Такую эйфорию я испытывал только во время секса с женщиной.
Тело словно пронзали электрические разряды. Пальцы на руках мелко подрагивали, крепко сжимая край плетёного ограждения. Ноги подкашивались, но я не мог отвести взгляд от потрясающего вида.
Никогда раньше не видел ничего подобного.
Ни единой мысли не проносилось в голове. Сознание будто специально очистилось, чтобы запечатлеть и сохранить внутри себя это неописуемое ощущение детского восторга и безграничного счастья.
Я развёл руки в стороны и, подавшись внутреннему порыву, закричал в бескрайний небесный океан.
* * *
Миловидная девушка в коротком платьице и белоснежном кружевном передничке поставила передо мной на стол деревянную кружку с терпким элем. Аромат ударил в ноздри, заставив зажмуриться от удовольствия.
— Обожаю местный эль! — промурчал я себе под нос, отхлебнув глоток тёмной жидкости.
Мне нечасто доводилось заглядывать в питейные заведения. Но если уж выдавалось время, то отрывался по полной!
Вот как сейчас: завершив работу над очередным паровым монстром в катакомбах главной башни, я с чистой совестью и спокойной душой мог позволить себе всё, что захочу. Почти.
В работе главного инженера были свои несомненные плюсы: от хорошего финансирования до практически полностью отсутствующего контроля. Стража позволяла мне куда больше, чем было дозволено законами. И это не могло не радовать. Я никогда не любил рамки и ограничения. А их в Ареалах было полно.
Взять хотя бы запрет на сборку паровых двигателей. Казалось бы: ну что в этом такого? Обычный генератор нужен всем! Но без лицензии инженера можно было загреметь на нижние этажи в два счёта.
Стоит ли говорить, что лицензия у меня была всегда свежей?
Та же миловидная официантка принесла свиную ногу с ароматными специями и упорхнула из вида быстрее, чем появилась. Я отломил себе крупный обжигающий кусок, положил его в рот и чуть не подавился, когда какой-то смельчак хлопнул меня с размаху по спине.
Закашлявшись, я обернулся, готовый прописать наглецу кулаком меж бровей, но застыл. Из широко открывшегося рта едва не вывалился нежнейший кусок мяса, но я поспешно его захлопнул.
— Роди… — едва слышно выдохнул я.
Возле меня стоял старый друг, с которым мы выросли вместе. После школы наши пути разошлись. Он перебрался в семнадцатый Ареал, поближе к центральной башне, и с тех пор мы больше не виделись.
Но эти горящие энтузиазмом глаза разного цвета могли принадлежать только ему!
— Макс! Вот так встреча! — радостно воскликнул он и плюхнулся на стул напротив. Роди не стал спрашивать разрешения — и так знал, что я не смогу ему отказать. Никогда не мог.
— Ты откуда здесь?
— Проездом. Зашёл выпить, а тут такая удача! Я и не думал тебя застать.
— Я редко здесь бываю. И правда — удача.
— Тогда выпьем! — И Роди протянул свою кружку с пенным напитком.
После третьего бокала горячительной пряной жидкости, весело хихикая, травя детские байки, мы уже и позабыли, что не виделись много лет.
— Ты как сам? Кем устроился? — задал я вопрос Роди, громко икнув. Помнится, в школе он хотел стать облаком, чтобы летать по небу и ничего не делать.
— То тут, то там. Я вольный художник!
— Искусством занялся, значит?
— Генератору в топку твои слова! Никогда в жизни!
— Сам же сказал…
— Ты не так понял.
Глаза Роди загорелись детским азартом. Точнее, детским энтузиазмом и азартом бывалого искателя сокровищ. Такой заговорщицкий блеск мне был знаком и не сулил ничего хорошего. Для меня.
— Давай сотворим невозможное! — Роди громко опустил свой бокал на стол, едва не расплескав содержимое.
Он спешно извлёк из-за пазухи стопку смятых пожелтевших листов, положил их на стол, бесцеремонно сдвинув еду и напитки, и принялся с чрезмерным усердием разглаживать руками заломы бумаги. Сквозь его мельтешащие движения я смог разглядеть очертания неизвестной мне машины.
Чёрными чернилами были выведены ровные линии, соединяющиеся в овалы, диагональные штрихи и кляксы. В углах были какие-то записи и расчёты, многократно перечёркнутые и переписанные.
— Что это? — не удержался я от вопроса. Профессиональный интерес взял вверх, хотя головой я понимал, что ни в какие авантюры ввязываться мне не стоило. Рисковать своей лицензией я не собирался!
— Небоплан! Или птицелет. Я ещё не решил.
— В паровую топку название! Что. Это. Такое?
— Ты же инженер, Макс! Видишь же! — Роди подался вперёд, наклонившись так близко, что его участившееся от волнения дыхание стало оглушительно громким. — На этой штуке можно взлететь выше облаков. Выше центральной башни главного Ареала. Только представь, Макс, как мы…
— Ты спятил? Нет!
— Да брось, Макс! Ты понимаешь, какой это прорыв? Это… Это… — Роди активно шевелил пальцами, пытаясь подобрать слова, но не мог. — Без тебя мне это не осуществить!
— Нет, Роди! Нет! Ни за что. Я не стану собирать монстра по твоим картинкам. Это невозможно и незаконно!
— Закон не может запретить то, чего нет, — тут же парировал он. Да чтоб его!
— Паровую машину тебе в задницу, Роди!
— Так ты согласен?
* * *
И как я только позволил себя уговорить?
Идея была безумной! Гениальной и прекрасной. Я не мог этого не признать. Ещё никто не додумался использовать паровые машины, чтобы отрываться от земли в небо. Ещё никто не собирал такие… небопланы. Никому не удавалось произвести расчёты и воплотить их в жизнь. Ещё никому…
— Макс, ты гений! Гений паровых машин! Божество генераторов! Ты…
— Захлопнись, Роди. Мешаешь. — резко огрызнулся я.
Уже второй месяц после основной работы я вваливался в оборудованный под мастерскую сарай, и из принесённых моим неожиданным коллегой материалов сооружал нечто необъяснимое. Оно было похоже на огромный арбуз с прикреплённой снизу корзиной. Под самым «арбузом» располагался паровой генератор. Самое сложное было сделать его достаточно лёгким, чтобы вся конструкция смогла подняться в воздух. И достаточно заизолировать, чтобы раскалённый пар не выжег всех, кто рискнёт стоять рядом.
Соединял детали вместе и с грохотом разбивал их кувалдой от злости. Всё не то!
У Роди была чудесная в своей простоте идея, реализовать которую было невозможно. Рисунок агрегата — это прекрасно, но очень далеко от реальности. Я долго убеждал его, что парогенератор нельзя ставить у себя над головой. Что если мы залезем в эту штуку, а я не был уверен, что хотел туда лезть, то нас быстренько превратит в паровые булочки. Да и пар совершенно не годился для полётов, но в этом я Роди так и не смог убедить. Правда надежду это сделать не терял.
И спорить нам ещё долго, если бы мою голову не посетила гениальная мысль.
— Нам не нужен пар, — вместо приветствия произнёс я, привычно ввалившись в темноту сарая после рабочего дня.
— Ты, кажется, перестоял у печки парового двигателя, друг. Куда нам без пара то?
— Он тяжёлый. Достаточно нагреть воздух.
— А… А как он… Оно будет… А! — Готов поклясться, я слышал скрип извилин у Роди в мозгу.
— Я найду все детали. А ты сшей купол.
Две недели работа кипела. Мы с Роди практически не вылезали из мастерской. Я так загорелся этой идеей, что даже его навязчивые подбадривания и пустые разговоры перестали раздражать.
Кто-то успел на нас донести, но лицензия главного инженера в Ареале нас спасла. Когда пришли жандармы, Роди старательно сшивал куски серой материи, а я ковырялся с генератором пламени. Никто из нас в тот момент не делал ничего запрещённого, так что, навешав блюстителям порядка лапши на уши, я вежливо спровадил их, чтобы не мешали работать.
— Брысь отсюда! Если парогенератор взорвётся, потому что меня отвлекают, отвечать будете вы! — кажется, что-то такое я им тогда сказал, ткнув пальцем одному в грудь. Те спорить не стали, и, взглянув на лицензию, убежали.
— Ну ты зверь! — присвистнул Роди и тут же замолк. Что же такое было с моим лицом, что даже этот нахал заткнулся?
* * *
Так, мы оказались на вершине Белого Рокки — одной из скал горного хребта, что окружал Ареалы.
Погрузили небоплан, это название пока что было между нами в ходу, в паровой дилижанс, аккуратно завернув детали в мешки, и двинулись в путь. У подножья горы машину пришлось оставить, а наверх предстояло подняться пешком, таща на себе огромную кучу разрозненных деталей.
На вершине мы оказались к ночи. Уставшие, замёрзшие и голодные. Роди развёл костёр и кинул в него две жестяных банки, разогревая ужин. Я же достал детали небоплана, разложил их на снегу и почти на ощупь начал соединять между собой.
— Вид как в коптильной! — ругнулся я, когда в очередной раз не смог попасть шкантом в отверстие. Света от костра было недостаточно, а ночь оказалась такой тёмной, что я собственных рук разглядеть не мог. Но меня это не остановит!
Ещё бы замёрзшие пальцы слушались, чтоб их!
Роди почти насильно усадил меня у костра, заставив поесть и согреться. Ночь в горах — это вам не дома в кроватке у печки под боком. С протяжным вымученным стоном огорчения, я поддался.
— Спать не лягу, пока не соберу небоплан! — заявил я, запихивая в рот ложку с разогретой на костре фасолью.
— Вместе, друг, — Роди вытянул сжатую в кулак руку, и я легко стукнул по ней своей.
Всю ночь мы в темноте прикручивали детали друг к другу, расправляли тяжеленный купол, грязно ругались спотыкаясь. Но с первыми лучами солнца работа была сделана.
— Макс, смотри, — Роди оторвал меня от последней проверки строп, удерживающих корзину на куполе. Подняв взгляд, я ахнул.
Перед нами открылась потрясающая картина: облака пушистым ковром устилали небо. Башни Ареалов возвышались над ними своими острыми шпилями, а остальные дома были сокрыты под белоснежной пеленой. Рассветное солнце ползло вверх, озаряя голубое небо розоватыми всполохами.
— Мать моя паровая машина, — только и смог выдавить из себя я. Не было у меня таких слов, что смогли бы описать открывшейся перед нами вид.
— Ну что… Идём? — Роди положил руку мне на плечо.
Желание взмыть вверх на нашем агрегате стало почти физическим. Коротко кивнув, на дрожащих от волнения ногах, я пошёл к небоплану. Роди расправил купол, а я включил генератор пламени. Лицо мгновенно обдало жаром, и я отступил на шаг.
Минуты тянулись медленно, но с каждой секундой ожидание превращалось в азарт. Купол надувался. Огромных размеров кусок материи расширялся и взмывал в воздух, будто сам ветер решил нам помочь.
— Работает! Макс, оно… Оно работает! — Роди с восторгом пятилетнего ребёнка носился вокруг и даже свалился в снег, подняв в воздух мерцающие снежинки.
Когда мы залезали в корзину и Роди обрезал тросы, я не знал какому божеству молиться. Во мне бушевал детский восторг, гордость изобретателя и страх смертного человека перед неизвестным. Но всё это померкло, когда небоплан плавно поднялся в воздух и полетел над морем из пушистых облаков.
Никогда не видел ничего подобного!
Мы с Роди даже не могли разговаривать, заворожённые этой картиной. Умей хоть кто-то из нас рисовать — обязательно бы запечатлели этот момент маслом на холсте. Но мы могли лишь постараться запомнить каждую деталь, чтобы сохранить в памяти.
— Макс! Макс! Мы сделали это! Ты сделал это! Я… — Роди захлебнулся от восторга, и его слова утонули в шипении огня, вырвавшегося в купол из генератора.
Я не мог отвести взгляд от неба. От облаков под нами. От шпилей башен. От скал. Не мог ни о чём думать. Я словно стал ощущением прекрасного. Моё тело превратилось в эмоцию, не обременённое больше ничем человеческим.
Такую эйфорию я испытывал только во время секса с женщиной.