Глава четвертая.
Купание в корыте и обеденный сон.
Мама уехала, когда мы с Наташкой ещё спали. Бабушка сказала, что такси приехало в три часа ночи, поэтому мама нас с Наташкой будить не стала. Ее вызвали на работу срочной телеграммой. Поэтому, когда мы утром проснулись, бабушка готовила на кухне завтрак одна.
- А где мама? - в один голос спросили мы с Наташкой.
- Уехала ваша мама, приедет не скоро. Вот тебе и отпуск у дочери. - она поставила тарелки с кашей на стол и кивнула нам, чтобы мы не рассусоливали, а сели завтракать.- А вы надолго, ох, терпения мне, особенно с тобой,- бабушка посмотрела на меня и вздохнула. - Ешьте и кыш с кухни.
- Куда? - спросил я с набитым ртом.
- Во двор. - махнула она рукой на дверь.
- А можно за калитку? - тихо спросила Наташка. - Бабушка, мы не будем хулиганить.
- Идите, только будьте на поляне, чтобы я вас видела. Это касается тебя в первую очередь, - бабушка строго посмотрела на меня. - Чужих коров, гусей, кур не дразнить. Тебе понятно?
Я тут же закивал головой, но бабушка почему-то мне не поверила и погрозила пальцем.
- Мы к ним лезть не будем, честно-честно. Я за Данькой буду следить. - Наташка обняла бабушку и посмотрела на меня, страшно вытаращив глаза.
- Да, бабушка, честно-пречестно. - подхватил я и тоже кинулся её обнимать.
- Смотри, Наташенька, за ним в оба глаза. - погладила она Наташку по голове, а на меня посмотрела поверх очков. - Всё, идите, а то сейчас дед с сада вернётся, а у меня ничего на обед не сварено.
- Наташка, а бабушка про индюков что-нибудь говорила? - спросил я у Наташки, когда она открыла калитку.
- Про индюков? - постучала она себя пальцем по подбородку, вспоминая. - Так, она сказала про коров, гусей и, кажется, про куриц. Нет, про индюков бабушка ничего не говорила, а что?
- Так, - пожал я плечами. - Ничего.
- Ладно, побежали до Галки и Аминатки Сугуевых. Позовём их гулять. - она схватила меня за руку и потащила за собой, а я бежал и думал, что это хорошо, что бабушка не запретила дразнить индюков. У меня с ними была необъявленная война, причем со всеми.
Галка и Аминатка вышли гулять с нами сразу. Наверное, потому, что им нужно было идти в магазин за хлебом.
В магазине они купили очень много хлеба и уложили его в две большие сумки, у бабушки тоже есть такие сумки, только поменьше. Она их сама шьёт на своей швейной машинке. Может и Галке с Аминаткой она тоже сшила. Мы с Наташкой помогли им эти сумки дотащить до их дома.
- А зачем столько хлеба, - пыхтел я, помогая Аминатке.
- Это не нам, это нашим птичкам. - ответила мне Аминатка, странно говоря слова. Они тут все так говорят. Бабушка сказала, что это у них по-другому не получается.
- Но ты же с дедушкой так не говоришь, - не понял я и пожал плечами.
- Это, потому что мы с дедом русские и русский язык наш родной язык.
Я вытащил свой язык и стал рассматривать его в зеркале.
- А у других, что ли, язык не родной? - снова ничего не понял я и почесал затылок. Наташка покрутила у виска и показала мне свой язык, а я ей кулак.
- Их родной язык чеченский и ингушский, - терпеливо попыталась мне объяснить бабушка. Она очень терпеливо всегда объясняет, потому что раньше работала учительницей.
- Получается они не русские, как мы? - удивился я.
- Конечно, - мне показалось, что бабушка вздохнула и вытерла лоб. - Галка с Аминаткой - дагестанки, Али и Хава - чеченцы, Бага, Бекбулат, Роза - ингуши. Другими словами - кавказцы. Их родной язык ингушский, дагестанский и чеченский, а русский язык они учат в школе и дома. Вот поэтому они говорят по-русски не так, как мы. Поэтому над их произношением смеяться не надо, ты меня понял, Данька?
Конечно, я понял. Я же человек не глупый и мне совсем не смешно от того, как говорит Аминатка. Я с удовольствием сейчас тащу вместе с ней сумку, набитую хлебом, и очень внимательно ее слушаю.
- А какие у вас птички? - спрашиваю. - Попугаи?
Галка и Аминатка останавливаются, ну и мы вместе с ними, и удивлённо смотрят на меня, а потом начинают громко смеяться. Наташка тоже смеётся вместе с ними.
- По-по-попугаи, - заикается от смеха Галка и складывается пополам.
- Ха-ха-ха, - падает на землю Аминатка, а рядом с ней и Наташка.
- Вы чего? - тут же обижаюсь я.
- Две сумки хлеба для по-по-по, ха-ха-ха, попугаев!!! - еле выговаривает Галка и вытирает слезы на глазах.
- Да хватит вам, - начинаю я злиться. - Я сейчас возьму палку и побью вас, если вы не перестанете смеяться. - я бросил ручку сумки и кинулся искать палку, а девчонки вместе с Наташкой, не переставая смеяться, убежали в свой двор, с трудом дотащив сумки, и закрыли калитку. Я с палкой кинулся за ними и загрохотал ею по железным воротам. У Галки и Аминатки ворота и калитка железные, поэтому грохот получился такой, что залаяла собака. Плохо, что у бабушки с дедом ворота и калитка деревянные, а то можно было бы так же громко стучать.
- Все, все! - закричали они с той стороны. - Не стучи! А то Орлик сорвётся с цепи. Подожди, мы сейчас выйдем!
- И чего вы смеялись? - обиженно спросил я, закинув куда подальше палку.
- Над попугаями, - снова прыснула Аминатка, но тут же замолчала, увидев мои страшно вытаращенные глаза.
- Попугаев не кормят хлебом. У них специальный корм, - ответила спокойно Галка, хотя ее все время тянуло улыбаться. - Это мы для гусей, кур, индюков и для козочек.
- Ну, козочки, это же не птички, - теперь уже смеялся я.
- Ещё какие не птички! - подхватили девчонки и мы побежали на поляну, где паслись коровы, на которых мне теперь даже смотреть было запрещено. Но только мы добежали, как из нашей калитки вышла бабушка и нас с Наташкой позвала обедать. Вот это да! Мы и не заметили, как пролетело время, пока мы ходили за хлебом для птичек. Попрощавшись с Галкой и Аминаткой, мы договорились выйти гулять вечером. Галка с Аминаткой помахали нам рукой и остались на поляне, их ведь ещё не позвали, а мы с Наташкой вприпрыжку поскакали домой.
Мне казалось, что уже ничего интересного не может случиться, но всё ещё было впереди! Об этом ни я, ни Наташка, ни даже бабушка не догадывались!
Первое, что мы увидели с Наташкой, это полное корыто воды во дворе.
- А это для кого? - тут же спросил я.
- Для вас, - ответила бабушка.
- Ура! - завопил я и бросился к корыту.
- Купание после обеда. - успела она меня остановить. Пока бабушка меня вела за руку на кухню, я не отрываясь смотрел на сверкающую воду и представлял, как же будет здорово поплескаться. Но если бы я знал, что нас ждёт, я бы, наверное, что-нибудь придумал заранее, а не на ходу. Этой выдумкой на ходу, я довел позже бабушку, как она говорит, до инфаркта и до телеграммы маме. Но это случилось потом, а пока мы с Наташкой бежали наперегонки до кухни.
Поплескаться в корыте не получилось. Бабушка дала нам с Наташкой мыло и сказала окунуться по одному разу, вымыть с мылом ноги и отправляться спать. Спать! Как в детском саду! Мы так не договаривались. Это нечестно!
- Режим никто не отменял, - повесила она на кран во дворе полотенце и снова ушла на кухню. Поплескаться в корыте, вымыть ноги с мылом, поиграть или порисовать после обеда - это лучший отдых, но спать...
Нужно было срочно что-то придумать и пока Наташка умывалась и мыла ноги я вдруг вспомнил, как мама мне промывала желудок, когда я наелся зелёных абрикосов. Долго не думая, я пронесся мимо кухни к туалету и, забежав за него, засунул два пальца в рот. Когда я выпрямился с мокрыми от слез глазами, увидел стоящую рядом бабушку. Она одной рукой держалась за стенку туалета, а другой за сердце.
Конечно, спать меня не отправили. Наташка отдувалась за себя и за меня. А я, пока она спала, валялся во дворе на кровати и ни о чем не думал. Надо мной было синее-синее небо, дедушкин виноград и бабушкина забота. Она каждые пять минут выглядывала из кухни, внимательно на меня смотрела и задавала один и тот же вопрос: " Как ты себя чувствуешь?"
Я делал печальные глаза, громко вздыхал и тихо отвечал: "Немного болит живот. Вот здесь". Тыкал себя пальцем в пупок и медленно закрывал глаза. Но, как только закончился послеобеденный сон и можно было умчаться за калитку, я с муками на лице, прижимая ладошку к животу, медленно дошёл до калитки и как только она закрылась я полетел со скоростью метеора на поляну, где толпилось и играло столько детей, что я моментально забыл о своем животе и обмане. Так я обманывал бабушку с дедом целых три дня. И, когда я снова после обеда забежал за туалет, бабушка встревожилась не на шутку.
- Все, дед, - решительно сказала она. - Завтра иди в больницу и вызывай к нам врача.
- К-какого врача? - напрягся я тут же.
- Детского,- отмахнулась от меня бабушка. - Врачу скажешь, что три дня ребенка рвёт после обеда. Запомнил? - дед молча кивнул головой и продолжил подвязывать виноградные лозы.
- Не надо врача,- испугался я ещё больше, спрыгнув с кровати.
- А что прикажешь делать? - потрогала бабушка мой лоб. - Мать твоя нас с дедом прибьёт, если с тобой что случится. Вот поэтому завтра придет врач и решит, что делать. Может, надо положить тебя в больницу?
- Нет, не надо, - торопливо ответил я. - Не надо. Я так больше не буду.
- Как это не... что ты больше не будешь? - удивлённо подняла бабушка брови.
- Ну... за туалет бегать и пальцы в рот засовывать. - медленно сполз я с кровати и отошёл на три шага.
- Как, то есть, пальцы в рот засовывать? Дед, ты слышишь? - оторопела от моего обмана бабушка.
- Угу. Слышу. - отозвался дед и странно хмыкнул.
- Получается, ты специально после обеда бегал за туалет и вызывал рвоту? - прерывающимся от негодования голосом спросила она меня. Я молча кивнул и повесил голову, шмыгая носом. - Зачем?
- Спать после обеда не хотел. Ба, я больше так не буду. - слёзы текли ручьем по моим щекам и капали на носки сандалий. Наказание последовало тут же. По моей попе прогулялось не один раз мокрое полотенце, после чего я был отправлен в угол. Стоя в углу я понял, что лучше после обеда валяться на кровати и притворяться как-будто спишь, чем два часа мучиться в углу.
Продолжение следует...
Понравилось? Ставьте 👍 и подписывайтесь!
Жду ваши комментарии!