Тамара Сергеевна появилась в дверном проёме без звонка — у неё были ключи от нашей квартиры. Точнее, от моей квартиры, которую я купила за два года до знакомства с её сыном.
— Юлечка, ты дома? — её голос звенел неестественной бодростью. — Принесла пирожки!
Я сидела на кухне с ноутбуком, доделывала презентацию к завтрашнему совещанию. Взглянула на часы: половина девятого вечера.
— Спасибо, Тамара Сергеевна, — выдавила я улыбку. — Можно было позвонить, я бы открыла.
— Зачем? У меня же ключи, — она прошла на кухню, поставила контейнер на стол, оглядела комнату. — Опять беспорядок. Юля, ну как можно так жить?
На столе стояла кружка с недопитым кофе и лежала пара книг. Беспорядок.
— Я работаю, — пояснила я.
— Работа работой, а быт никто не отменял, — она уже открывала холодильник. — У тебя молоко прокисло. И огурцы какие-то вялые. Вот Максимка придёт с командировки, чем кормить будешь?
Максим, мой муж, улетел в Екатеринбург три дня назад. Вернётся через неделю. Но его мать появлялась каждый день — проверить, как я справляюсь без её сына.
— Справлюсь, — я закрыла ноутбук, понимая, что работать не дадут.
— Конечно справишься, — она села напротив. — Ты же хозяйка. Ну, пока.
Я подняла глаза.
— Пока?
— Ну, квартира-то пока на тебе оформлена, — она достала пирожок, откусила. — Но когда внуки пойдут, надо будет переоформить на Максима. Для порядка.
Внуков не было. Мы были женаты полгода.
— Зачем переоформлять? — спросила я осторожно.
— Как зачем? — она удивилась. — Муж должен быть хозяином в доме. А то как-то несолидно получается: живёт в квартире жены.
— Это наша квартира, — поправила я. — Мы живём вместе.
— Юридически — твоя, — она качнула головой. — Это неправильно. Вдруг что случится? Разведётесь, например. Максим на улице окажется.
— Мы не собираемся разводиться.
— Ну, кто же собирается, — она вздохнула. — Но жизнь штука непредсказуемая. Лучше перестраховаться.
Я сжала кулаки под столом. Максим обещал забрать у матери ключи, но всё откладывал. «Она же не со зла, просто волнуется», — говорил он.
А я чувствовала, как моё пространство медленно, методично захватывают.
Следующий визит случился через два дня. Я вернулась с работы и обнаружила на кухне Тамару Сергеевну. Она мыла окна.
— Что вы делаете? — я остановилась на пороге.
— Окна грязные были, — она вытерла руки о фартук. — Решила помочь.
— Я не просила...
— Юлечка, я же вижу, ты не успеваешь, — она улыбнулась. — Работаешь допоздна, дом запускаешь. Хорошо, что я рядом.
Я прошла в комнату. На столе лежали мои документы — аккуратной стопкой. Я их оставила в ящике.
— Тамара Сергеевна, вы трогали мои бумаги?
— Ну, наводила порядок, — крикнула она с кухни. — Нашла договор на квартиру. Видела, там только твоё имя. Надо бы исправить.
Я почувствовала, как холодеет спина. Она рылась в моих вещах. Изучала документы.
— Это мои личные бумаги, — я вышла в коридор.
— Какие личные? — она вытерла руки. — Вы же семья. У семьи не бывает личного.
— Бывает, — я взяла её сумку, протянула. — Тамара Сергеевна, оставьте, пожалуйста, ключи.
Она замерла.
— Что?
— Ключи от квартиры. Оставьте на тумбочке.
— Юля, ты что? — её голос задрожал. — Я же мать Максима!
— И я это ценю. Но это моя квартира. И я не давала разрешения входить без предупреждения.
— Максим дал мне ключи!
— Максим не имел права, — я старалась говорить спокойно. — Квартира оформлена на меня. И только я решаю, кто и когда сюда входит.
— Ах, вот как, — она побледнела. — Значит, ты жадная. Боишься, что отнимут твою драгоценную квартиру.
— Я не жадная, — ответила я. — Я просто хочу жить в собственном доме, не опасаясь, что в любой момент войдёт посторонний человек.
— Посторонний? — она схватила сумку. — Я — бабушка твоих будущих детей!
— Возможно. Но это не даёт вам права рыться в моих документах и давить на меня, чтобы я переписала квартиру на вашего сына.
Она стояла, тяжело дыша, глядя на меня с ненавистью.
— Максим узнает, — прошипела она. — Узнает, как ты со мной.
— Узнает, — кивнула я. — От меня. Сама расскажу.
Она швырнула ключи на пол и вышла, хлопнув дверью.
Максим позвонил через час. Голос был встревоженный:
— Юль, что случилось? Мама в слезах, говорит, ты её выгнала.
— Не выгнала. Попросила вернуть ключи.
— Зачем? Она же помогала тебе!
— Макс, она рылась в моих документах. Читала договор на квартиру. Требовала переоформить её на тебя.
Пауза.
— Ну... она просто волнуется за меня.
— За тебя или за квартиру?
— Юля, не начинай. Мама не такая.
— Тогда почему она изучает мои документы? Почему приходит без предупреждения? Почему считает, что имеет право указывать мне, что делать с моей собственностью?
Он молчал.
— Я куплю новый замок, — сказала я тихо. — Твоя мама больше не войдёт сюда без звонка. Если тебя это не устраивает — обсудим, когда вернёшься.
Я положила трубку. Руки тряслись.
Максим вернулся через пять дней. Мы говорили всю ночь. Он защищался, я объясняла. Он обвинял меня в жёсткости, я показывала границы.
К утру он понял.
— Прости, — сказал он, глядя в окно. — Я правда не видел. Думал, она просто заботится.
— Она присваивает, — ответила я. — Моё пространство, мои вещи, мою жизнь. И если я не остановлю сейчас — потом будет поздно.
Он кивнул.
— Что теперь?
— Теперь она приходит, когда мы приглашаем. Звонит перед визитом. И никогда больше не обсуждает, на кого оформлена квартира.
— А если не согласится?
— Тогда не будет приходить вообще, — я взяла его за руку. — Макс, я не выбираю между тобой и матерью. Я выбираю между уважением и унижением. И я выбираю уважение.
Прошёл год. Тамара Сергеевна приезжает раз в месяц — по приглашению. Звонит заранее. Больше не упоминает квартиру.
Отношения холодные, но корректные.
А я живу в своём доме, где входная дверь открывается только тем, кого я впускаю сама.
И это — самое главное.
❤️ Спасибо, что дочитали. Спасибо за ваше внимание и время.
Если вам понравилось, то ваша подписка будет лучшей поддержкой.