Пара не получила одобрения свадьбы, а услышала обещание не прийти на церемонию. Ольга Ивановна, мать жениха, резко изменила отношение к будущей снохе в негативную сторону, узнав о грядущей росписи.
Женщина не ходила вокруг да около и сразу сказала единственную претензию:
— Не хочу, чтобы мой сын тратил время и ресурсы на воспитание чужого ребёнка. Я никогда этого не пойму и не приму. Ноги моей в вашем доме не будет.
Сыну Анны от первого брака было 6 лет. Алексей тоже был женат и разведён, но детей не было.
Будущий свёкор, напротив. Тут же одёрнул жену и заметил, что в жизни бывает всякое. Фёдор Петрович напомнил, что его самого вырастил отчим, который женился на вдове с двумя детьми и если бы кто-то по незнанию его характера осмелился высказать недовольство таким положением дел, то тут же бы полетел с крыльца.
— Хуже, когда обманывают. На стороне нагуляют, а мужу принесут. Вот это подлость, которую никогда прощать нельзя, — заметил Фёдор.
Ольга Ивановна фыркнула, вытянулась в струну и отвела взгляд в окно.
Беспокойство
Ольга Ивановна пришла на свадьбу. Всё-таки Алёша был её единственным сыном. Но надела чёрное платье и простояла всю роспись с каменным лицом, бросив родителям невесты, что у неё сегодня траур, и знакомиться с ними она не собирается. На посиделки в кафе поехал только новоиспечённый свёкор.
Первый раз Анна и Ольга Ивановна встретились через месяц после свадьбы, когда отмечали День рождения свёкра. Молодожёны приехали в гости вместе с ребёнком. Анна, понимая щекотливость ситуации, не пыталась «подпихнуть» Егорку, а ограничилась формальным знакомством.
— Я вижу, что ты задумала. Алёшу обманула, а меня не проведёшь, — Ольга Ивановна рукой отстранила от себя мальчика, — бабушкой ему я не буду. И вообще, это Федя слишком добрый, позвал вас всех вместе. У меня тоже День рождения скоро, и я сразу говорю: этого — не приводите. Обуза только испортит настроение.
— Я не заставляю вас любить его. Но и обижать не позволю. У «этого» есть имя. Как я уже сказала, его зовут Егором.
В любой спорной ситуации Ольга Ивановна попрекала Анну сыном от первого брака. Узнав даже о незначительной ссоре молодожёнов вроде несогласия в выборе обоев, она писала сообщения «Алёша тебя с ребёнком взял, ты должна быть благодарна и помалкивать. Сейчас же иди и мирись».
Анна держалась с холодной вежливостью и свела общение к минимуму.
Потом Анна узнала, что у них с мужем будет общий ребёнок. Долгожданная новость! На радостях Анна подумала, что уж теперь свекровь смягчиться и будет занята мыслями о родном внуке или внучке, раз уж её так коробит неродной.
Эффект оказался обратным:
— Горе нашей семье! Раньше от «чужого» только Алёша мой страдал. Теперь ещё и внук будет обделён!
Недовольство нарастало с новой силой. На правах бабушки Ольга Ивановна стала регулярно приходить в их съёмную квартиру, продолжая приговаривать.
Связаны навсегда
Но гром грянул, когда пара объявила, что они покупают квартиру. Ольга Ивановна стала обрабатывать сына, чтобы долгожданную недвижимость оформили только на одного, «своего» внука — маленького пухлого Игорька. Чтобы «в случае чего», квартира осталась за родным отпрыском.
Между Ольгой и сыном состоялся напряжённый разговор.
— Кто знает, что из этого Егора вырастет. Какие там гены?
— Я не раз общался с его отцом. Обычный мужик.
— А в роду у него кто? Знаешь? Может, психические какие... Вырастет, начнёт куролесить и Игорька из квартиры выживет! Такой вариант ты не рассматриваешь? А надо бы. Надо соломки подстелить и о родном сыне думать. Слышишь? О родном!
— Мы сто раз уже говорили об этом. Мам, может, хватит? Я сам как-нибудь разберусь. Мы вместе покупаем квартиру. Вместе, понимаешь такое слово?
— Ну да, вместе. Ты пашешь-пашешь, всю семью обеспечиваешь. А денежки твои — тю-тю, на четверых делятся. И квартирку за твой счёт получит чужой ребёнок.
— Ты же прекрасно знаешь. Аня тоже работает. Даже сейчас, пока сидит с Игорем, всё равно несколько раз в неделю выходит на работу.
Ольга Ивановна не считала работу невестки существенной. Ана работала парикмахером, снимая кабинет в салоне красоты неподалёку от дома.
— Не смеши, сколько она там зарабатывает?
— Между прочим, Аня прошли курсы и у неё одно окрашивание может 10 тысяч стоить!
— Ты мне зубы не заговаривай. Я сама каждый месяц крашу волосы и знаю, что это стоит не больше тысячи. Может, хватит свою Анечку выгораживать?
После этого разговора Ольга Ивановна специально нашла номер телефона салона красоты, в котором работала невестка, и поинтересовалась стоимостью окрашивания. Вывести на чистую воду не удалось: администратор приторным голосом сообщил, что услуга стоит от 6000 рублей и выше в зависимости от сложности. Свекровь прикусила губу, высказала что думает о таком ценообразовании и бросила трубку.
Но пока Ольгу Ивановну ждало ещё одно потрясение. В качестве последнего аргумента сын сказал:
— И вообще, всё это не имеет смысла. Аня вкладывает в покупку материнский капитал.
На Ольгу Ивановну как будто вылили ушат воды. Теперь и её Алёша, и маленький Игорь будут связаны по рукам и ногам общей жилплощадью. Надежда, ещё живущая в сердце матери и бабушки, оказалась растоптана. И всё из-за «этого» Егора.
Ольга Ивановна вынуждена искать выход
Но женщина смогла найти выход.
В выходные молодое семейство — Алексей и Аня, подросший Егор и маленький Игорёк — отправилось на природу, в деревню. Это было «родовое гнездо» Алексея. В бревенчатом доме, скрытом зарослями сирени, выросла Ольга Ивановна, которая, по непонятным пока причинам, ездить в него категорически отказывалась, но и не спешила продавать.
Впрочем, эти причины, уже покрытые паутиной и пахнущие сеном, скоро станут ясны.
Дом и участок изредка использовался Лёшей как место отдыха.
Вот и в этот раз семья, расположившись на старательно лужайке на заднем дворе, старательно выкошенной Алексеем, жарила шашлыки и наслаждалась майским солнцем. В гости пришёл сосед — вечно улыбающийся Денис, с которым Лёша дружил ещё с юности, со времён своих первых поездок «на дачу».
Телефон Алексея лежал на деревянном столе. Он зазвонил. У Анны дёрнулся уголок губы, когда она увидела надпись «Мама». Женщина интуитивно чувствовала, что их вражда вышла на новый уровень после решения купить квартиру. Хорошего не жди.
— Лёш, твоя мама звонит! — всё-таки крикнула мужу.
Алексей бегло взял трубку, прижав телефон плечом к уху и продолжив насаживать мясо на шампуры.
— Алёшенька, Аня сейчас рядом с тобой?
— Да, мы все вместе.
— Отойди, сынок. У меня серьёзный разговор!
— Ну что ещё?
Алексей раздражённо вытер руки об тряпку и, пригибая ногами траву, пошёл в сторону яблонь, растущих в дальнем углу участка.
— Алёша, послушай меня внимательно. Не воспринимай сразу в штыки. Я нашла вариант.
— Какой, мам? Хватит придумывать. Мы уже всё решили.
— Сынок, не надо вкладывать капитал. Я тебе дам нужную сумму. У меня есть накопления, часть у подруги займу, да и дачу попробуем продать. Пришло её время. Купите квартиру, живите все вместе, только — прошу тебя! — оформите всё на Игоря. А этому Егору пусть материнская квартира останется... ну и что, что в далёком посёлке?
Через 5 минут на лужайке разгорелась ссора. Шашлыки подгорали, когда мужчина и женщина кричали друг на друга, размахивая руками. Алексей говорил, что это — неплохой вариант, а материнский капитал можно потратить на что-то ещё. Анна говорила, что не хочет жить в квартире, часть которой окажется оплаченной свекровью и ей надоели постоянные упрёки в том, что она стала его женой, уже имея ребёнка от другого мужчины.
В старом доме оживают старые тайны
В соседнем дворе за некрасивой сценой наблюдала пожилая женщина. Зинаида сидела на лавке, потирая больные колени и стараясь не пропускать ни одного слова.
— Что, ругаются, сынок? — спросила она Дениса, который поспешил покинуть место семейного скандала и оставил пару наедине с выяснением отношений.
— Да, мам, — что-то мать Лёхи чудит.
— А она всегда такая была, — только и пробурчала себе под нос Зинаида, — что раньше чудила, что сейчас.
В тот же вечер пожилая соседка, доковыляв до забора между участками, осторожно поманила Аню к себе.
— Что, тёть Зин? — Аня устала от семейных разборок и не была настроена на разговор.
— Анют, хочешь, чтобы свекровь больше никогда не лезла в ваши отношения? Заходи ко мне. Пойдём чайку попьём. Я тебе такое расскажу, после чего Оля и слова в твою сторону не скажет. И в сторону твоего первого сынка.
Вскоре Анна уже хлебала чай из маленькой фарфоровой чашки. Зинаида поставила на белую накрахмаленную скатерть тяжёлую деревянную шкатулку, которую еле-еле достала из недр шкафа.
Пожилая женщина вынула морщинистыми пальцами, свидетельствующими о несладкой жизни и ежедневном деревенском труде, несколько фотографий.
— Узнала? Это Оля. Молодая.
На фотографиях была молодая, очень красивая женщина, в которой еле-еле просматривались черты Ольги Ивановны. Женщина была не одна. Вот она с младенцем на руках. Вот — с подросшим мальчиком. А вот мальчик, уже крепко стоящий на ногах, одной рукой держит одуванчики, а другой — гладит нос большой собаки.
Анна перевернула фотографии и прочитала надписи:
«Наш Алёша родился 25 сентября. Моя память о тебе. Навсегда твоя Оля».
У Анны помутнело перед глазами. 25 сентября — День рождения её Мужа.
«Алёше годик». «Наш Алёша и Гром».
— А вот — письма, — Зинаида достала со дна шкатулки несколько конвертов, — Ольга забеременела от Ивана, перед тем, как тот ушёл в армию. Любовь была страшная, но тайная. Олины родители, боясь позора, спешно выдали её замуж за Фёдора, и мальчик вроде как для всех родился раньше срока. Когда Иван вернулся, было уже поздно. Ольга и Фёдор уехали. Иван, сильно расстроившись, поспешил жениться сам. Спустя пару лет Иван написал последнее письмо, в котором говорил о взаимной любви и предлагал ей убежать с их общим ребёнком в другую область, чтобы спрятаться от Фёдора и косых взглядов. Но письмо до Ольги не дошло... Вот оно, здесь.
— Кто такой Иван? Откуда у Вас это всё?
— Иван, — Зинаида показала пальцем на старую фотографию в чёрной рамке на стене, — мой муж.
Тут пожилая женщина начала рассказывать, как она, будучи молодой девушкой спешно вышла замуж за красавца-Ивана. Вскоре после свадьбы она обнаружила переписку, и горькая правда открылась во всей красе. Устраивать скандал она не стала: было не принято; да и зачем пускать слухи о семье по всей деревне? Зина знала, где муж хранит письма, перечитывала их, когда оставалась одна дома, плакала и... ненавидела Ольгу.
— Мы прожили счастливую жизнь, — Зинаида произнесла тоном, не терпящим возражений, и строго поджала губы, — с моим Ваней. А всё потому, что последнее письмо, где он предлагал Оле воссоединиться и сбежать, я прочитала заранее и выкрала на почте, где работала моя одноклассница. Еле-еле уговорила её. Даже на колени упала.
Зинаида аккуратно убрала письма в конверты, сложила их и бумаги в шкатулку. Крышка с хлопком закрылась. Женщина пододвинула её в сторону Ани:
— Теперь и ты борись за своё счастье. Покажи это свекрови и пригрози передать Фёдору. Там про сеновал особенно интересно...
Аня засунула шкатулку за полу дачной ветровки. На выходе обернулась:
— Подождите, так мой муж и ваш сын, Денис — братья по отцу, что ли?
— Да, Анечка. Я тоже удивилась, как быстро они подружились, почти не зная друг друга.
Зинаида закрыла за гостьей дверь и улыбнулась. Неужели спустя столько лет эта Ольга, из-за которой она пролила столько слёз, наконец получит по заслугам?
— Здравствуйте. Можно ли сделать тест на отцовства во волосам?
Анна понимала, что в её руках оказалось нечто очень ценное и сильное. Такое, что может изменить жизнь сразу нескольких людей. Правда, как это нечто лучше использовать, женщина ещё не понимала.
А правда ли это вообще? Может, Зинаида тронулась умом? Кто знает, откуда эти фотографии и с какой Ольгой переписывался Иван. В маленьких деревнях таится столько тайн, в хитросплетениях которых очень сложно разобраться.
Анна понимала, что прямых доказательств нет. И если Ольга Ивановна не угомонится и ей всё-таки придётся действовать, пустив информацию в ход, то можно выставить саму себя в дурном свете и навсегда испортить отношения не только со свёкром, но и с мужем.
Надо было знать наверняка. Анна, полистав интернет, позвонила по номеру медицинской лаборатории и задала вопрос:
— Здравствуйте. Можно ли сделать тест на отцовства во волосам?
Возможность «снять пробу» с головы Фёдора Петровича не заставила себя долго ждать. Свёкор любил пользоваться услугами Анны как парикмахера.
— Ай! — воскликнул мужчина, когда стрижка была окончена и невестка ровняла последние штрихи на его ещё чёрной, как смоль, шевелюре с редкими седыми волосками.
— Фёдор Петрович, извините пожалуйста! С ножницами что-то не то, зажали!
Анна, держа в руках пучок волос с корнем, вышла из комнаты и спешно положила добычу в небольшой пакетик. Теперь у неё было всё необходимое. Волос с головы мужа удалось снять ещё проще.
Спустя неделю в руках женщины конверт, в котором лежало лабораторное подтверждение рассказа Зинаиды: вероятность отцовства – 0 %. И, хотя в бумаге не значились имена, Анна знала: теперь ей есть, чем воздействовать на Ольгу Ивановну, продолжающую трезвонить и вносить раздор в семью.
Конверт для свекрови
Ольга Ивановна сразу почувствовала неладное, увидев на телефоне входящий вызов от невестки. Свекровь не могла припомнить, когда Аня сама звонила ей первой.
— Что случилось?
— Ольга Ивановна, нужно поговорить. Выходите. Я буду ждать Вас в сквере около Вашего дома. На лавке у Пушкина.
— Что-то важное? На ерунду у меня нет времени, обед готовлю.
— Вы даже не представляете, насколько важное, — спокойно ответила Аня и положила трубку.
Ольга Ивановна понеслась вниз по лестнице. С одной стороны ей хотелось скорее разделаться с невесткиными заскоками. Но с другой — в душе нарастало чувство тревоги.
— Садитесь, Ольга Ивановна, — Аня жестом показала на место на лавке рядом с собой.
— Чего ты удумала? Насчёт квартиры я всё сказала. И я не поменяю свою позицию.
— Квартира? Ой, да бросьте, Ольга Ивановна. Всё решено давно, и с Алёшей мы договорились.
— Чего же тебе тогда надо?
— Показать Вам одну бумагу.
— Какую?
— Вот она, в конверте.
— Чего там? — свекровь с недоверием смотрела на Аню, улыбающуюся подозрительно мягкой улыбкой.
— Это письмо из прошлого. От Вашего Ивана.
Ольга мгновенно побелело. Казалось, даже морщины на её лице чуточку сгладились, потому что брови раздвинулись и открылся рот.
— Какого Ивана... — у женщины задрожали губы.
— Ольга, он вас очень любил. Читайте, он хотел быть вместе с Вами. Но его жена, Зинаида, выкрала письмо, и вот теперь передала мне. Читайте же!
Ольга Ивановна осторожно взяла в руки бумагу, пожелтевшую от времени. Глаза перескакивали от строчке к строчке, а по лицу потекли слёзы.
— Аня... Он что, хотел меня с Лёшенькой увезти?
— У меня есть ещё кое-что.
Анна стала доставать из шкатулки все письма и фотографии.
— Да. Но его жена, Зина, тщательно хранила это всё десятилетиями. Не могла смириться и жила обидой. Ивана уже нет, а она всё помнит и хранит.
— Я слышала, к сожалению. Аня, что же теперь будет? Ты всё расскажешь? И Лёше, и Феде?
— Я никому ничего не скажу, Ольга Ивановна. Эта шкатулка хранила тайны десятилетиями. Пусть хранит их дальше. Я всё отдаю Вам.
В тот день две женщины, сидящие на лавке в парке, крепко обнялись впервые за долгие годы. Та, что постарше, плакала. Вторая — осторожно обняла её.
Больше раздора в их семье никогда не было.