Зоя сидела на кухне и смотрела в окно, когда телефон зазвонил. Дочь. Лиза звонила редко, раз в месяц, не больше. Голос всегда был вежливым, но холодным. Как у чужого человека.
— Мам, привет. Хотела сказать, что на юбилей не приеду. Извини.
Зое исполнялось шестьдесят. Она планировала небольшое застолье, пригласила родственников, соседей. Рассчитывала, что Лиза приедет с мужем и внучкой. Хотя бы на пару часов.
— Лизонька, ну почему? Я так хотела Олечку увидеть. Ей уже пять, да? Я даже платьице ей купила, такое нарядное…
— Мам, не надо. У Оли день рождения у подруги, я не могу её подвести.
— Ну перенеси на другой день, поговори с родителями этой девочки…
— Мам, я не приеду. Прости.
— Лиза, но почему? Что я такого сделала?
В трубке повисла тишина. Долгая, тяжёлая. Потом дочь сказала тихо, почти шёпотом:
— Ты правда не понимаешь? Или делаешь вид?
— Лизонька, я…
— Мам, оставь. Хорошего дня тебе.
Гудки. Зоя положила трубку на стол и заплакала. Как всегда, когда речь заходила о дочери. Она не понимала. Честное слово, не понимала, что случилось. Почему Лиза от неё отдалилась так сильно, что даже на юбилей не приедет.
Муж Зои, Виталий, сидел в комнате перед телевизором. Услышав плач, пришёл на кухню.
— Опять Лизка?
— Не приедет на юбилей, — Зоя вытерла слёзы. — Говорит, у внучки день рождения подруги. Какая-то ерунда.
— Ну и ладно. Меньше готовить придётся.
— Витя, как ты можешь! Это же наша дочь!
— Наша, наша, — он махнул рукой. — Только она нас за людей не держит. Так что какая разница.
Зоя снова заплакала. Виталий вздохнул, налил ей воды из графина.
— Не реви. Сама виновата.
— Чем я виновата? Всю жизнь ей отдала!
Он хотел что-то сказать, но промолчал. Вернулся к телевизору. А Зоя осталась на кухне, перебирая в памяти прошлое, пытаясь понять, где совершила ошибку.
Лиза родилась, когда Зое было двадцать два. Муж Виталий работал водителем, она продавцом в магазине. Жили с его матерью в двухкомнатной квартире. Свекровь, Клавдия Егоровна, была женщиной строгой и властной. Она сразу дала понять, что в доме хозяйка она, а Зоя так, временная жилица.
Когда Лиза была маленькой, свекровь ещё сдерживалась. Но чем старше становилась девочка, тем больше Клавдия Егоровна придиралась к ней. То косички неправильно заплетены, то платье мятое, то уроки плохо сделаны.
— Эта девка вырастет лентяйкой! — кричала свекровь на кухне так, что слышно было в соседних квартирах. — Ты на неё вообще внимания не обращаешь, Зоя! Вот я в своё время Виталия воспитывала по-другому!
Зоя молчала. Она боялась свекрови. Боялась, что Виталий встанет на сторону матери и выгонит её с дочерью на улицу. Своего жилья у них не было, да и взять было неоткуда. Поэтому Зоя терпела.
А Лиза росла тихой, забитой девочкой. В школе училась хорошо, но радости от этого не было. Потому что бабушка всё равно находила к чему придраться. Принесёт Лиза четвёрку по математике — бабушка кричит, что должна быть пятёрка. Принесёт пятёрку — говорит, что наверняка списала.
Однажды Лизе было лет десять, Зоя пришла с работы и увидела дочь сидящей в углу комнаты. Лицо заплаканное, глаза красные.
— Что случилось?
— Бабушка сказала, что я дура и никому не нужна. Что ты меня родила от тоски и сама не рада.
Зоя сжала кулаки. Подошла к свекрови, которая мыла посуду на кухне.
— Клавдия Егоровна, как вы можете такое ребёнку говорить?
— А что не так? Правду говорю. Девка растёт бестолковая, вся в тебя.
— Не смейте так при ней говорить!
Свекровь обернулась, вытерла руки о передник.
— А ты что, мне указывать будешь? В моём доме? Вон отсюда, пока я не разозлилась!
Зоя отступила. Всегда отступала. Вернулась к Лизе, обняла её.
— Не слушай бабушку, солнышко. Она не то хотела сказать.
— Мама, а ты меня защитишь? Если она ещё что-то скажет?
— Конечно, защищу. Обещаю.
Но обещание это Зоя не сдержала. Не сдержала ни разу. Каждый раз, когда свекровь унижала дочь, Зоя молчала. Или слабо возражала, а потом отступала. Она боялась скандалов. Боялась Виталия, который всегда вставал на сторону матери. Боялась остаться на улице.
А Лиза привыкала к тому, что мать её не защитит. Никогда. Она замыкалась всё больше, переставала делиться с Зоей чем-то сокровенным. Приходила из школы, делала уроки, ужинала молча и уходила в комнату. Зоя пыталась разговорить её, но дочь отвечала односложно.
Когда Лизе было четырнадцать, в школе начались проблемы. Одноклассницы травили её. Обзывали, прятали вещи, писали гадости на парте. Лиза пришла домой в слезах, бросилась к матери.
— Мам, они меня достали! Я не могу больше! Поговори с учителем, пожалуйста!
Зоя собиралась пойти в школу. Правда собиралась. Но Клавдия Егоровна, узнав об этом, сказала:
— Не вздумай позориться! Ещё чего, бегать по школам из-за девчоночьих глупостей! Сама пусть разбирается, жизнь вообще штука сложная, привыкать надо!
Зоя послушалась. Не пошла. Сказала дочери:
— Лизонька, ну это же дети. Поиграют и перестанут. Не обращай внимания.
Лиза посмотрела на мать так, будто видела её впервые. В глазах был не гнев, не обида. Пустота.
— Хорошо, мам.
После этого она перестала жаловаться. Совсем. Ходила в школу молча, возвращалась молча. Зоя радовалась, что дочь успокоилась, что проблемы сами рассосались. Она не знала, что Лиза просто перестала верить в то, что мать способна её защитить.
В шестнадцать лет у Лизы появился парень. Вадим, из параллельного класса. Он приходил за ней после уроков, провожал домой. Зоя радовалась, что у дочери хоть какая-то радость в жизни. Клавдия Егоровна, естественно, была против.
— Гулящая растёт! Ещё беременная придёт, позор на всю семью!
— Да ладно вам, Клавдия Егоровна, пусть девочка живёт, — робко заступилась Зоя.
— Заткнись! Я знаю, что говорю! Запрети ей видеться с этим оболтусом!
Зоя пыталась поговорить с дочерью.
— Лизонька, бабушка волнуется. Может, ты пока… ну, не так часто с Вадимом встречаться будешь?
Лиза молча встала и вышла из комнаты. С тех пор домой стала приходить поздно вечером, почти перед комендантским часом. Зоя нервничала, но сказать ничего не могла.
Когда Лизе исполнилось восемнадцать, она собрала вещи и ушла. Без скандала, без слёз. Просто сложила одежду в сумку и сказала:
— Я съезжаю. Вадим снимает комнату, я переезжаю к нему.
— Лиза, подожди! Давай поговорим!
— О чём, мам? О том, как ты всю жизнь давала бабке меня унижать? О том, как ты обещала защитить, а сама прятала голову в песок? Не надо. Я устала.
— Лизонька, прости меня! Я не хотела! Я боялась, что папа нас выгонит!
— Мам, мне всё равно. Правда. Мне уже ничего не нужно от тебя.
Она ушла. Зоя рыдала неделю, умоляла вернуться, звонила по сто раз на дню. Лиза брала трубку редко, разговаривала сухо. Виталий только плечами пожимал, мол, выросла, съехала, нормально же. Клавдия Егоровна злорадствовала:
— Вот видишь, какую дочь воспитала! Неблагодарную!
Прошло несколько месяцев. Лиза позвонила, сказала, что выходит замуж за Вадима. Зоя обрадовалась, стала собираться на свадьбу. Но дочь остановила её:
— Мам, мы в загсе распишемся, без гостей. Не приезжай.
— Как не приезжать? Я же мать!
— Именно поэтому. Я не хочу тебя видеть в этот день. Прости.
Зоя не поверила своим ушам. Умоляла, плакала. Но Лиза была непреклонна. Они расписались вдвоём, без родителей. Зоя узнала об этом постфактум, когда дочь прислала сухое сообщение: расписались, всё хорошо.
Шли годы. Родилась внучка Оля. Зое показали её один раз, когда девочке был месяц. Потом Лиза перестала приезжать. Только звонила изредка, по большим праздникам. Виталий говорил, что не надо навязываться, что дочь сама разберётся. Клавдия Егоровна умерла, когда Оле было три. Зоя втайне надеялась, что теперь Лиза станет ближе. Но нет.
Однажды Зоя не выдержала. Приехала к дочери без предупреждения. Лиза открыла дверь, увидела мать и лицо её стало каменным.
— Зачем ты приехала?
— Лизонька, я соскучилась! Хочу внучку увидеть, с тобой поговорить!
— Входи.
Они сидели на кухне. Оля играла в комнате. Зоя пыталась наладить контакт, рассказывала о том о сём. Лиза слушала молча, пила чай.
— Лизонька, ну скажи, что я сделала не так? Почему ты от меня отдалилась?
Дочь поставила чашку на стол.
— Мам, ты правда хочешь знать?
— Конечно!
— Хорошо. Помнишь, как бабка говорила, что я дура? Что меня никто не полюбит? Что я позор семьи?
— Лизонька, она была старая, больная…
— Мам, ей было пятьдесят пять, когда она это говорила. Она не была ни старой, ни больной. Она была жестокой стервой. И ты ей позволяла меня унижать. Каждый день. Каждую минуту.
— Я не могла её остановить!
— Не могла? Или не хотела? Помнишь, как меня в школе травили? Я тебя умоляла пойти к учителю. Ты обещала. А потом сказала, что сама разберусь.
— Но ты же справилась!
— Я не справилась, мам. Я просто научилась терпеть. Научилась не ждать от тебя защиты. Потому что ты обещала меня защитить, а сама струсила. Всегда.
Зоя заплакала.
— Прости меня! Я боялась!
— Я тоже боялась, мам. Мне было десять лет, и я боялась идти в школу. Боялась приходить домой, потому что бабка опять начнёт орать. А ты молчала. Ты всегда молчала. И в какой-то момент я поняла, что у меня нет матери. Есть женщина, которая меня родила, но защитить не может.
— Лиза, ну что я могла сделать?
Дочь встала, подошла к окну.
— Много чего. Снять комнату и уйти с меня от бабки. Подать на развод и начать новую жизнь. Хотя бы один раз сказать свекрови, чтобы заткнулась и не трогала ребёнка. Но ты предпочла комфорт. Крышу над головой. Тихую жизнь. И выбор свой ты сделала. А я сделала свой. Я не хочу, чтобы Оля росла рядом с тобой. Потому что ты не защитишь её. Ты не умеешь.
— Но я бабушка!
— Нет. Ты чужой человек, который иногда звонит по праздникам. Извини, мам, но я не могу тебя простить. Может, когда-нибудь смогу. Но не сейчас.
Зоя ушла в слезах. Она не могла поверить, что дочь так жестока с ней. Она же старалась! Как могла! Разве это её вина, что свекровь была такой?
Дома Виталий выслушал её и сказал:
— Сама виновата. Надо было защищать ребёнка, а не мать мою задабривать.
— Витя, ты же сам меня одёргивал, когда я пыталась возразить!
— Ну так не слушала бы меня. Я вообще тогда был дурак молодой. А ты мать, должна была думать.
Зоя не нашла, что ответить. Муж прав. Она должна была. Но не сделала. И теперь расплачивается.
На юбилей действительно никто из дочериной семьи не приехал. Зоя сидела за столом среди родственников и соседей, улыбалась, принимала поздравления. Но внутри был холод. Её единственная дочь не считала нужным приехать даже на час. Внучка не знала её. Зять видел пару раз в жизни.
После юбилея Зоя слегла. Врачи говорили, что депрессия, нервное истощение. Лиза приехала один раз, привезла лекарства и фрукты. Посидела полчаса и уехала. Зоя пыталась заговорить о прошлом, но дочь оборвала:
— Мам, не надо. Я не хочу об этом говорить.
— Но ты же моя дочь!
— Формально, да. Но по факту у меня нет матери, которая защитила бы меня. Ты обещала меня защитить, когда мне было десять. Потом когда мне было четырнадцать. И каждый раз ты подводила. А теперь поздно. Я выросла. Я научилась защищать себя сама. И я защищу свою дочь. Но от тебя я ничего не жду.
Она ушла. Зоя лежала и смотрела в потолок. Слова дочери звучали в голове, как приговор. Ты обещала меня защитить. А теперь поздно.
Подруга Зои, Тамара, узнав о ситуации, пришла навестить её. Они вместе работали когда-то, дружили семьями. У Тамары тоже была дочь, Настя, ровесница Лизы. Только Настя приезжала к матери каждую неделю, помогала, заботилась. Внуков привозила.
— Зоечка, а ты помнишь, как мы с тобой детей растили? — Тамара наливала чай на кухне.
— Помню. Только твоя Настя нормальной выросла, а моя Лизка меня возненавидела.
— А ты помнишь, как моя свекровь орала на Настю? Говорила, что она толстая, уродливая, никому не нужна?
Зоя кивнула. Помнила. Тамарина свекровь тоже была той ещё женщиной.
— И что ты сделала? — спросила Зоя.
— Съехала. Сняла комнату в общаге, забрала Настю и съехала. Муж остался с мамашей, я подала на развод. Было тяжело, но я не могла терпеть, как её унижают. Она же ребёнок, беззащитный.
— А я не смогла, — Зоя заплакала. — Я боялась.
— Вот и результат. Настя выросла, зная, что мать её защитит. А Лиза выросла, зная, что ты струсишь. Это разные дети, Зоя. Совершенно разные.
— Но я же любила её!
— Любовь без защиты ничего не стоит, подруга. Ребёнку не нужны слова. Ему нужны поступки. А ты выбрала не её. Ты выбрала свой комфорт. И теперь пожинаешь плоды.
Тамара ушла. Зоя осталась одна. Она понимала, что подруга права. Она действительно выбрала комфорт. Боялась потерять крышу над головой, боялась скандалов, боялась свекрови и мужа. А дочь не боялась. Дочь каждый день шла в школу, где её унижали. Приходила домой, где бабка кричала на неё. И мать, которая должна была защитить, молчала.
Прошло ещё несколько лет. Зоя старела, болела. Лиза звонила раз в месяц, спрашивала о здоровье, переводила деньги на лекарства. Но не приезжала. Внучка Оля росла, Зоя видела её только на фотографиях в социальных сетях. Девочка была похожа на Лизу. Такая же светлая, серьёзная.
Однажды Зоя увидела фотографию: Лиза с Олей на площадке, дочь обнимает мать, обе улыбаются. И подпись: моя защитница. Зоя долго смотрела на эту фотографию. Лиза защищала свою дочь. Давала ей то, чего не получила сама. И Оля росла счастливым ребёнком, который знал: мама всегда на её стороне.
Зоя закрыла страницу и заплакала. Она потеряла дочь навсегда. Потеряла из-за своей трусости, из-за того, что предпочла молчать, когда надо было кричать. Обещала защитить, но не сдержала обещание. И теперь было поздно. Слишком поздно что-то менять.
Виталий зашёл на кухню, увидел жену в слезах.
— Опять о Лизке?
— Витя, а если бы ты тогда встал на мою сторону? Против своей матери?
Он помолчал.
— Не знаю. Наверное, нет. Я был маменькиным сынком. Но ты, Зоя, ты мать. Ты должна была защитить дочь. Несмотря ни на что. Даже если бы я выгнал вас, ты должна была это сделать. Потому что ребёнок важнее.
Он ушёл. А Зоя сидела и понимала, что муж прав. Она должна была. Но не сделала. И жизнь её превратилась в бесконечное ожидание звонка от дочери, которая больше не считала её матерью. Обещание, данное много лет назад маленькой девочке, так и осталось невыполненным. И теперь было поздно. Слишком поздно что-то исправить.