Вслед за победами красных войск на Восток покатилась волна футуристической революции. Левые художники-радикалы ехали в регионы утверждать новое искусство и организовывать Государственные свободные художественные мастерские (ГСХМ). Сначала миссионеров авангарда отправляли в Центральную Россию, в Поволжье, на Южный Урал и затем — в Туркестан ( термин обозначающий в XIX и начале XX века земли южной части Казахстана ,современные Кыргызстан, Туркменистан, Таджикистан и Узбекистан).
1. Туркестанский авангард (1920-е – начало 1930-х)
Термин "Туркестанский авангард" вошёл в обиход относительно недавно — им обозначают художников-модернистов, работавших в Центральной Азии в 1920‑е годы. Однако сводить это явление к сумме периферийных кружков русского авангарда было бы не совсем верно. В те годы здесь произошла встреча двух художественных миров. С одной стороны — русские живописцы, приехавшие с языком европейского модернизма: кубизма, фовизма, экспрессионизма. С другой — многовековая визуальная культура Средней Азии, где не было традиции станковой живописи, зато веками развивалось уникальное декоративно-прикладное искусство, книжная миниатюра и каллиграфия. Однако эти миры оказались не противоположны, а удивительно созвучны. Геометричность резьбы по дереву, плоскостность миниатюры, насыщенность природных красителей в тканях и коврах, восточный колорит — всё это находило живой отклик в живописи авангарда. Ярче всего этот диалог воплотился в творчестве Александра Волкова, Виктора Уфимцева и Александра Николаева.
Отдельного внимания заслуживает удивительная параллель, возникшая на пересечении двух театральных традиций. В 1920–1921 годах по территории Узбекистана вслед за фронтом двигался агитпоезд ВЦИК "Красный Восток". Красноармейцы Николай Шалимов и Василий Хвостенко создали там кукольный спектакль "Корона и звезда" с Петрушкой-революционером, победителем врагов Советской власти.
Совпадение или нет, но созданный ими театр обнаружил глубинное родство с многовековой традицией узбекского театра перчаточных кукол кул курчак (кул — "рука", курчак — "кукла"). Роднит их не только техника, но и центральный герой — бунтарь , обличающий сильных мира сего. Петрушка Шалимова и Хвостенко, с одной стороны, и народный Палван Качаль — с другой, воплощают один и тот же архетип.
Здесь, как и в живописи того времени, состоялась встреча двух художественных миров — авангардного и традиционного, давшая удивительно живые и запоминающиеся образы.
2. Авангардная энергия в русле соцреализма (1930-е – 1950-е)
Яркие творческие искания авангарда в 1930-х годах были подвергнуты жесточайшей критике как проявления формализма и западных буржуазных влияний. Эпоха свободного симбиоза местной традиционной эстетики и европейского модернизма завершилась. На смену экспериментам приходит вынужденная перестройка стиля под известную формулу «искусство должно быть социалистическим по содержанию и национальным по форме».
Безусловно, в этот период повсеместно торжествовал соцреализм как в работах представителей старой школы (Александр Волков, Александр Николаев (Усто-Мумин)), так и у нового поколения (Урал Тансыкбаев, Николай Карахан). Однако авангардная энергия здесь не исчезла бесследно. В монументальных росписях и театральных декорациях, в книжной графике и парадных картинах можно увидеть отголоски прежних поисков: ритмичность, яркие цвета, декоративность, геометричность и плоскостность. Эпоха была драматичной, но именно в эти десятилетия была заложена основа для расцвета узбекской живописи в 1960–1980-е годы.
1960–1980-е: Между оттепелью и перестройкой
В этот период искусство Узбекистана постепенно освобождается от жёстких канонов соцреализма. Художники всё чаще обращаются к обычной жизни — не парадной, а повседневной. В центре внимания оказываются скромные труженики, чьё величие — в человечности и внутренней содержательности. Это время расцвета портретного жанра и тематической картины. Новое поколение живописцев ищет свежие выразительные формы, обращаясь к экспрессивно-символическому языку и философскому осмыслению действительности. В их работах заметно стремление обновить традиционные изобразительные принципы, уйти от иллюстративности.
Эти тенденции ярко проявились в творчестве Шухрата Абдурашидова, Бахтияра Назарова, Тачата Оганесова, Бориса Токмина, Альберта Овсепяна.
1980–2000-е: Искусство национального пробуждения
Этот период отмечен ростом национального самосознания. Художники обращаются к собственным корням — к древнему и средневековому искусству, к народным ремёслам, к миниатюре и настенным росписям. В живопись входят мифологические персонажи, метафоры, иносказания. Восток предстаёт не как этнографическая реальность, а как таинственный, непознанный мир, полный символов и знаков.
Фантасмагория, смешение мифологических и фольклорных образов, включённых в новую пластическую канву, стали характерной чертой этого времени. Особенно ярко это проявилось в работах Жавлона Умарбекова, Гафура Кодырова, Лекима Ибрагимова и других мастеров, чьё творчество пришлось на 1980–1990-е годы.
2000-е — настоящее время: Диалог с мировым контекстом
Перестроечная свобода и последующий за ней распад привычного мира добавили искусству социальной остроты. Однако к началу 2000-х эти настроения уступают место более спокойному, философскому взгляду.
Если посмотреть на работы художников этого периода, нельзя не заметить одну особенность: они всё меньше похожи на "узбекское искусство" в привычном смысле слова. И дело не в утрате корней, а в том, что сегодняшние авторы свободно входят в мировой художественный контекст. Их живопись говорит на универсальном языке — том самом, на котором говорит современное искусство в любой точке планеты.
В работах Шарифы Шарафходжаевой, Парвиза Масуди, Людвиги Нестерович и других мастеров этого поколения национальная тема если и возникает, то лишь как один из возможных мотивов, а не как обязательная программа. Для меня лично это довольно печально, однако ничего не поделаешь "глобальная деревня" диктует свои художественные правила. Одно можно сказать точно: Узбекистан сегодня — полноценная часть мирового художественного процесса.