Это не история о любви скульптора к статуе. Это — протокол о тотальном неприятии реальных женщин и создании идеальной жертвы, которая не может сказать «нет».
Здравствуйте, коллеги-следопыты. После разбора мрачной истории Медузы, где жертву насилия превратили в монстра, мы обратимся к мифу, который кажется её полной противоположностью — светлому и романтичному. Не верьте. Это та же история, просто рассказанная со стороны насильника. И назвали её «любовью».
Перед нами — дело №5: Пигмалион и его молчаливая жена.
Улика №1: Мотив. Почему он разочаровался в реальных женщинах?
Краткая предыстория: Пигмалион, царь Кипра, был также талантливым скульптором. Согласно Овидию, он «отвратился от женщин» из-за пропелей (дочерей Посейдона, известных распутством). Увидев порочность реальных женщин, он решил больше не иметь с ними дела.
Первое ключевое искажение: частный случай (развратные пропели) Пигмалион возводит в абсолют, распространяя на всех женщин. Он совершает классическую ошибку мышления: «Некоторые женщины плохи → все женщины плохи → я буду иметь дело только с идеальной, которую создам сам».
Это не разочарование. Это — мизогиния, приправленная нарциссизмом. Реальная, живая, дышащая, со своим характером и недостатками женщина вызывает у него отвращение.
Улика №2: Процесс «творения». Сборка объекта по своему образцу.
Пигмалион не просто вырезает статую. Он создаёт идеальную женщину по собственным чертежам. Он лепит её из слоновой кости — материала холодного, дорогого, податливого, но неживого. Он сам определяет каждую черту её лица, каждую линию тела. Это — акт тотального контроля. В реальной женщине его пугала её автономность, её воля. Здесь же воля полностью принадлежит ему, творцу.
Он не просто влюбляется. Он влюбляется в своё отражение, в продукт своего гения. Это не любовь к Другому. Это — нарциссическая влюблённость в собственный проект. Он наряжает её, дарит подарки, укладывает спать. Это игра во взрослую жизнь с идеальной, послушной куклой.
Улика №3: «Оживление». Не чудо, а сговор системы.
Пигмалион просит богиню Афродиту дать ему «подобную ей [статуе] в жёны». Обратите внимание: он просит не оживить статую. Он просит найти живую женщину, похожую на его статую. Но Афродита, видя глубину его «любви», идёт дальше. Она оживляет саму статую.
Почему это страшно? Потому что богиня легитимизирует его патологию. Она говорит всей греческой культуре: «Смотрите, путь мужчины — разочароваться в реальных женщинах, создать себе идеальную фантазию и получить её в реальность. Это и есть награда». Система (в лице богини) поощряет абьюзера, удовлетворяя его самые тоталитарные фантазии.
Улика №4: Галатея. Голос, которого никто не слышал.
А теперь — самый важный вопрос, который миф игнорирует. Что чувствовала Галатея в момент оживления?
· Она просыпается и видит над собой лицо мужчины, которого никогда не видела, но который уже считает её своей женой.
· Она ничего не знает об этом мире. У неё нет памяти, опыта, семьи. Её единственная точка отсчёта — тот, кто её вырезал.
· Она обязана ему всем: своим существованием, своей формой, своей «жизнью». Это создаёт отношения абсолютного долга и зависимости. Как ей сказать «нет»? Как выразить несогласие? Её создатель — её бог, муж и отец в одном лице.
У Галатеи в мифе нет ни единой реплики. Она — вечно молчаливая, вечно улыбающаяся, вечно согласная. Она — идеальная жертва, потому что лишена самой возможности быть жертвой. Её трагедию невозможно озвучить.
Вердикт эксперта: Миф о Пигмалионе — это фундаментальная фантазия контроля, лежащая в основе патриархальной семьи.
Это не романтика. Это — миф-инструкция по подавлению субъектности женщины.
1. Декларируй разочарование в реальных, сложных женщинах.
2. Создай идеальный образ, полностью соответствующий твоим желаниям.
3. Добейся одобрения системы (в лице богов, общества, традиции) на обладание этим идеалом.
4. Наслаждайся объектом, который не может иметь собственной воли, ибо сама его жизнь — твой подарок.
Галатея — это не женщина. Это проекция. Женщина как функция, как услуга, как произведение искусства, которым можно любоваться, но которое не должно говорить и меняться.
Почему мы до сих пор видим в этом романтику?
Потому что культура воспитала нас на истории, рассказанной со стороны Пигмалиона. Мы сочувствуем его тоске, его любви, его творческому порыву. Трагедия Галатеи, её насильственное рождение в готовые оковы, остаётся за кадром. Мы восхищаемся чудом оживления, не задаваясь вопросом: а хотела ли статуя оживать именно для этого?
Эпилог. Скульпторы сегодня.
Пигмалион жив. Его инструменты стали сложнее.
· Инцелы и «вайфу»-культура: Ненависть к реальным женщинам и побег в отношения с нарисованными или виртуальными идеалами.
· Токсичные отношения и газлайтинг: Партнёр, который лепит из возлюбленной «идеальную женщину», а затем наказывает её за любое несоответствие этому идеалу. «Я тебя создал(а)» — классическая фраза абьюзера.
· Соцсети и бьюти-индустрия: Давление соответствовать некоему «высеченному» из фильтров и фотошопа идеалу, который так же холоден, недостижим и лишён внутренней жизни, как слоновая кость.
· ИИ-компаньоны: Прямое воплощение мифа. Создание идеального, послушного, всегда доступного партнёра, программируемого под свои нужды.
Миф говорит: счастье — в том, чтобы твоя фантазия ожила и покорно легла в твою постель. Реальность же состоит в том, что любая попытка оживить фантазию и выдать её за любовь ведёт в лучшем случае — в золотую клетку молчания, в худшем — к насилию над живой, дышащей, неидеальной человеческой душой.
Галатея так и не обрела голос. Но каждая женщина, которую пытаются «вылепить» под чужой идеал, сегодня может этим голосом воспользоваться. И сказать своему Пигмалиону то, чего никогда не смогла сказать статуя: «Я — не твой проект. Я — живая. И у меня свой характер».
Следующее дело: Мы разобрали миф о нарциссической любви-контроле. В следующий раз мы возьмём историю, которая считается символом сыновней любви и долга. Мы докажем, что Эдип — не несчастный царь, невольно совершивший ужасные преступления. Это — история о тоталитарной власти пророчества, о том, как система (в лице оракула) сама формирует преступника, чтобы затем его наказать, и о чудовищной цене «спасения» города. Но об этом — в следующий раз.
Подписывайтесь. Мы докапываемся до корней. Даже если эти корни проросли в самые светлые, на первый взгляд, истории.