Они все разные, но все равно похожи. Уверенные и смущенные, старые и молодые, красивые и уродливые, но у всех есть тайна, из-за которой они здесь. Каждую ночь я смотрю на них и гадаю — что прячет этот? Какой секрет хранит даже от себя эта? А что мне нужно вытащить из этого? С кем-то получается быстро, с первого взгляда или слова все понятно. На таких я не трачу свое время. С другими приходится повозиться. Некоторые слоеные как лук, пока доберешься до сердцевины, сорвешь не одну шкурку. Эти мои любимые, обожаю загадки. Развлечений здесь мало.
Первая женщина в сегодняшнюю смену была именно такой. Я понял это по ее морщинкам у глаз. Нет, они не про возраст, ей было не больше сорока. Такие морщинки появляются у тех, кто привык скрывать. Они щурятся в притворных улыбках, щурятся, когда им делают больно, чтобы никто не видел их глаз, щурятся, когда поступают вопреки собственной морали, как дети, которые закрывают глаза и считают, что так их никому не видно.
Тяну губы в дружелюбной улыбке, наливаю кофе в чашку, ставлю перед ней и подсаживаюсь напротив.
Она слегка вздрагивает, когда замечает меня, и тут же улыбается. Щурясь. Такая защита от всего — можно спрятать душу, если спрятать глаза.
— Вы что-то хотели? — говорит неуверенно.
Я наклоняюсь к столу и смотрю прямо ей в глаза:
— Хочу помочь. Но сначала давайте познакомимся. Я Адам. А вы...?
Щурится. Ее взгляд перебегает с моего лица на стол, и обратно, беспокойно осматривает пустой зал, останавливается на чашке.
— Извините, я замужем.
Вот и первый слой.
— Рад за вас. Но я спросил не об этом.
Она хватает сумку и пытается встать. Я ловлю ее за руку и мягко удерживаю. Знаю, мои руки кажутся ей очень горячими и мягкими, ей приятно, она уже хочет большего, но нет, пока нет.
— Не бойтесь, я просто хочу поговорить.
Она садится обратно, и легкий вздох вырывается из ее груди, когда я отпускаю ее ладонь. Лицо заливает краска смущения, она хватается за чашку с кофе и придвигает к себе.
— Я Вика. Виктория.
— Победа, — откликаюсь я банальностью, которую она слышала сотни раз, но иногда банальность — это лучшее для успешного начала.
— Да, — улыбается она уже куда спокойнее.
— Откуда едете, Виктория?
Она снова щурится. Иногда они не помнят. Но иногда везет. Как сегодня.
— Из Питера. У мужа там проект... — она замолкает, старается что-то вспомнить.
Я разочарован. Все оказалось куда проще и зауряднее, чем я предполагал. Приехала без предупреждения, хотела сделать сюрприз, в итоге получила его сама.
— Кто она?
Виктория снова щурится, на лице недоумение.
— Вы про кого?
— Простите, у вас такой печальный вид, что я решил... Неважно.
— Решили, что я застала мужа с любовницей? — с грустным смешком спрашивает она. — Нет, Витя не такой, что вы!
— Виктор и Виктория, как интересно совпало. Так значит, причина вашей печали в другом?
Щурится. Я мог бы просто залезть ей в голову и узнать все за секунды, но мне нравится эта игра. Не измена, что же тогда?
— Я бы не хотела... А вы здесь один? — резко меняет тему.
— Да. Заправка небольшая, стоим на отшибе, ночью посетителей почти нет. Держать много народу невыгодно. — Развожу руками, произнося заученный текст. — Поэтому я и не прочь поболтать.
— А вам тут не страшно? Одному?
— Я привык. А вам не страшно? — вкрадчиво продолжаю: — Одинокая женщина, в глуши, на заправке с незнакомым мужчиной. Здесь даже связь не ловит.
Она нервно смеется, рука снова тянется к сумочке. Наверняка хочет проверить телефон.
— Знаете, я даже не поняла, как сюда попала. Просто ехала — и вдруг заправка. Мне ведь даже бензин не нужен. Не знаю, зачем зашла.
Все они так говорят.
— Это судьба, — улыбаюсь я очередной банальности. — Вы появились, чтобы скрасить мою долгую ночь. Не пугайтесь, только разговорами, честное слово, я не маньяк.
Она недоверчиво хмыкает.
— Расскажете о себе, Виктория? Обещаю унести ваши тайны в могилу.
— Да нет у меня тайн, — хватается за чашку и делает глоток. Морщится. Я знаю, вкус ей не нравится, никому не нравится, хотя кофе отличный.
— Тайны есть у всех, — назидательно поднимаю палец. — Остается их только найти. Позволите, Виктория? Поискать ваши тайны? Обещаю, я не буду использовать их против вас.
— Попробуйте, — снова щурится, прячет глаза, но ей любопытно, я это чувствую.
— Давно вы замужем? — вопрос сбивает ее. Она смотрит вверх, подсчитывая в уме, и морщинки, наконец, расправляются.
— Почти семнадцать лет.
— Серьезный срок. Ваш брак можно назвать счастливым?
Запинается. Второй слой.
— Да. Можно.
— Почему?
Хмурится.
— Не думали об этом? — понимающе киваю. — Но все же, почему он счастливый?
Ей неуютно. Хочет уйти, но куда же она теперь денется. Муж для нее привычка. Мне не нужно даже заглядывать ей в голову, чтобы убедиться. Счастливая женщина не запинается при ответе на такой вопрос, ее глаза не прячутся, а сияют. У мужа Виктории есть недостатки, которые она привыкла не замечать или оправдывать. С таким типом личности ей легко подстраиваться и создавать видимость благополучия. Пока, однажды, она не сорвется. Но я ещё не уверен, что дело в муже.
— Потому что... У нас все хорошо, мы любим друг друга. Он заботливый, поддерживает меня во всем. И дети... У нас правда все хорошо! — пытается убедить себя, не меня.
Третий слой.
— Сколько у вас детей? — Я давлю. Мои вопросы как очередь из автомата, она не может уклониться, ее защита дала сбой, знаю, не впервые. Хамоватые люди — родные, начальство, даже незнакомцы, чувствуют эту слабость и пользуются ею. Нападают, учат жизни, считают себя вправе влезть, куда их не хотят пускать. А она пускает. Со временем научилась убегать, лавировать, но не всегда. Как и сейчас.
— Трое. Сема, Валя и Кирилл.
— Вы довольны ими?
Дело и не в детях. Она ими гордится, это я тоже считал. Она хотела дочку, но рада, что у нее мальчишки. С ними ей проще держать дистанцию, проще любить издалека. Проще оставить, если будет нужно.
— Да! — без запинки отвечает она, легкая ярость звучит в тоне.
— А работа? Вам нравится ваша работа?
Раздражение — вот ее реакция. И снова мимо. Так в чем же дело?
— А вам? — нападает она. — Нравится сидеть здесь ночами, приставая к случайным посетителям? Не думаю. Мало людей, которым по-настоящему нравится их работа. Но с ней лучше, чем без нее, правда?
— Правда, — соглашаюсь я. — Мне нравится моя. Нравится приставать к посетителям. Нравится помогать.
— И чем же вы помогаете?
— Выбираю верный путь, — улыбаюсь я. — Знаете, почему вы сюда попали? — Беру ее за руки, она мгновенно расслабляется. — Потому что заблудились. И теперь ищете выход. Но не находите. Я помогу. Расскажите, что случилось.
Она стискивает мои руки, ее зубы начинают стучать друг о дружку, зрачки расширяются.
— Кто вы?
— Кто вы? — с нажимом переспрашиваю я. — Почему вы здесь? Маленькая женщина, которая привыкла быть удобной. Муж относится к вам как к мебели, но вы смирились. Дети любят вас, но авторитет для них отец, и вы позволяете это. Коллеги пользуются вами, но вы оправдываете их. Родные и друзья держатся за вас как за спасательную шлюпку, призывая, когда нужна помощь, и забывая в сарае, когда вы не нужны. Вы и это для себя объяснили. Вся ваша жизнь — сплошная уступка. А когда долго идешь назад, однажды упираешься в стену или слетаешь с обрыва. Виктория, вы слетели? Или там была стена? А может, вы решились сделать шаг вперед? Расскажите!
Она плачет. Ее тело сотрясается, холодные руки продолжают сжимать мои.
— Все сразу! — выкрикивает она. — Все было сразу!
И я все вижу в ее глазах. Не нужно лезть в голову, глаз почти всегда достаточно. И всё-таки я ошибся. Дело было в муже.
***.
«Марченко Виктория, сорока лет, объявленная в розыск по подозрению в убийстве Марченко Виктора, погибла в автокатастрофе. Женщина не справилась с управлением, съехала с трассы и врезалась в столб. На месте работают сотрудники ДПС», — вещала диктор новостного канала.
Тело грузили на носилки. Душа Виктории от меня отправилась в новое путешествие, с новой установкой. Иногда мне хочется спросить, как складывается новая жизнь моих посетителей, хорошо ли я справляюсь со своей работой. Но спрашивать не у кого. И проследить за ними я не могу. Кто знает, может быть, я исправляю одну и ту же душу много раз, и всегда безуспешно. А может, все они после перерождения уходят дальше. Этого я не знаю.
Все, что мне остается, — заступать на очередную смену и развлекать себя новой беседой. Похожей на тысячи других. И всегда разной.
Колокольчик над дверью звенит. Я встаю и подхватываю кофейник. У меня следующий посетитель.
*Участвую в писательском турнире. Тема была "ночная смена на заправке" в жанре фентези. В итоге у меня получилось два рассказа, первый "Отпускай" опубликован ниже, второй был отправлен на судейство. Поэтому рассказы пересекаются темой.