ГЛАВА 24
__________________________________________________________________________________________
События происходят в воображаемом мире.
Люди и место действия вымышленные.
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
ГЛАВА 24. ЭРИКА
__________________________________________________________________________________________
В квартале от дома Лиры, Эрика Хэлливел Карис лежала на откинутом полностью пассажирском сиденье Ами и слушала музыку, закинув ноги на приборную панель. И немного даже подпевала. Сама по себе песня была не очень, но текст Эрике нравился... в основном тем, что почти совсем не совпадал с её собственным, жизненным.
__________________________________________________________________________________________
МУЗЫКА ВО МНЕ
В моей жизни нет тревог
Никаких глупых снов,
способных заставить меня плакать.
Я никогда не пугаюсь и ни о чем не беспокоюсь
Я знаю – я всегда найду выход
Я вспыхиваю, я остываю
Когда что-то встает у меня на пути
Я обхожу это
Не позволяйте жизни меня огорчать
Я всего лишь принимаю ее так, как сама придумала
Говорят, что жизнь – спираль
Я же принимаю ее так, как придумала
Двигаюсь по прямой,
Твердо стоя ногами на земле
Я вспыхиваю, я остываю
У меня в голове крутятся слова
И я говорю их
Не позволяйте жизни меня огорчать
Я держу свой блюз и просто играю его
Почувствуй блюз, идущий из сердца, почувствуй себя хорошо
Собираюсь сказать, что я рядом с тобой
Я собираюсь летать как птица
Приготовься, сейчас ты такое узнаешь
Пой, пой, пой, пой
Я вспыхиваю, я остываю
Когда что-то встает у меня на пути
Я обхожу это
Не позволяйте жизни меня огорчать
Я всего лишь принимаю ее так, как сама придумала
Музыка во мне
Музыка во мне
Музыка во мне
Музыка во мне
Музыка во мне
Музыка во мне
Оригинал: https://lyrsense.com/luce_dufault/ive_got_the_music_in_me
Copyright: https://lyrsense.com ©
_________________________________________________________________________________________
Эрика подумала, что если немного изменить текст, то будет совсем хит. Само собой изменения не предполагали никакого позитива.
Ами стояла в глухой арке здания бывшей типографии, а не на парковке ресторана. Да и Эрика на такси домой не поехала. Она валялась на сиденье, подпевала глупым песенкам, вертела в пальцах мастер-карту, которую дал ей Юджин и ждала.
__________________________________________________________________________________________
РЕСТОРАН АЛАНТИС ДВУМЯ ЧАСАМИ РАНЕЕ...
__________________________________________________________________________________________
Эрика отставила пустой бокал, откинулась на спинку стула и стала смотреть на Юджина, который принялся за пирог.
— Хороший же план... — Эрика будто разговаривала сама с собой. — Тем более, что другого у нас нет.
Юджин дожевал кусок, проглотил его.
— Полагаю, что если я спрошу тебя, какова вероятность неудачи... ты ответишь... пятьдесят на пятьдесят. Или сработает, или нет, — насмешливо поинтересовался он.
— Разумеется...
— Ну естественно...
— Другого способа я не вижу, Юджин. Она собрала всё в себе и замаскировала это показным страданием. Даже если это страдание снять... всё остальное никуда не денется. И оно сожрет её. Рано или поздно. И, скорее всего, это случится раньше, чем позже... Я не испытываю иллюзий насчёт её будущего, если мы оставим всё как есть... Но она нам нужна... Поэтому...
— Эрика, моя милая заговорщица, я и в прошлый раз прекрасно понял концепцию. Ты сейчас меня уговариваешь или себя?
— Иногда... — она наклонилась вперёд, поставила локти на стол и положила подбородок на сцепленные пальцы, зловеще глядя на него. — Юджин Дакс, я тебя ненавижу!
— Не делай так сейчас, прошу тебя... иначе реализация плана затянется. Или пойдёт не по плану! — Юджин засмеялся и ткнул вилкой в очередной кусок пирога.
__________________________________________________________________________________________
План был прост, как тот самый пирог. Юджин должен был попасть в квартиру Лиры, спровоцировать её на эмоции, на любые, максимально сильные, привести в бесчувственное состояние... и позвать Эрику, которая должна была извлечь из Лиры въевшийся сгусток копившейся годами негативной энергии и перенести её на Юджина, чей барьер должен был эту энергию рассеять. Видите? Всё очень просто...
И каждый элемент плана содержал множество вариантов, которые могли запросто свести на нет все их старания.
Он действительно пошёл пешком от «Алантиса". Он отдал ключи от Ами Эрике, качая головой, не веря, что это происходит на самом деле. Погладил её по крыше, заверив, что это необходимо, и пообещал новые шины ко Дню Перерождения, если она не будет бычиться на Эрику.
Сказал Эрике не ругаться с Ами, пока они будут одни. И не поцарапать её. И не дёргать педаль.
Он должен был забрать мастер-карту у управляющего, убедиться, что Лира не сменила код доступа, отдать карту Эрике, сообщить ей код, подняться к Лире... вывести её из себя, а потом из сознательного состояния...
Он зашёл в магазин, купил средство для приведения Лиры в бесчувственное состояние, забрал карту, позвонил в охранную контору. Вышел на улицу, подошёл к Ами, которую Эрика припарковала за углом, наклонился к окошку, отдал карту Эрике.
— Всё нормально? — спросила она, чувствуя в нём напряжение. Нервное... и сексуальное.
— Пока всё хорошо! — ответил он, повернул её голову к себе и впился в её губы долгим, жадным поцелуем.
— Всё... иди уже... иди, Юджин... что ты, как в последний раз...
И он ушёл.
_________________________________________________________________________________________
Эрика закрыла глаза. Ожидание. Оно было самой древней и самой личной стихией Эрики. Когда она была совсем маленькой, ещё до того, как первый раз увидела «ленточки», развевающиеся за спиной дяденьки на набережной Тарсона, ожидание уже было частью её жизни. Она ждала маму с работы. Ждала выходных, когда они смогут пойти в парк или в детский центр, или просто за мороженым. Потом, после того как увидела... Она ждала новых проявлений того, что мама называла скрытым зрением. Но они приходили очень медленно. Но Эрика умела ждать. Когда это случалось, она снова ждала маму, чтобы рассказать ей, обсудить... Увидеть, что мама принимает её особенность как естественное явление. Потом мама не пришла. Совсем. И ожидание из нормального превратилось в навсегда.
Потом, в школе, Эрика сидела у окна, ждала конца занятий, ждала, когда можно будет уйти в библиотеку, где никто не смотрел на неё с подозрением, ненавистью, страхом. Там она могла быть невидимой.
Даже инцидент с Эллой и начавшаяся тогда же физическая трансформация изменили её восприятие, и переписали суть ожидания. Она уже не хотела быть невидимой... Она хотела, чтобы кто-то увидел. И понял. И принял её особенность как естественное явление.
Потом были маски. Много масок.
Каждая маска была обещанием себе: «Сейчас меня примут». Каждая маска была ожиданием: «Сейчас они увидят меня настоящую». Но видели только образ — блондинку с длинными ногами, хищную соблазнительницу или скромную студентку.
Когда она стояла на краю пирса, освещённая светом фар, и смотрела, как из темноты выходит мужчина в серой куртке, она впервые в жизни не ждала. Она звала. Не надеялась, не терпела, а действовала и рисковала.
Она рисковала всем: свободой, маскировкой, правом на существование. И он откликнулся на её зов и увидел. Даже не сквозь маску — сквозь её сущность. Сквозь рубиновые глаза и острые зубы. На мгновение узнавание мелькнуло в его глазах, сменилось изумлением, а ещё через пару секунд пришло понимание. Не явное. Очень глубоко скрытое даже для него самого.
В тот момент бесконечное ожидание Эрики Хэлливел Карис закончилось.
__________________________________________________________________________________________
Коммуникатор пискнул. Это было не сообщение, это была трансляция. Видимо, Юджин понял, что вырубится может не только Лира, но и он сам... и включил трансляцию, направив её на коммуникатор Эрики. Только звук.
Эрика вставила наушник в ухо, снова закрыла глаза и стала слушать. Она слушала, как звякнули стаканы, когда они чокнулись, как Лира в очередной раз спросила: «Зачем ты пришёл, мерзкий Юджин?», как он ответил: «Чтобы было!», как она зло выплюнула: «Ты всё равно потом уйдёшь... к своей ненаглядной Эрике, а я останусь одна... В чём смысл? Нахрена вообще это?», как он ответил ей: «Но я потом уйду, а сейчас я здесь, что тебе опять не так?», как она пьяно, почти истерично засмеялась, а потом вдруг почти трезвым голосом выкрикнула: «Почему?! Почему ты не дал мне сделать то, что я должна была?! Почему ты влез! Почему ты всегда влезаешь и всё ломаешь!», как он тихо сказал: «Потому, что такова моя суть». Потом наступила тишина, минут на десять, а потом она услышала беспомощную мольбу Лиры: «Сделай хоть что-нибудь. Просто… что-нибудь. Чтобы я перестала чувствовать, что я одна. Одна в этой квартире. Одна в этой роли. Возьми меня на руки. Как тогда, помнишь? Когда я сломала ногу на тех глупых командных учениях. Пронеси по этой квартире. Покажи, что я не одна. Или… или просто обними крепко. Так крепко, чтобы я почувствовала, что я ещё живая. Или… или уйди. Но если уйдёшь… возьми эту бутылку и ударь меня по голове. Чтобы я проснулась завтра и не вспомнила, кто я и что натворила. Хоть что-нибудь». А потом она начала рыдать, с подвыванием и стонами. Эрика слушала... долго, до тех пор, пока их речь не стала почти нераспознаваемой, пока не наступила тишина, которая через несколько минут не заполнилась мощным храпом Юджина.
Эрика выждала ещё пятнадцать минут, потом перебралась на водительское сиденье. Трансляцию она не выключала.
— Ну вот, Ами! Похоже, теперь наш выход! — сказала она машине и повернула ключ. «Похоже, это заразно!» — подумала она, но вслух говорить не стала. Ещё с Ами конфронтации не хватало!
__________________________________________________________________________________________
Мастер-карта сработала. Код тоже. Замок тихо щёлкнул, дверь отошла в сторону.
Эрика вошла.
Запах ударил первым. Алкогольный перегар, смешанный с застоявшимся сигаретным дымом. Она задержала дыхание, но не от отвращения — от узнавания. Так пахли комнаты в центре временного содержания после визитов взрослых, которые приходили «поговорить» с детьми. Так пахли комнаты мотелей и хостелов. Так пахло прошлое Эрики, так будет пахнуть будущее Лиры, если сейчас она не сделает то, для чего она здесь.
В гостиной было темно, если не считать бледного, размытого света от окон, за которыми продолжал лить дождь, и слабого света из спальни.
Лира спала на диване.
Она лежала на спине, голова повёрнута направо, и одна её рука свешивалась вниз, почти касаясь пальцами ковра. Губы были приоткрыты, и тонкая, поблёскивающая струйка слюны медленно стекала по щеке на диван. Волосы разметались по подушке спутанным, безжизненным ворохом.
«Без очков она кажется такой беззащитной», — подумала Эрика.
Юджин сидел на полу.
Он устроился в ногах Лиры, спиной к дивану, плечом и затылком упираясь в подлокотник. Одна его рука лежала на её ноге — ладонь обхватывала её под коленом. Держал ли он её... или держался сам. Голова была опущена, рот приоткрыт, и каждый раз, при вдохе, по гостиной прокатывался вибрирующий, мощный рык храпа.
Эрика стояла в проёме и смотрела на них.
Две фигуры, соединённые этим бессознательным жестом. Бутылки на полу — пустые, одна опрокинутая, тёмное пятно от содержимого медленно впиталось в ворс ковра, оставив после себя влажный, маслянистый след. Пепельница, переполненная окурками, некоторые — на столе, некоторые — в бутылках, некоторые — на полу рядом с ними. Бокал, валяющийся у ножки кресла. Стаканы.
Она сделала шаг вперёд. Ковёр глушил шаги, но даже если бы под ногами был голый камень — ни Лира, ни Юджин не проснулись бы. Они провалились на тот уровень сна, который настигает только после полного, окончательного истощения. Когда тело берёт своё, не спрашивая разрешения.
Эрика остановилась у дивана.
Она смотрела на Лиру.
А потом закрыла глаза.
И увидела.
Это не было похоже на «ленточки» из детства. Те были тонкими, почти изящными — нити эмоций, тянущиеся за людьми, как шлейфы. Их можно было разглядывать, изучать, даже трогать. Они не обжигали. Не было это похоже и на дымные вихри Эллы... или других.
Это было нечто иное.
В груди Лиры, в области солнечного сплетения, гнездилась шаровидная структура, напоминающая моток толстых нитей со множеством торчащих во все стороны концов.
Эрика никогда не видела такого раньше. Он был плотным, тяжёлым, клубящимся — нити напоминали тонкие щупальца, переплетённые в дикий, болезненный узел. Серо-чёрные, с зеленоватыми прожилками, влажные, будто покрытые слизью. Структура пульсировала, медленно сжимаясь и разжимаясь, щупальца беспорядочно дёргались, тыкаясь в пустоту, пытаясь зацепиться за воздух, за ткань дивана, за саму реальность — но проходили сквозь, не находя опоры. Эрика решила, что это те обрывки эмоций, которые Юджин разворошил своим приходом, своим присутствием, действиями...
Моток вращался.
Быстро, постоянно меняя ось вращения. И с каждым оборотом он становился плотнее. Комковатая масса спрессовывалась, слеживалась, превращаясь в монолит. Эрика вдруг поняла с ледяной, кристальной ясностью: если он станет твёрдым — его не вытащить никогда. Он врастёт в Лиру и окончательно станет частью её энергетической составляющей, частью самой её сути. Она будет носить это в себе до конца — и конца не будет, потому что это и есть конец. Медленная, пожизненная смерть заживо.
Эрика протянула руку.
Не физическую — ту, другую. Ту, которой когда-то схватила комок злобы и страха Эллы и вернула ей, усилив в разы. Ту, которой касалась Юджина в моменты их близости, сплетая их эмоции в петлю обратной связи.
Она схватила щупальце.
Оно дёрнулось, взвилось, обожгло ледяным, едким огнём. Эрика стиснула зубы. Щупальца, торчащие из мотка, разом пришли в движение, потянулись к ней, словно ища новую жертву, новый сосуд, новое тело, в которое можно перетечь, словно понимая, что она может стать для них более удобным вместилищем.
Они скользили по её пальцам, запястью, предплечью, оставляя за собой холодные, влажные следы. Они искали вход, искали уязвимость, искали страх.
Эрика не боялась.
Она боялась слишком долго. Слишком много лет. Слишком многих вещей. Этот страх, эта многолетняя выученная паника — она тоже была внутри неё, и щупальца чувствовали это, тянулись к резонансу.
Она рванула.
Моток не хотел выходить. Он хотел её, Эрику, но и покидать насиженное место просто так не решался. Он врастал, впивался, держался за ткани, за нервы, за воспоминания. Эрика чувствовала, как вместе с ним тянется что-то ещё — невидимые нити, связывающие этот комок с самой Лирой. Годы унижения в браке. Годы одиночества в толпе. Годы самопринуждения, самоконтроля, самоотрицания. Годы, когда она смотрела в зеркало и не видела там никого, кроме функции.
Всё это упиралось, цеплялось, не хотело отпускать.
Эрика зажмурилась сильнее — до цветных пятен под веками — и вырвала.
Моток вышел с глухим, влажным, чмокающим звуком, который она услышала не ушами — всем телом, всей своей сутью. Лира вздрогнула во сне, её пальцы конвульсивно сжались, губы дёрнулись, издав тихий, жалобный стон. Но она не проснулась.
А Эрика стояла, сжимая в невидимой руке бьющийся, пульсирующий комок чужой боли, и чувствовала, как щупальца обвивают её запястье, локоть, плечо, пытаясь забраться под кожу, найти лазейку, сделать её следующей.
— Ну уж нет, — прошептала она.
И бросила этот комок в Юджина.
Иммунитет сработал мгновенно.
Эрика никогда не видела этого так отчётливо. Обычно это было почти незаметно — просто барьер, стена, невидимая глазу. Но сейчас, в этом странном, обострённом состоянии восприятия, она увидела.
Пульсирующий ком ударил в барьер и стал обволакивать его, растекаясь по поверхности, словно смола, в которой копошились огромные черви. Они искали брешь, лазейку... дверь...
А потом... Не буквально, не физически — но пространство вокруг него на долю секунды наполнилось, вспыхнуло светом. Не горячим, не обжигающим — скорее, нейтральным, стерильным, как операционная. Чистым.
«Смола» пошла пузырями, щупальца изогнулись в агонии, а потом... начали растворяться.
Не сгорать, не рассыпаться пеплом — именно растворяться, как сахар в воде. Медленно, почти неохотно, но неумолимо. Их чёрно-зелёная масса распадалась на фрагменты, фрагменты — на нити, нити — на отдельные, едва заметные волокна, а волокна исчезали, оставляя после себя только бледные, мёртвые лоскуты, похожие на сброшенную кожу змеи.
Эрика смотрела, как эти лоскуты оседают на плечи Юджина, на его грудь, на ноги. Оседают и тускнеют, теряя цвет, плотность, саму память о том, чем были.
Через десять секунд от комка не осталось ничего.
Юджин спал. Его дыхание не изменилось, пульс на шее бился ровно и спокойно. Он даже не шевельнулся.
Эрика перевела взгляд на Лиру.
Та больше не вздрагивала. Её лицо, всё ещё мокрое от слёз и слюны, разгладилось. Мышцы, ещё минуту назад напряжённые даже во сне, расслабились. Она дышала глубже, ровнее, свободнее.
Она опустилась на корточки рядом с Юджином, расстёгнула нагрудный карман и вытащила из него его коммуникатор.
Включила его, приложила указательный палец Юджина к сенсору.
Открыла историю.
Запись о трансляции. Сорок семь минут. Дата, время.
Иконка «Удалить».
Она нажала на неё.
«Вы уверены, что хотите удалить запись? Восстановление невозможно».
Эрика нажала «Да».
Экран моргнул. «Запись удалена».
Она закрыла историю, закрыла приложение, выключила экран. Сунула коммуникатор обратно в карман рубашки.
Эрика выпрямилась.
Ещё раз посмотрела на них.
Лира спала. Юджин спал. Их силуэты в тусклом свете дождливого вечера казались частью одной композиции — уродливой, нелепой, но дополняющей друг друга, по крайней мере сейчас. Как будто так и было задумано.
Эрика развернулась и пошла к выходу.
Она не оглядывалась.
В коридоре она достала из своего кармана мастер-карту и сунула её в куртку Юджина.
Открыла дверь и вышла в холл...
Выдохнула.
Дверь за ней закрылась.
_________________________________________________________________________________________
Ами ждала её у входа, блестящая от дождя. Эрика открыла дверь, села за руль и положила руки на шершавую, тёплую оплётку.
— Ну вот, — сказала она машине, и голос её прозвучал сипло, простуженно. — Теперь можно и домой.
Двигатель отозвался ровным, успокаивающим урчанием.
Она включила передачу и выехала с парковки.
Дождь всё ещё лил, но теперь это был просто дождь. Просто вода. Просто небо. Просто ещё один день, в котором ей снова выпало ждать.
__________________________________________________________________________________________
_________________________________________________________________________________________
НЕВОЗМОЖНО НЕ ВЛЮБИТСЯ
Говорят,
Ни к чему спешить,
Но мне любви к тебе не погасить.
Быть с тобой -
Может, это грех,
Но нет границ моей любви к тебе.
Как река течет
В берегах своих,
Так мы будем жить
Счастливо в любви...
Руку дай,
Это на всю жизнь,
Ведь нет границ чувствам к тебе моим.
Как река течет
В берегах своих,
Так мы будем жить
Счастливо в любви...
Руку дай,
Это на всю жизнь,
Ведь нет границ чувствам к тебе моим.
Оригинал: https://lyrsense.com/elvis_presley/cant_help_falling_in_love_ep
Copyright: https://lyrsense.com ©
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
2026. Февраль