Холли Берри – «Женщина-кошка»
В 2001 году Холли Берри сделала историю: стала первой афроамериканкой, получившей «Оскар» за лучшую женскую роль в фильме «Бал монстров». Казалось, впереди только звёздные роли и блокбастеры. А вместо этого — прыжок в один из самых осмеянных супергеройских фильмов всех времён: «Женщина-кошка» 2004 года. Фильм снимался в хаосе. Сценарий переписывали до последнего, режиссёром стал француз, который до этого в основном занимался визуальными эффектами, а от классической Селины Кайл из комиксов почти ничего не осталось. Вместо тёмной, привлекательной воровки-антигероини — Патрисия Энн Твид, офисная работница, которая оживает с кошачьими суперсилами и мстит косметической империи за вред крема от морщин. Серьёзно. Костюм? Кожаный корсет с очками-маской и причёской, от которой у фанатов начиналась мигрень. Обтягивающий латекс и плеть? Забудьте. Зрители и критики встретили это всё ледяным презрением. Фильм собрал всего 82 миллиона долларов при бюджете за 100. Критики писали, что это не фильм, а катастрофа в кошачьем костюме. И вся эта волна ненависти обрушилась в основном на Холли. Её обвиняли во всём: плохая актёрская игра, выбор роли, даже в том, что она «испортила» персонажа. В 2005 году на церемонии «Золотой малины» она сделала то, чего почти никто не делает — пришла сама. С «Оскаром» в одной руке и статуэткой худшей актрисы в другой. Она поблагодарила студию за то, что она сняла ее в этом, как сказала сама Холли, «ужасном фильме», а затем вытащила на сцену своего менеджера, который, якобы, уговорил ее сняться в «Женщине-кошке». Зал взорвался аплодисментами. Холли не просто приняла поражение — она превратила его в легендарное шоу. Прошли годы. В 2024-м, к 20-летию фильма, Холли дала несколько интервью, в которых повторила свою критику, но сказала, что ей было неприятно, что всю вину свалили на нее, и что она с радостью сняла бы сиквел, но только в том случае, если бы ей дали полную творческую свободу.
Джордж Клуни – «Бэтмен и Робин»
В середине 90-х Джордж Клуни был на пике популярности — звезда успешного сериала «Скорая помощь», сердцеед с обаятельной улыбкой и уже проверенный в кино. Когда «Warner Bros» искали замену Вэлу Килмеру в роли Бэтмена, выбор пал именно на него. Казалось, идеальный кастинг: харизма, рост, внешность настоящего Брюса Уэйна. Никто тогда не подозревал, что этот фильм станет одной из самых болезненных страниц в карьере актёра. «Бэтмен и Робин» 1997 года вышел под руководством Джоэла Шумахера, который уже сделал предыдущую часть франшизы яркой и гламурной. Но в этот раз всё ушло в крайности. Неоновые декорации, ледяные шутки, гигантские алмазы, неудачные костюмы, Арнольд Шварценеггер в роли Мистера Фриза с каламбурами про холод — фильм выглядел как пародия на самого себя. Зрители и критики встретили его холоднее, чем арктический луч злодея. Кассовые сборы оказались ниже ожиданий, а репутация — уничтожена. Фильм похоронил не только франшизу на долгие годы, но и оставил на Клуни клеймо «Бэтмена-неудачника». Сам актёр никогда не пытался спрятаться от провала. Он открыто признавал, что сыграл плохо, что костюм был мучительным и неудобным, а весь проект — ошибкой, которую он бы не повторил. Прошли десятилетия, а Клуни всё равно возвращается к этой теме, когда его спрашивают о сожалениях в карьере. Он называет этот фильм самым большим разочарованием, тем, от чего физически больно смотреть, и даже шутит, что его дети будут нуждаться в терапии из-за воспоминаний о некоторых элементах в этом фильме. Но самое интересное — как именно этот крах повлиял на дальнейшую жизнь Клуни. После «Бэтмена и Робина» он кардинально пересмотрел подход к выбору ролей. Больше не хватало просто большой студийной зарплаты или громкого имени — теперь он искал сценарии, которые действительно цепляли. Следующие проекты стали другими: «Три короля», «Вне поля зрения», «О, где же ты, брат?». Эти фильмы не всегда собирали огромные деньги, но получали признание критиков и помогли Клуни перестроиться из телезвезды и блокбастерного героя в серьёзного актёра и режиссёра. Провал научил его ответственности за материал — понять, что хороший актёр не спасёт плохой сценарий.
Роберт Паттинсон – «Сумерки»
Представьте: молодой британский актёр, только что сыгравший второстепенную роль в «Гарри Поттере», внезапно становится лицом одной из самых обсуждаемых франшиз десятилетия. Роберт Паттинсон в 2008 году подписывается на Эдварда Каллена — идеального, сверкающего на солнце, вечно страдающего 108-летнего вампира, которому еще не удалось познать девушку. То, что начиналось как рискованный кастинг для малоизвестного парня, превратилось в глобальный вихрь: миллиарды долларов сборов, армия фанаток, бесконечные «Команда Эдварда против команды Джейкоба» и… почти постоянное чувство неловкости у самого исполнителя главной роли. С самого начала Паттинсон не скрывал, насколько странной ему казалась вся эта история. Он читал книги и сценарии с ощущением, что главный герой — это не просто идеализированный красавец, а персонаж с серьёзными внутренними проблемами, который ненавидит себя и весь мир вокруг. Вместо того, чтобы играть классического романтического принца, он намеренно делал Эдварда мрачным, депрессивным и немного отстранённым. Это решение помогло фильму выделиться среди типичных подростковых мелодрам, но одновременно вызвало волну критики: фанаты хотели совершенства, а получили вампира с комплексами. Пять фильмов вышли один за другим с 2008 по 2012 год, собрав больше 3,3 миллиарда долларов по всему миру. Критики почти единогласно ставили низкие оценки, но аудитория голосовала рублём и слезами. Для Паттинсона же эти годы стали одновременно трамплином и тяжёлым грузом. С одной стороны — мировая слава, огромные деньги и возможность выбирать любые проекты после. С другой — бесконечные вопросы в каждом интервью, типаж «того самого вампира» и ощущение, что его воспринимают только через призму блестящей кожи и искрящихся глаз. Он признавал, что история кажется ему абсурдной, а персонаж — почти карикатурным. В разные периоды он называл всё это странным, непонятным и даже задавался вопросом, как такие книги вообще опубликовали. Но время прошло. К 2025–2026 годам, когда первая книга отметила 20-летие, а фильмы вернулись в кинотеатры на специальные показы, Паттинсон стал смотреть на «Сумерки» совсем иначе. Он называет культурное влияние франшизы ошеломляющим. Говорит, что получает вопросы о ней каждый день и относится к этому с благодарностью и теплотой. Даже когда люди до сих пор подходят и жалуются, что «Сумерки разрушили жанр вампиров», он отвечает с иронией: как можно грустить о чём-то, что случилось почти 20 лет назад? Это уже не круто ненавидеть — это просто застрявшее в прошлом. После «Сумерек» Паттинсон ушёл в совершенно другой кинематограф: артхаусные работы с Кроненбергом, независимые драмы, а потом — «Бэтмен» и статус одного из самых уважаемых актёров поколения.
Джессика Альба – «Фантастическая четверка»
Всё началось с большого обещания. 2005 год, «Marvel» ещё не превратилась в машину по производству блокбастеров, а «Фантастическая четвёрка» Тима Стори выглядела как шанс сделать семейный супергеройский фильм — лёгкий, яркий, с юмором и спецэффектами, которые тогда казались крутыми. Джессика Альба, уже известная по «Городу грехов» и «Тёмному ангелу», получила роль Сью Сторм — Невидимой женщины, сильной, умной, материнской фигуры команды. На бумаге это был идеальный кастинг: красивая, харизматичная, способная держать экран. Фильм вышел, собрал приличные деньги, но критики его разнесли. Зрители посмеялись над шутками, поахали над растяжкой Рида Ричардса и забыли через пару месяцев. Сиквел в 2007 году повторил ту же судьбу: касса нормальная, отзывы плохие, франшиза уничтожена на долгие годы. Но для Джессики Альбы эти два фильма стали чем-то большим, чем просто неудачные проекты. Они оставили след, который она несла десятилетиями. Сначала пришла история из 2010 года: на съёмках сиквела, в эмоциональной сцене, где Сью лишается жизни, режиссёр Тим Стори якобы сказал ей, что слёзы выглядят «слишком реально», «слишком болезненно». Он попросил «плакать красивее», сделать лицо попроще, а слёзы дорисовать в CGI. Альба позже вспоминала это как момент, когда она почувствовала себя не актрисой, а реквизитом. Её инстинкты, эмоции, человечность оказались ненужными. После этого она всерьёз задумалась о том, чтобы уйти из профессии совсем. Прошли годы. К 2025 году, когда первой части исполнилось 20 лет, Альба вышла на сцену международного кинофестиваля «Красное море» и впервые так открыто заговорила о другом моменте — о сцене на мосту в первом фильме. Там Сью использует невидимость, чтобы спасти людей, а потом материализуется без одежды посреди толпы. Для актрисы, выросшей в консервативной семье и всегда считавшей себя скромной, это стало настоящим кошмаром. Она неделями боялась съёмочного дня, а после чувствовала себя униженной. Несмотря на это, она подчеркнула, что любила играть Сью Сторм — женщину, которая ломала стереотипы: сильную, честную, не нуждающуюся в спасении, материнскую, но не слабую. Даже Стэн Ли однажды сказал ей, что Сью — его любимый персонаж. В итоге два фильма, которые многие считают проходными супергеройскими поделками начала 2000-х, для Альбы превратились в личный рубеж. Один момент чуть не заставил её бросить актёрство из-за ощущения бесполезности. Другой — оставил эмоциональный шрам от нарушения личных границ. Но именно через эти испытания она научилась отстаивать себя, выбирать проекты осознанно и в итоге построила карьеру за пределами Голливуда.
Крис Хемсворт – «Тор: Любовь и гром»
Крис Хемсворт уже давно стал синонимом Тора в «Marvel» — мускулистый, обаятельный, с молотом в руке и австралийским акцентом, который пробивался сквозь асгардский пафос. После триумфа «Тора: Рагнарёк» в 2017 году, где Таика Вайтити перезагрузил персонажа в комедийном ключе, ожидания от четвёртой части взлетели до небес. «Тор: Любовь и гром» 2022 года должен был стать продолжением этого веселья: возвращение Джейн Фостер как Могущей Тор, Натали Портман с Мьёльниром, Кристиан Бэйл в роли Горра, горы шуток, козы и радужный мост. Всё выглядело как гарантированный хит. Однако в реальности все вышло не очень хорошо. Фильм собрал удовлетворительную кассу, однако зрители остались в смятении. Тайка Вайтити возвел юмор в четвертом «Торе» в такой абсолют, что он выглядел, как самая настоящая клоунада. Для самого Хемсворта этот фильм стал самым сложным моментом в долгой карьере Тора. Он позже признавал, что полностью отдался импровизациям и безумной энергии съёмочной площадки. Атмосфера была лёгкой, все веселились, и он подхватил эту волну, но слишком сильно. В итоге его Тор превратился в чрезмерно карикатурного, почти пародийного персонажа: бесконечные шутки, гримасы, танцы с козами. Хемсворт сказал, что переборщил с безумием и эксцентрикой, и в результате не смог нормально завершить арку. Он почувствовал, что стал пародией на самого себя, и это не дало фильму приземлиться как следует. Хемсворт не раз возвращался к этой теме в интервью. Он говорил, что процесс съёмок был полон удовольствия, но в итоге всё стало слишком глупым и поверхностным. Даже его дети приносили домой отзывы от друзей-школьников: мол, юмор перебор, экшн нормальный, но визуальные эффекты подкачали. Хемсворт смеялся над этим, но внутри это задевало — он понимал, что часть ответственности лежит именно на нём, как на главном актёре и лице франшизы. Этот опыт стал для него поворотным. После «Любви и грома» Хемсворт взял паузу от «Marvel», снялся в более серьёзных и разнообразных проектах, где мог показать глубину без супергеройского грима. Он осознал, что играть бога грома стало для него своего рода защитной бронёй — безопасной, прибыльной, но ограничивающей. Теперь, когда он думает о возможном возвращении Тора, он подчёркивает: нужна радикально другая тональность, чтобы это имело смысл и для него, и для зрителей. Крис отмечает, что им нужно вернуться к формуле «Рагнарека», однако не заходить так далеко, как с четвертым фильмом, и соблюсти гармонию в юморе и драме.
Ричард Гир – «Красотка»
В 1989 году Ричард Гир уже был звездой — после «Офицера и джентльмена», «Американского жиголо» и других хитов он слыл одним из самых желанных мужчин Голливуда. Когда ему предложили роль Эдварда Льюиса в романтической комедии «Красотка», сценарий тогда назывался «3000» и имел гораздо более мрачный тон: история заканчивалась трагично, без хэппи-энда. Гир прочитал материал и отказался. Несколько раз. Персонаж казался ему пустым — просто дорогой костюм, хорошая причёска и ничего больше. Он не видел в нём глубины, характера, ничего, за что можно зацепиться. Режиссёр Гарри Маршалл и продюсеры не сдавались. Джулия Робертс, тогда ещё восходящая звезда, уже была утверждена на Вивиан, и её энергия, по словам Гира, стала решающим фактором. В итоге он согласился — скорее из любопытства и доверия к команде, чем из любви к фильму. Съёмки проходили в атмосфере лёгкости: импровизации, смех на площадке, знаменитая сцена с фортепиано родилась спонтанно, без сценария. Химия между Гиром и Робертс получилась такой мощной, что фильм превратился из потенциальной драмы в чистую сказку о Золушке. «Красотка» вышла в 1990 году и взорвала прокат — более 463 миллионов долларов по всему миру при скромном бюджете, одна из самых успешных романтических комедий всех времён. Критика была смешанной, но зрители влюбились: это стало культурным феноменом, который до сих пор пересматривают поколения. Фильм сделал Джулию Робертс суперзвездой, а Гира закрепил как идеального романтического героя. В первые годы после выхода Гир иногда говорил о «Красотке» скептически — называл персонажа слишком упрощённым, а фильм слишком лёгким по сравнению с его более серьёзными ролями. В одном из интервью он даже пошутил, что его герой был «криминально недописан». Были периоды, когда он признавался, что не смотрел фильм десятилетиями — последний раз видел его на предпоказах. В 2012 году Ричард заявил, что «Красотка» — это «глупая романтическая комедия, которая романтизирует парней с Уолл-стрит, которые на самом деле, по мнению Гира, являются плохими людьми. Но Гир никогда не жалел о съёмках в том смысле, чтобы проклинать фильм или роль. Напротив, он подчёркивает, насколько важной оказалась дружба с Джулией Робертс — они до сих пор общаются, и эта связь для него ценнее любых кассовых сборов. «Красотка» не стала для него самым любимым проектом в карьере, но превратилась в ту работу, которая перевернула восприятие: от «просто костюма» к символу романтики, который живёт уже больше 35 лет.