Если начинается театр с вешалки, то живет он в закулисье, ревностно храня свои тайны, чтобы раз за разом погружать зрителя в волшебный мир театрального искусства.
Если начинается театр с вешалки, то живет он в закулисье, ревностно храня свои тайны, чтобы раз за разом погружать зрителя в волшебный мир театрального искусства.
Корреспонденты РИА Новости Крым побывали за кулисами Крымского академического русского драматического театра им. Максима Горького и узнали о тонкостях работы бутафоров, гримеров-постижеров и костюмеров. У этих людей такие разные профессии и разная специфика работы, но есть общее: любовь к театру, творчеству и запаху кулис.
Вторая жизнь старых вещей
Коллеги по театру в шутку называют их "три медвежонка", потому что они всегда вместе, всегда втроем. Живут дружно. И потому, наверное, их цех напоминает уютную берлогу, заваленную всякой всячиной из папье-маше, текстиля, разноцветных бусин и блесток. Нас встречают начальник цеха Любовь Курганова и художники Анна Гришина и Светлана Юрченко. Мы у бутафоров.
"Нам несут все. И мы ни от чего не отказываемся, потому что никто не знает, что надо будет делать и в какой момент какая вещь может пригодиться. Вот вы знаете, что в этом драконе (кукла из спектакля Владимира Магара "Дракон" по пьесе Е.Л. Шварца) за основу взято? Старый манекен, который нам принесли из парикмахерской", – рассказывает Светлана, показывая на шкаф, где красуются еще три женских "головы" – Аня, Галя и Лена. У них впереди не свалка, а новая театральная жизнь.
Мастерицы признаются: когда режиссер-постановщик с художником-постановщиком договариваются, работать бутафорам становится намного проще. Бывает и так, что режиссер приходит и говорит: "Сделайте мне то, неведомо что, и чтобы мне понравилось. И тогда мы раскрываем чакры, настраиваемся на нужную волну и работаем", – смеются собеседницы.
На углу стола лежат мышки, это для "Кота в сапогах" (по пьесе Евгения Муравьева – ред.), но главный режиссер театра Анжелика Добрунова их забраковала. Твердыми получились. А нужны были мягонькие, полностью поролоновые.
Как-то бутафоры сделали вишни, которые не понравились актеру тем, как стучали, когда он их по сцене разбрасывал. А однажды мастерицам пришлось "выдумывать рагу" – овощи, зелень – все это должно было эффектно разлетаться с подноса по сцене. Пришлось у себя в цеху проводить "испытания", добиваясь натуральности. Кстати, блины из опилок и клея у бутафоров получаются такими, что можно и не отличить от тех, что сделаны из муки и молока.
"А "Вишневый сад"! Вы выдели наш "Вишневый сад"?! Он у нас шикарный получился! Какую мы для него многослойную аппликацию делали! Мы теперь можем Мариинский театр достойно представлять. Все стежочки вручную сделаны. Несколько слоев – и фатин, и габардины, рюшечки всякие. Художник у нас дотошный. Если что не так, как он задумал, тут же переделываем. Но зато такое все воздушное получилось", – делится Светлана Юрченко.
Кстати, деревья в этот самый вишневый сад мастерили из проволоки, труб и саморезов. Этим Любовь Георгиевна занималась. Она художник-бутафор высшей категории. В театре работает с 1978 года. Она и скульптор, и монументалист. Бывает, ей приходится ей делать и трупы людей. В этом ей нету равных, уверяют коллеги.
Для сказки "Двенадцать месяцев" делали белую лошадь в натуральную величину, с гривой мягкой-мягкой, из африканских косичек, мастерили огромных собак, которые по сцене бегали, как живые. Для этого пришлось изучить работу кукольных бутафоров одного из московских театров. Оживляли райских птиц, "которые порхали над Моцартом, когда он родился", а еще делали парики для японок для "Стоянки в Нагасаки" (пьеса Аллы Новиковой по мотивам романа Валентина Пикуля. Режиссер Сергей Ющук – ред.).
"Мы всегда очень готовимся, когда получаем техзадание, изучаем исторические моменты. Интересно, что в Японии теряется мастерство изготовления париков. А мы его только приобретаем. Так что нам никогда не бывает скучно", – говорит Светлана Юрченко.
В театре она, художник-оформитель, оказалась случайно. Однажды повели ее за сцену, и она пропала – покорил ее запах кулис. В театре уже 20 лет работает.
Ее коллега Анна Гришина занимается росписью. В Крым переехала из Пензы, замуж вышла. Сначала оформляла утренники в детском саду, печки рисовала, а когда ребенок пошел в школу, устроилась в театр. Вот уже пять лет здесь.
"Возьмите, – говорит Любовь Георгиевна, протягивая бутылку игристого, необычно легкую. – Бутылка эта сделана из карамели. Видели, как в фильмах бьют бутылками по голове? Вот и у нас режиссер такую бутылку захотел. Мы нашли рецепт, варили карамель. Заливали в форму. Кучу рецептов перепробовали, пока нашли подходящий".
Из оставшегося сахара бутафоры сделали карамельные конфеты – петушков да звездочек к Новому году. Раздавали в театре, радуя коллег.
– А эти цветы из какого спектакля? – обращаю внимание на огромные бумажные шары.
– Не из какого. Это нам принесли и говорят: вдруг такая бумажка понадобится. Нам все тащат. Не только сотрудники театра, но и люди с улицы. Старую бижутерию, кусочки от клипсов, бусинки, пуговицы.
Когда спектакль уходит из репертуара – бутафорию не выбрасывают. Ведь есть уникальные с художественной точки зрения вещи. Часто их подбирают на новые спектакли. Интересно, что слово "бутафория" по-итальянски означает "мусор", произошло от buttare (выбрасывать) и fuori (наружу, на улицу). Вот только в руках бутафоров любая вещь, даже ненужная, становится волшебной.
"Сейчас у нас небольшой перерыв между спектаклями. И мы готовимся к выставке нашей бутафории. Еще ни разу в жизни театр не выставлял бутафорию. Экспонатов покажем столько, сколько поместится", – делится Любовь Курганова. И добавляет, что выставка пройдет в зеркальном зале. И зрители смогут с ней ознакомиться перед спектаклем или после.
Делают прически, но не парикмахеры
Среди буклей, усов и пышных шевелюр хозяйничает Татьяна Выбрановская – она начальник постижерного (парикмахерского)-гримерного цеха. Учитывая пожелания постановщиков, гримеры выполняют индивидуальный грим для каждого героя спектакля, занимаются изготовлением париков, бакенбард, накладных усов. Последние "вытягивают крючком", волосинку за волосинкой. Могут значительно состарить или омолодить артиста. Ну или превратить в кого угодно: царя, клоуна, лешего или осла.
"У нас каждый день необычные превращения, потому что сейчас тенденция в спектаклях такая – все время перевоплощаешь. Например, в спектакле "Виктория" (поставлен московским режиссером Михаилом Беляковичем по одноименной пьесе Павла Суркова – ред.), мы делаем такой шрам, что зрители даже не понимают, как это сделано. Или вот "Стоянка в Нагасаки". Они молодые, а потом некоторые актеры во втором акте превращаются во взрослых", – рассказывает Татьяна Петровна, уточняет: "заканчиваем грим последнего актера за 20 минут до конца спектакля.
Шпильки, невидимки, заколки и бантики, цветы из волос. Все для создания той или иной эпохи, для погружения в нее зрителя. Парики из натуральных волос можно окрашивать, а вот с искусственными шевелюрами такого не сделаешь, поясняет главный постижер театра, уточняя, что у каждой актрисы свой индивидуальный парик. Его регулярно стирают с использованием шампуня, бережно сушат и заново причесывают, накручивают. Усы тоже накручивают. При помощи специальных щипцов.
– Я работаю в театре уже 24 года, а этим щипцам, наверное, лет 40. Это именно щипцы для завивки усов, именно для такой тонкой работа. Нагревают их на специальной печке. У меня девочки боятся этим заниматься.
– Почему?
– Непросто точно понять, когда они нагрелись до нужной температуры. Я, например, проверяют так: подношу к своей щеке, если чувствую тепло, значит, можно вить.
– А обычной плойкой нельзя?
– Нет, нельзя. Температура не та.
В театр Выбрановская пришла спонтанно. По первой специальности она архитектор. Потом стала стилистом причесок и мастером макияжа, говорит, этому можно учиться всю жизнь.
– Моя прежняя начальница здесь проработала 50 лет. И она меня учила тому, как должен выглядеть идеальный парик. Как причесать и вывести все линии так, чтобы никто не подумал, что это парик. Чтобы никто из поклонников, поджидающих актрису после спектакля, не признал в худенькой девчонке в спортивном костюме и шапочке той пышногрудой дамочки с роскошной косой.
– Чем ваша профессия отличается от профессии парикмахера?
– Парикмахер стрижет. А мы делаем вдвое больше. Парикмахеры не умеют ни усов делать, ни бороды. Мы же должны сделать актеру такой внешний вид, а, следовательно, и характер, как того требует его персонаж. И на то, чтобы загримировать актера до неузнаваемости, накрутить полностью голову, у нас есть всего лишь семь минут. И да, у нас есть такие спектакли, в которых зрители не узнают актеров, не догадываются, кто играет. (Улыбается). И вообще! К нам парикмахеры не хотят идти работать. Не могут. Ведь чтобы причесать, нужно изучить эпоху. Перед каждым спектаклем мы читаем пьесу. Смотрим, какая внешность у героя, и что нужно, чтобы добиться сходства? Это киноактер может пойти на определенные жертвы и даже побриться наголо, но в театре так нельзя. Здесь у актеров каждый день разные роли.
Главный постижер театра признается: раньше, когда охранник, встречая ее на проходной говорил "о, парикмахеры идут!", ей было обидно. Но теперь на эти реплики она уже не реагирует.
"Это вот как если костюмера назвать одевальщицей. Понимаете? Есть одевальщица. Она одевает актера перед спектаклем. А есть костюмер. Это тот, кто костюмами заведует, кто подбирает костюмы", – рассуждает мастер и мы плавно перемещаемся в костюмерную.
Знают все о моде и размерах
Здесь прохладно, свет неяркий и потолки низкие. На входе гостей встречает король из "Кабалы Святош", вернее, его красный костюм. И дамы из того же спектакля, вернее, их огромные каркасные платья.
– Какие необычные! – замечаю.
– Ой, их в театре все примеряли, наверное, – смеется начальник костюмерного цеха Елена Малая, вынимая из ящика. – Очень эффектные. Но как в них ходить, как играть на сцене – не представляю. А наши девочки, актрисы, умудряются в них танцевать еще и на котурнах! Это такие деревянные босоножки на толстой подошве.
Поглазев на массивную обувку, проходим чуть дальше и оказываемся в просторной комнате, похожей на огромный шкаф, в котором царит идеальный порядок. На плечиках наглаженные и накрахмаленные платья и блузы, рубашки, модные и старомодные пальто. В зависимости от эпохи, в которую предстоит вжиться. Ровными рядами сандалии и сапоги, туфли и ботинки – в коробках, на полочках. Все аккуратно развешено, расставлено и разложено. И всюду таблички, чтобы не запутаться в этом многообразии.
– На каждый спектакль есть подробный конспект: кому и какая вещь полагается. Даже вы сможете собрать спектакль.
– А сколько здесь всего костюмов?
– Не знаю. Считать бесполезно. Но в этой комнате хранятся костюмы к двадцати шести спектаклям.
В театре Елена Владимировна работает уже 27 лет. Признается: попала в костюмеры случайно, была знакома с помощником режиссера. Позже закончила Крымский университет культуры. Сейчас у нее в подчинении восемь человек.
"В чем наша задача? Мы сохраняем костюмы, подаем их в гримерки артистам, помогаем им переодеться, когда надо все сделать быстро. Мы должны сохранять костюмы в том виде, в каком их задумал художник-постановщик, и как утвердил их режиссер-постановщик. То есть, если он хочет, чтобы где-то здесь была такая складочка, то мы ее такой и оставляем. Не разглаживаем", – рассказывает главный костюмер театра, показывая свои владения.
После каждого спектакля вещи при необходимости стирают и отутюживают, чистят и начищают. Все здесь хранится в идеальной чистоте и строгом порядке.
Костюмеры помогают художникам-постановщиками и режиссерам подобрать костюмы к новым спектаклям, вместе решают, что нужно купить, а что – пошить.
"Допустим, современный какой-то спектакль. У меня есть эскиз. Я выбрала вещь, сначала показываю ее художнику. Затем мы показываем эту вещь актеру или актрисе. Важно, чтобы им тоже понравилось. Если все всем нравится, мы пишем заявку, и покупаем", – объясняет Елена Малая.
А если что-то где-то оторвалось или испачкалось, то костюмеры должны реагировать молниеносно и быть во всеоружии – отстирать, оттереть, починить.
– Или, допустим подошва оторвалась – и такое бывало – тут же в голове щелкает, чем ты можешь заменить эти туфли. То есть, не бежать куда-то через полтеатра, а уже знать, где взять быстрее.
– А если актриса вдруг поправилась?
– Это, конечно, не наше дело. Хочет – пусть поправляется. (Улыбается). Ну а мы можем немного распороть платье, добавить сантиметров в талии.
Кстати, Елена Малая знает размеры всех актеров и актрис в театре. Случается, что они, придя в магазин и выбирая себе обновки, звонят ей с вопросом: "Покупаю себе рубашку, скажи, мне какой размер брать?"
– Елена Владимировна, не могу не спросить напоследок: у вас дома тоже такой порядок в шкафу?
– Ну да. Это уже профдеформация. Спасибо, что хоть инвентарные номера не ставлю дома. (Смеется).
Самые интересные и важные новости ищите в наших соцсетях:Telegram, Дзен, ВКонтакте и MAX. Также следите за нами в Одноклассниках и Rutube.