Я разбирала покупки на кухне, когда Максим зашёл с таким видом, будто уже всё решил за меня.
— Свет, ты же в пятницу премию получаешь, да? Давай Лилькину машину починим. У неё коробка полетела, говорит, тысяч сто двадцать нужно.
Я замерла с пакетом молока в руках.
— Максим, ты это о чём сейчас?
— О чём-о чём. Лилька просила помочь. Она же без машины как без рук, детей возить надо.
— И с какой радости я должна свою премию, которую я заработала, на твою сестру отдавать?
— Светка, ну ты же знаешь, у них Андрей недавно на другую работу перешёл, зарплата меньше. Им туго сейчас.
— Максим, я восемь месяцев перерабатывала ради этой премии! Я собиралась ортопедическую подушку купить, спина уже не держит. И Сашке на секцию по плаванию записать.
— Подушка подождёт, — махнул он рукой. — Бассейн в школе бесплатный есть. А Лильке правда надо. Без тачки она до работы два часа на автобусах добирается.
— А такси? Или того же мужа попросить подвозить?
— Света, ты чего, жадничаешь? Семья же. Надо помогать.
— Семья! — я поставила молоко так резко, что оно плеснуло. — А когда мне на лечение бабушки деньги были нужны, где была твоя Лилька со своей семейностью? Я тогда в долги влезла на сто тысяч!
— Ну так у неё тогда самой денег не было.
— А у меня сейчас есть, значит, должна? Макс, тебя это вообще не смущает? Ты хоть спросил меня, прежде чем решения за меня принимать?
Он поморщился.
— Да ладно тебе. Одна премия. Через год ещё получишь.
— Через год! И не факт! Ты вообще понимаешь, что это такое?
— Светка, не раздувай. Я уже Лильке сказал, что поможем.
Я просто стояла и смотрела на него. Вот так. Даже не посоветовался. Уже пообещал. За мой счёт.
— Знаешь что, Максим? Иди и скажи своей сестре, что ты поторопился. Потому что моими деньгами распоряжаюсь я.
— Серьёзно? — он нахмурился. — Из-за денег ссориться будем?
— Это не просто деньги! Это моя работа! Мой труд!
— А я что, не работаю? — повысил он голос. — Я семью тяну, между прочим!
— Тянешь? — я рассмеялась без радости. — Максим, я зарабатываю на пятнадцать тысяч больше тебя. И коммуналку мы делим пополам. Какое "тяну семью"?
— Опять ты со своим равноправием. Я мужчина в доме или нет?
— Если мужчина, то почему сестре из моей зарплаты помогаешь? Почему не из своей?
Он сжал кулаки.
— Потому что у меня свободных денег сейчас нет. Я на новый телефон откладываю.
У меня просто челюсть отвисла. На телефон у него деньги есть. А сестре я из премии должна.
— Всё. Разговор окончен, — я развернулась к раковине.
— Света, ты пожалеешь, — процедил он. — Я серьёзно.
— Это угроза?
— Предупреждение. Семья не прощает эгоизма.
Он вышел, хлопнув дверью. А я стояла и думала: надо действовать, пока деньги не пришли.
Премию перевели в четверг. Сто пятьдесят восемь тысяч — чистыми. Я в обед сбегала в банк, сняла всё наличными до копейки. Потом открыла вклад в соседнем отделении, о котором Максим не знал. На моё имя. С запретом на доступ третьих лиц.
Вечером муж вернулся с лицом грозовой тучи.
— Где деньги? — выпалил он с порога.
— О каких деньгах речь?
— Не прикидывайся. Премия пришла. Я смотрел баланс на твоей карте. Там пусто.
— С каких это пор ты мою карту проверяешь?
— У меня доступ к твоему банку есть, — бросил он. — Давно. Пароль знаю. Так где бабки?
— В надёжном месте, — я продолжала чистить картошку.
— Света, я не шучу. Лилька уже в сервис записалась. Я сказал, что деньги будут завтра.
— Ну тогда продавай свой новый телефон. Или старый. Вот и соберёшь сестре на ремонт.
Он схватил меня за плечо.
— Ты надо мной издеваешься?
— Убери руку, — я посмотрела ему в глаза так ледяно, что он отдёрнул пальцы. — Максим, я тебе по слогам объясняю. Это. Мои. Деньги. Я их заработала. И я решаю, куда их тратить.
— Мы семья! У нас общий бюджет!
— Который ты собрался потратить на сестру без моего ведома. Где тут общий бюджет?
— Значит, не дашь? — он скрестил руки.
— Верно.
— Отлично. Тогда я тоже больше в общак ни рубля не вношу. Сама за всё плати.
— Прекрасно, — я кивнула. — Начнём с завтра. Я плачу свою половину квартплаты, свою еду, свои вещи. Ты — свои. Расходы на Сашку пополам. Годится?
Он явно не ждал такого.
— Ты... серьёзно?
— Абсолютно. Садись, посчитаем.
Я достала калькулятор.
— Ипотека тридцать две тысячи. Делим — по шестнадцать. Коммуналка семь тысяч — по три пятьсот. Интернет тысяча — по пятьсот. Продукты на троих тысяч тридцать пять — по семнадцать с половиной. Саша: школа, продлёнка, одежда, врачи — усредним тысяч десять. По пять тысяч с носа. Итого с тебя сорок две тысячи в месяц. Зарплата твоя пятьдесят. Останется восемь на личное и на телефон новый.
— Хватит, — он провёл ладонью по лицу.
— Что хватит? Ты сам захотел раздельный бюджет. Вот он, милости просим. Кстати, бензин для своей машины тоже сам заправляй. Это же твоя машина.
— Я так не договаривался!
— А я не договаривалась отдавать премию твоей сестре. Но ты решил за меня, почему-то.
Он сел на стул.
— Светка, давай без цирка. Дай денег Лильке. Я потом верну.
— Когда? Через год? Два? Макс, ты мне четыре года назад десять тысяч занял "на месяц". До сих пор жду.
— Какая разница, мы же семья!
— Вот именно, — я села напротив. — Если семья, то решения принимаем вместе. А ты что сделал? Распорядился моими деньгами, не спросив. Почему ты решил, что я соглашусь?
Молчание. Он смотрел в стол.
— Потому что ты всегда соглашалась, — наконец выдавил он. — Никогда не отказывала.
— Точно. Никогда. И ты привык. Максим, ты помнишь, как Лилька на моём юбилее сказала при всех, что я плохо выгляжу? Что надо в спортзал сходить?
— Ну сказала. Пошутила же.
— А когда она "пошутила", что моя профессия — не профессия, потому что я просто бумажки перекладываю? Помнишь?
— Света, причём тут это?
— При том, что твоя сестра меня не уважает. И ты, судя по всему, тоже. Иначе так бы не поступил.
— Неправда! — он вскочил. — Я тебя люблю!
— Любовь без уважения — пустой звук, Максим.
Тишина. Где-то капала вода в ванной. На улице лаяла собака.
— Что теперь? — спросил он глухо.
— Теперь правила. Хочешь помочь сестре — помогай из своих денег. Хочешь что-то купить для семьи — обсуждаем. Мои деньги — моё решение. Твои — твоё. Общие траты — общее решение. Ясно?
Он кивнул, но я видела, как напряглись его скулы.
— А Лильке что сказать?
— Правду. Что ты пообещал чужие деньги, не посоветовавшись. И что она может взять кредит, как все.
— Она не простит.
— Мне её прощение не нужно. Я ей ничего не должна.
Он ушёл к себе. Я доготовила ужин, позвала Сашку. Поели вдвоём. Максим вышел поздно вечером, взял тарелку молча, ушёл обратно.
Три дня он со мной не разговаривал. Я не настаивала.
На четвёртый позвонила Лилия. Телефон лежал на столе. Максим ответил при мне, на громкой связи.
— Максимка, ты обещал с машиной помочь! — голос сестры звенел от возмущения. — Мастер говорит, детали уже заказал! Когда деньги переведёшь?
— Лиль, у меня пока не выходит, — пробормотал он.
— Как не выходит? Ты сказал, у Светки премия пришла!
— Пришла. Но она...
— Что "она"? — голос стал стальным. — Пожадничала, что ли? Максим, да посмотри, как она живёт! В салоны красоты ходит, ногти наращивает! А мне на ремонт не может дать?
Я встала, подошла, забрала у Максима телефон.
— Лилия, здравствуйте, — сказала я ровно.
— А, это ты, — буркнула она. — Слушай, мне муж твой обещал...
— Лилия, давайте сразу. Ваш брат пообещал мои деньги, не спросив меня. Это раз. Два — я не хожу в салоны. Ногти крашу сама, лаком за сто двадцать рублей. Три — когда мне на лечение бабушки нужны были деньги, вы мне отказали. Четыре — у вас двое взрослых в семье. Идите в банк за кредитом.
— Да ты как смеешь! — завизжала она.
— Смею, потому что это моя зарплата. До свидания.
Я нажала отбой и выключила звук.
Максим смотрел на меня как на чужого человека.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Она теперь со мной не заговорит.
— И отлично. Меньше претензий буду слышать.
— Света, это моя сестра!
— И что с того? Максим, я не против помогать. Я против того, что меня не спросили. Что моё мнение никого не волнует. Что я пашу, а моими деньгами другие распоряжаются.
— Ладно, — он выпрямился. — Либо даёшь Лильке деньги, либо я ухожу.
Я посмотрела на него долго.
— Счастливо, Максим. Вещи собирай аккуратно.
Он побледнел.
— Что?
— То и слышишь. Я не живу с теми, кто меня шантажирует и не уважает. Вот дверь.
— Света, ты... из-за денег разводиться готова?
— Не из-за денег. Из-за неуважения. И из-за шантажа. Ты только что мне ультиматум поставил. Понимаешь?
Он растерянно моргал.
— Я не то хотел сказать... Просто думал...
— Думал, что испугаюсь и сдамся, — закончила я. — Не вышло. Уходи к сестре. Живите там вместе.
Он постоял, развернулся, вышел. Дверь хлопнула.
Я опустилась на диван, закрыла лицо руками. Всё внутри тряслось. Но отступать я не собиралась.
Вернулся через час. Красный, взъерошенный. Сел рядом, не глядя в глаза.
— Был у матери. Рассказал всё. Она сказала, что я кретин. Отец тоже. Оба на твоей стороне.
Я молчала.
— Прости, Светка. Я правда не подумал. Привык, что ты всегда соглашаешься. Решил, что и сейчас будет так.
— И что за час изменилось?
— Мать меня отчитала. Сказала, что если потеряю тебя — дурак. Что таких жён ещё поискать. А я к тебе как к прислуге отношусь. Что Лилька сама виновата, раз всех доит, а сама ничего не даёт.
— Умная у тебя мать.
— Света, давай с нуля? — он взял мою руку. — Больше не буду. Честное слово. Без тебя ничего не решу. Лильке сам помогу, если захочу. Только давай не расходиться.
Я посмотрела на наши руки.
— Максим, последний раз. Если ещё раз попытаешься распоряжаться моими деньгами — всё. Без разговоров.
— Понял. Клянусь.
— И с Лилией я не общаюсь, пока не извинится.
— Извинится, — кивнул он. — Я прослежу.
Извинилась она через десять дней. Скрипя зубами, но извинилась. Максим сам занял ей — взял кредит на год. Я не вмешивалась.
Премию я потратила, как хотела. Семьдесят на подушку ортопедическую и матрас. Сорок на секцию Саше. Тридцать на новое пальто себе. Остальное в заначку.
А главное — Максим действительно изменился. Каждую крупную покупку мы теперь обсуждаем. Он спрашивает моё мнение. И с тех пор я точно знаю: отстаивать своё надо. Даже если трудно. Даже если грозятся уйти. Потому что уважение дороже любого покоя.