то про неблагодарных детей, бунтующую молодёжь и неуважение к старшим. Дима, честно признаться, не слушал.
Он прошёл к себе в комнату и тихонечко прикрыл дверь. Уже привычно включил какую-то древнюю полуклассическую музыку с чёрно-белым видеорядом и плюхнулся на пол, подперев собой дверь.
— И это он ещё про балет ничего не знает, — устало выдохнул он, с силой сжав кулак.
Под кроватью ждали своего часа пуанты, а тренер по баскетболу был предупреждён, что после этой игры Дима на тренировках больше не появится.
— Ты не ты, когда голоден, — вспомнилась ему фраза из известной рекламы. А голод — он же не всегда физический. — Не тормози…