Правила всегда лежали на краю доски. Их не выставляли в начале партии и не зачитывали вслух. Считалось, что фигуры знают их с момента первого хода. Короли — по праву короны. Ферзи — по привилегии силы. Пешки — по необходимости. Но были и другие. Те, кто не просто подчинялся правилам, а читал их. Она появилась в партии не сразу. Сначала игроки чувствовали лишь смещение — словно один из краёв доски стал глубже. Ходы оставались прежними, но последствия начинали расходиться, как трещины в камне. Когда её увидели, она держала свиток. Не магический и не проклятый. Просто текст — строки, вписанные ещё до того, как доска получила форму. Говорили, что в этом свитке записано всё: что считается допустимым, что — невозможным, и что произойдёт, если невозможное всё же случится. Она была фигурой без ранга.
Её нельзя было взять.
Но и поставить — тоже. Каждый раз, когда фигура пыталась пойти против логики партии, она опускала взгляд на текст. Иногда — кивала. Иногда — закрывала страницу. И тогда про