Первым это заметил коллега. В понедельник утром он спросил Кирилла: «Выходные удались? Видел тебя в субботу вечером в „Калитниковском“ баре — ты жутко задумчивый был, даже не откликнулся». Кирилл удивился. В субботу вечером он смотрел сериал дома, с больной спиной, и никуда не выходил. «Ошибка, — отмахнулся он. — Двойник попался».
На следующий день пришло сообщение от бывшей девушки, с которой они сохранили дружеские отношения. «Привет! Ты вчера в парке Горького гулял? Я тебя окликала, ты в наушниках был, не услышал? Вроде в той же куртке». Вчера Кирилл допоздна засиделся на работе. В парке он не был. Лёгкая тревога, как комар, прожужжала в сознании, но он снова списал её на случайность.
Третьим был сосед по подъезду, старик Николай Петрович. Он остановил Кирилла у почтовых ящиков: «Кирилл, а ты вчера лифт починил? Я видел, как ты с инструментами вниз спускался». Кирилл, который последний раз брал в руки отвертку в школе на уроках труда, только пожал плечами: «Не я, дед». Николай Петрович покачал головой: «Странно. Очень похож. И походка, и кашель тот же, когда спускался».
Это было уже слишком. Три человека за три дня в разных частях города. Двойник. Не абстрактный похожий человек, а тот, кто одевается как он, двигается как он, и появляется в местах, где Кирилл бывает, но в то время, когда его там нет. Он рассказал об этом друзьям за пивом. Те посмеялись: «Знаменитостью стал, у тебя двойники по городу шляются!» Но в шутках была нервная нотка.
А потом началось самое страшное. Кирилл стал получать доказательства.
Сначала это были фотографии. Друг прислал скриншот из историй общего знакомого. На фото, сделанном в модной кофейне, у окна сидел мужчина, как две капли воды похожий на Кирилла. Та же стрижка, та же характерная манера сутулиться, тот же шрам над бровью (Кирилл получил его в детстве). На нём была даже та самая чёрная толстовка с едва заметным потертым принтом, которая висела в шкафу у Кирилла. Он вскочил, проверил — толстовка на месте. Значит, у двойника была точно такая же. Это перестало быть похожим на совпадение.
Затем пришли цифровые следы. Система банкинга прислала уведомление о входе в мобильное приложение с нового устройства. Геолокация — район, где Кирилл бывал на прошлой неделе. Он немедленно сменил пароли, включил двухфакторную аутентификацию. Но чувство, что его копируют, сканируют, не отпускало.
Он стал замечать странности в своей квартире. Не взлом, не беспорядок. Мелочи. Книга на полке, которую он точно помнил слева, теперь стояла справа. Зубная щётка в стакане была повёрнута другой стороной. Электрический чайник оказался полон, хотя Кирилл был уверен, что с утра вылил из него воду. Как будто кто-то приходил в его отсутствие, жил его жизнью, а перед уходом старался всё поставить на место, но не идеально.
Паранойя нарастала. Он установил в прихожей скрытую камеру. Два дня — ничего. На третий, просматривая запись ускоренно, он увидел это. В 14:35, когда он был на совещании, дверь его квартиры открылась. В проёме на секунду возникла фигура. Чёрная толстовка, капюшон, низко надвинутый на лицо. Камера была направлена слишком высоко, чтобы снять лицо, но походка, манера движения, контур плеч — это был он. Его двойник. Существо вошло в квартиру и через 47 минут вышло, мягко закрыв дверь.
Кирилл смотрел запись снова и снова, и по телу бежал ледяной пот. Кто-то имел доступ к его дому. Кто-то, кто выглядел как он. Это был уже не двойник. Это был захватчик.
Он помчался в полицию. Рассказал всё, показал запись. Участковый, уставший мужчина за пятьдесят, выслушал скептически. «Молодой человек, камера лицо не зафиксировала. Походка? Ну, похожая. У вас ключи не теряли? Может, брат-близнец? Или… — он посмотрел на Кирилла оценивающе, — стрессовая работа? Галлюцинации бывают». Протокол составили формально, пообещали «проверить». Кирилл понял, что помощи ждать неоткуда.
Той же ночью ему приснился сон. Он стоял перед зеркалом в своей прихожей. В отражении он видел себя. Но не того себя, каким он был сейчас — испуганного, с трясущимися руками. В зеркале он был спокоен, холоден, и смотрел на настоящего Кирилла с лёгкой, едва уловимой усмешкой. И тогда зеркальное отражение подняло руку и постучало костяшками пальцев по стеклу. Сначала тихо, потом настойчивее. Тук. Тук-тук. Не пытаясь выйти. Просто напоминая: я здесь. Я существую. И я могу постучать в твою дверь когда угодно.
Кирилл проснулся в холодном поту. Звонок в домофон прорезал тишину. Сердце упало. Он подошёл к панели, не включая свет. На чёрно-белом экране видеодомофона был виден подъезд, пустой. Никого. Но звонок повторился. И тогда Кирилл заметил. На экране, в углу, в отражении глянцевого пластика корпуса другого домофона, виднелось смутное пятно. Если приглядеться… это было лицо. Человек стоял, прижавшись к стене рядом с его домофоном, вне поля зрения камеры. И это лицо, отражённое в пластике, смотрело прямо на скрытую камеру домофона. И улыбалось.
На следующее утро, выходя из дома, Кирилл нашёл на полке для обуви, прямо под своей курткой, небольшой, свёрнутый в трубочку листок. Развернув, он увидел отпечатанную на принтере строчку: «Тебе не кажется, что одна из нас — лишняя?»
Это была война. Тихая, психологическая, но война. Двойник не хотел его убивать или грабить. Он хотел занять его место. Постепенно, методично, подрывая его связь с реальностью, заставляя друзей и коллег сомневаться, вытесняя его из его же жизни.
Кирилл решил действовать. Если двойник копирует его, значит, он отслеживает. Он объявил друзьям, что в пятницу вечером будет в конкретном баре на окраине, куда обычно не ходит. Сам же спланировал операцию. Он пришёл туда за час до заявленного времени, сел в дальний угол за колонной, натянул кепку и стал ждать, нацелив камеру телефона на вход.
Ровно в назначенное время в бар вошёл ОН.
Тот же рост, те же движения. Та же куртка. Он был как зеркальная копия, только… слишком правильная. Его поза была чуть более уверенной, походка — чуть более плавной, будто он играл роль «идеального Кирилла». Он огляделся, не увидел ожидаемого (настоящего Кирилла) и сел за столик, заказав то же пиво, которое всегда пил Кирилл.
Сердце бешено колотилось. Кирилл снимал. Вот он, доказательство! Существо, маскирующееся под него! Он уже собирался позвонить в полицию, как двойник вдруг повернул голову и посмотрел прямо в его сторону. Не на него, спрятанного за колонной, а словно сквозь неё. И улыбнулся. Той же самой холодной, зеркальной усмешкой из сна. Затем он поднял свой бокал в направлении колонны, сделал маленький глоток и вышел из бара, растворившись в вечерней толпе.
Кирилл сидел, ошеломлённый. Он был не охотником. Он был мишенью в какой-то извращённой игре, правила которой не понимал. Двойник знал, что его выслеживают. И ему было всё равно.
Последней каплей стало письмо. Настоящее, бумажное, в конверте, опущенное в его почтовый ящик. Текст был составлен из букв, вырезанных из газет: «ТЫ НЕ НУЖЕН. ОНИ УЖЕ ЗАБЫВАЮТ ТЕБЯ. Я БОЛЕЕ РЕАЛЕН. СКОВОРОДНИКОВА, 12, ПОДЪЕЗД 4. ПРИХОДИ И УБЕДИСЬ».
Это был адрес. Старый дом в районе, где Кирилл не бывал. Ловушка? Возможно. Но к этому моменту страх превратился в ярость и отчаяние. Он должен посмотреть в глаза этому… чему бы то ни было.
Он приехал по адресу вечером. Дом был старый, пятиэтажный, с тёмными подъездами. Подъезд 4. Дверь была не заперта. Внутри пахло сыростью и старым деревом. На стене в почтовых ящиках он увидел фамилию. Такая же редкая, как его. На ящике №14 было написано: «К. Семёнов». Его фамилия.
Стучало сердце. Он поднялся на пятый этаж. Квартира №14. Дверь была слегка приоткрыта. Из-за неё лился свет и доносились звуки — звук его любимой музыки, которую он слушал вчера. И голос. Его собственный голос, говорящий по телефону: «Да, мам, всё хорошо. Нет, не устал. Завтра позвоню».
Кирилл, дрожа, толкнул дверь. Он вошёл в квартиру. И обомлел.
Это была точная копия его собственной квартиры. Та же планировка, та же мебель, тот же беспорядок на столе. На диване сидел он. Его двойник. Он был одет в домашнюю одежду Кирилла и разговаривал с его матерью, имитируя его интонации, его смешок.
Услышав шаги, двойник обернулся. Не испугался. Спокойно, как хозяин, сказал в трубку: «Мам, мне звонят в дверь, перезвоню», и положил телефон.
Они смотрели друг на друга. Две одинаковые пары глаз. Одно лицо.
— Зачем? — хрипло спросил Кирилл.
— Зачем? — повторил двойник, и в его голосе не было ни злобы, ни насмешки. Только холодная, пустая констатация. — Потому что ты не справляешься. Ты устал, ты сомневаешься, ты боишься жизни. Ты — слабое звено. А природа, система, вселенная — не терпит пустоты и слабости. Когда человек перестаёт быть уверен в своём праве существовать, его место готов занять кто-то другой. Более уверенный. Более реальный.
— Ты нереален! Ты кошмар!
— Кошмар? — двойник усмехнулся. — Посмотри вокруг. Кто сейчас больше похож на призрака? Тот, кто дрожит в чужой квартире, или тот, кто сидит в своём доме и разговаривает с матерью? Они уже сомневаются в тебе, Кирилл. Через неделю они забудут твой настоящий голос. Через месяц будут вспоминать его, глядя на меня. Я не украду твою жизнь. Я просто займу вакантное место. Ты же сам его освободил.
Двойник встал и сделал шаг вперёд. И Кирилл отступил. Не из страха перед физической силой, а из-за ужасающей, тотальной уверенности, которая исходила от этого существа. Оно верило в своё право быть здесь больше, чем Кирилл верил в своё.
— Уходи, — тихо сказал двойник. — Уходи и попробуй доказать кому-нибудь, что ты — это ты. Посмотрим, кто тебе поверит.
Кирилл выбежал из квартиры, сломя голову летел вниз по лестнице. Он бежал по улице, не разбирая дороги, задыхаясь. Он заперся у себя дома, забаррикадировал дверь. Но баррикады были бесполезны. Двойник не собирался вламываться силой. Он побеждал другим путём.
На следующий день на работе к Кириллу подошёл начальник: «Кирилл, ты вчера заходил ко мне? Говорил что-то насчёт срочного проекта? Я тебя что-то не совсем понял». Кирилл отрицал. Начальник смотрел на него странно, недоверчиво.
В соцсетях стали появляться странные посты с его аккаунта. Стиль был почти его, но с небольшими, неуловимыми ошибками. Друзья писали: «Ты чего это сменил имидж?» А когда он пытался объяснить, что это не он, ему отвечали смущёнными смайликами: «Ладно, шутник».
Его реальность размывалась, как берег под натиском волн. Двойник не атаковал. Он просто замещал. Каждым звонком от его имени, каждой встречей, о которой потом спрашивали, каждым мелким действием, приписываемым Кириллу.
Кирилл сидит сейчас в своей квартире и смотрит в чёрный экран телефона. Он знает, что должен бороться. Но как бороться с тенью, которая стала плотнее тебя? Как доказывать, что ты — это ты, когда у «тебя» есть идеальная копия, которая ведёт себя более адекватно?
Иногда ночью он подходит к зеркалу и долго всматривается в своё отражение. Он ищет признаки фальши, признаки того, что это уже не он. И ему начинает казаться, что отражение моргает на долю секунды позже. Что улыбка на его лице появляется на мгновение раньше, чем он сам решил улыбнуться.
Он больше не звонит друзьям. Он боится, что трубку возьмёт не тот человек. Он боится выходить из дома, потому что, возможно, вернуться будет уже некуда. Его жизнь стала тюрьмой, а тюремщик — его собственная копия, которая гуляет на свободе, пьёт его кофе, носит его одежду и потихоньку стирает его из памяти всех, кто его знал.
И самый страшный вопрос, который теперь не даёт ему спать: если он исчезнет, заметит ли это кто-нибудь? Или мир просто вздохнёт с облегчением, что «Кирилл», наконец, стал таким, каким его всегда хотели видеть — уверенным, спокойным и всегда на своём месте?
---
История о том, как можно потерять себя, даже не сходя с места. Но что, если двойник — не единственный? Если вы хотите узнать, нашёл ли Кирилл способ вернуть свою жизнь или стал жертвой бесшумного замещения, подписывайтесь на канал «Мистика и тайны». А в следующий раз, когда знакомый скажет, что видел вас там, где вы не были, задумайтесь — а точно ли это была ошибка?