Иван вернулся в родной Зирган с войны, неся на лице печать сражений — рану на лице. Но дома его ждала не радостная встреча, а новое горе. Жена его оказалась в тюрьме: нужда и отчаяние толкнули её на обман. Когда пятый ребёнок, малютка, угас от болезни и недоедания, она утаила это, чтобы получать пособие и прокормить остальных. Лишь через два месяца правда вскрылась, и ее за это посадили. Слава Богу, дома оставалась баба Оля — женщина редкого трудолюбия , с которой и остались дети. Надо сказать, что огород бабы Оли без единой травинки, который всегда заливало водой, давал отменный урожай, и этим она спасла четверых детей Ивана.
Вскоре жену Ивана из тюрьмы выпустили — дома-то четверо по лавкам да хозяйство.И помаленьку послевоенная жизнь в Зиргане в свою колею вошла
Как-то пришёл к Ивану соседский Николай. Мальчишка был полон светлых дум и патриотического жара — задали ему в школе написать сочинение о героях. А в Зиргане-то нашем и спросить некого: иные в земле сырой, у других свои внуки и сыновья есть. Иван сидит на завалинке, на солнце щурится, и слова из него клещами не вытянешь. Какая там слава? Рассказал он малому про холод собачий, про то, как в бане не мылись месяцами, да как вшей в швах гимнастёрок давили. Рассказал, как голодали так, что павшую лошадь за деликатес почитали. Что только когда полковника-вора к стенке приставили, кормить стали получше. Коля слушает, глазами хлопает — в учебниках-то про другое пишут! Не ложится эта серая, как шинель, правда в патриотический очерк. Понял парень, что война — это не только знамёна, а тяжкий, грязный труд, о котором и вспоминать-то не всегда хочется.
Ушёл малец притихший, не зная, как примирить свою любовь к Родине с этой серой, пахнущей гарью правдой.