Глава 6. Лабиринты выбора
Глеб проснулся от навязчивого звука будильника — тот трезвонил уже пятый раз. Он резко выключил его, уткнувшись лицом в подушку. В голове крутились обрывки вчерашнего разговора с Ольгой.
«И зачем я всё это начал? — думал он, вставая с кровати. — Жанна ушла, Ольга в ярости… А я — как дурак, который пытался усидеть на двух стульях».
Глеб налил себе кофе, но напиток показался безвкусным. В зеркале отразилось осунувшееся лицо с тёмными кругами под глазами. Глеб машинально поправил воротник рубашки и вышел из дома.
На работе он оказался на два часа раньше обычного. Пустой офис лишь усиливал ощущение пустоты внутри. Он пытался сосредоточиться на отчётах, но цифры расплывались перед глазами. В какой‑то момент он с силой сжал ручку, а потом швырнул её на стол.
— Всё не так… Всё не то, — прошептал он, глядя в окно.
Часы тянулись мучительно медленно. Глеб то и дело поглядывал на телефон, надеясь на сообщение от Жанны, но экран оставался пустым. Он погрузился в рутину: ответы на письма, согласование документов, короткие совещания. Мысли постоянно возвращались к конфликту с Ольгой — он понимал, что ситуация накаляется, но не знал, как её исправить.
В обеденный перерыв Глеб спустился в столовую. Он взял поднос и встал в очередь, стараясь не привлекать внимания. Парень взял только второе: пюре с котлетой.
Но едва он присел за свободный столик, в помещение вошла Ольга в сопровождении нескольких коллег. Её взгляд тут же нашёл Глеба.
— О, смотрите-ка, кто тут у нас! — громко произнесла она, подходя ближе. — Глеб, а ты не перестаёшь удивлять. То появляешься на работе ни свет ни заря, то сидишь с таким лицом, будто весь мир против тебя. Может, тебе стоит взять отпуск? А то выглядишь… не очень.
Коллеги переглянулись, кто‑то сдержанно усмехнулся. Глеб почувствовал, как внутри поднимается волна раздражения, но постарался сохранить спокойствие.
— Ольга Ильинична, я просто работаю, — сдержанно ответил он. — И, кажется, пока справляюсь.
После официального обращения Ольга на секунду растерялась, но тут же нашлась.
— Справляешься? — она скрестила руки на груди. — Знаешь, когда человек пытается делать десять дел одновременно, обычно ни одно не доводит до конца. Может, ты просто не в состоянии сосредоточиться на чём‑то одном?
Её слова повисли в воздухе. Коллеги замерли, ожидая продолжения. Глеб медленно поставил стакан с чаем на стол и посмотрел на Ольгу.
— Если у тебя есть конкретные претензии по работе — давай обсудим их в кабинете. А устраивать шоу в столовой… не самый профессиональный подход.
Ольга снова замешкалась, но тут же нашла ответ:
— Ой, да ладно, Глеб. Ты же сам любишь быть в центре внимания. Вот и получай его.
Она развернулась и отошла к другому столику, оставив Глеба под пристальными взглядами коллег. Он сжал кулаки, но заставил себя доесть обед, хотя кусок не лез в горло.
После этого эпизода рабочий день казался ещё более тягостным. Глеб механически выполнял задачи, но мысли его были далеко. Он понимал, что конфликт с Ольгой может иметь серьёзные последствия, но не знал, как его уладить.
К концу дня он чувствовал себя выжатым как лимон. Собрав вещи, он покинул офис, мечтая только о том, чтобы поскорее оказаться дома и попытаться собраться с мыслями.
А теперь вернёмся к Жанне.
Утро Жанны началось с холодного луча солнца, пробившегося сквозь занавески. Она потянулась, пытаясь ухватить остатки сна, но мысли уже настойчиво возвращались к работе. Жанна встала, заварила крепкий чай и, глядя в окно на просыпающийся город, мысленно проговаривала список задач: разобраться с трудовыми книжками, изучить внутренние регламенты, наладить контакт с коллегами.
В больнице её встретили сдержанно. Марина, кадровичка с вечной улыбкой и стальной хваткой, провела её к рабочему месту — небольшому столу у окна.
— Вот, смотрите, — объяснила Марина, протягивая папки. — У Соловьёва и Морозова записи перепутаны. Нужно восстановить хронологию, запросить копии приказов.
Пока Жанна устраивалась на новом месте, в отдел заглянул доктор Марков — высокий, подтянутый мужчина с внимательными глазами и мягкой улыбкой. Он остановился у её стола, слегка склонив голову.
— Доброе утро, Жанна. Уже в строю? — его голос звучал тепло, с едва уловимой ноткой заинтересованности.
Жанна подняла глаза и улыбнулась:
— Доброе утро, доктор Марков. Да, решила начать день пораньше — нужно многое успеть.
— Вижу, вы настроены серьёзно, — он слегка прислонился к краю стола, не сводя с неё взгляда. — Но не забывайте делать перерывы. Переутомление — плохой союзник.
— Постараюсь, — кивнула Жанна, чувствуя лёгкий румянец на щеках. — Спасибо за заботу.
Марков чуть задержал взгляд, потом кивнул в сторону пачек документов:
— Если возникнут вопросы по медицинским записям — обращайтесь. Буду рад помочь.
— Обязательно, — ответила Жанна, стараясь сосредоточиться на бумагах, но ощущая, как его присутствие наполняет пространство особой энергией.
— И ещё, — он чуть понизил голос, словно делясь тайной, — у нас в отделении сегодня вечером чаепитие. Будет приятно увидеть вас там.
— С удовольствием приду, — согласилась Жанна, чувствуя, как внутри разгорается тёплое предвкушение.
— Отлично, — Марков улыбнулся шире, на мгновение задержал взгляд на её лице, а затем, кивнув на прощание, направился к выходу. — До вечера, Жанна.
Когда он ушёл, Марина, наблюдавшая эту сцену краем глаза, едва заметно усмехнулась:
— Доктор Марков у нас джентльмен. Жанна смущённо поправила папку на столе:
— Просто проявляет заботу о сотрудниках, наверное.
— Наверное, — протянула Марина, но в её тоне читалось нечто большее. — Ладно, пора за работу.
Жанна погрузилась в документы. Постепенно втянулась: сверяла даты, звонила в архивы, оформляла запросы. Её пальцы ловко перебирали страницы, а взгляд цеплялся за каждую деталь. К обеду всё было улажено.
— Отлично сработано! — похвалила Марина. — А теперь вот это: сотрудник не получил надбавку за выслугу лет. Нужно проверить расчёты, согласовать с бухгалтерией.
Пока Жанна изучала таблицы, её внимание вдруг привлёк странный документ, лежавший на краю стола Марины. Это была выписка из внутреннего регламента, но некоторые строки были зачёркнуты, а поверх них от руки вписаны другие цифры. Что‑то в этих исправлениях показалось ей подозрительным — слишком аккуратными, слишком «правильными», будто кто‑то старательно маскировал ошибку.
Она осторожно отодвинула папку, стараясь не привлекать внимания. Сердце забилось чаще. Почему эти правки не заверены? Почему нет подписи ответственного? Вопросы множились, но ответов не было.
В обеденный перерыв Жанна нашла Ульяну в кафетерии. Та, как всегда, поглощала салат с сосредоточенным видом, одновременно листая ленту в телефоне. Жанна для вида взяла булочку и чай в столовой.
— Ульян, мне нужно с тобой поговорить, — Жанна села напротив, понизив голос.
— Что случилось? — Ульяна подняла глаза, заметив тревогу в её взгляде.
— Я сегодня утром видела документ в кабинете Марины. Там были правки от руки, но без подписей. И цифры… они не сходятся с теми, что в официальной версии регламента.
Ульяна нахмурилась:
— Ты уверена?
— Абсолютно. Я сравнила: в оригинале сумма надбавки за категорию указана одна, а в той выписке — другая, на 15 % выше. И это не единичный случай. Я заметила ещё пару таких «исправлений» в других бумагах.
— Может, это просто техническая ошибка? — предположила Ульяна, но в её голосе не было уверенности.
— Не думаю. Всё слишком аккуратно сделано. Словно кто‑то специально подменяет данные. Но зачем?
Ульяна помолчала, потом тихо сказала:
— Жанна, если ты права, это серьёзно. Но будь осторожна. Не стоит лезть в это в одиночку.
— А если не я, то кто? — Жанна сжала чашку с чаем. — Я не могу просто закрыть глаза. Вдруг из‑за этих «исправлений» кто‑то недополучает деньги?
Ульяна кивнула, понимая её решимость:
— Ладно. Но давай действовать осторожно. Я помогу тебе проверить архивные копии. Только никому ни слова, пока не будем уверены.
— Спасибо, Ульяна. Я знала, что ты поймёшь. Без твоей помощи мне будет сложно разобраться в этом лабиринте бумаг.
— Не переживай. Вместе мы разберёмся. Главное — не торопиться и всё тщательно проверить. Может, стоит начать с самых свежих документов? Вдруг там найдётся ещё что‑то подозрительное.
— Хорошая идея. Я как раз собиралась просмотреть дела за последний квартал. Если ты сможешь помочь с сопоставлением данных, это сэкономит кучу времени.
— Без проблем. Давай завтра после обеда встретимся за больницей, и я принесу нужные файлы из архива. Только постарайся не привлекать лишнего внимания — пока не знаем, кто может быть замешан.
— Согласна. Буду предельно осторожна.
Ближе к вечеру, когда Жанна уже собиралась идти на чаепитие, в отдел кадров зашла медсестра с большим букетом белых лилий.
— Это вам, — улыбнулась она, протягивая цветы. — Курьер принёс, сказал, что от некоего Андрея.
Жанна взяла букет, чувствуя, как внутри что‑то дрогнуло. К цветам была прикреплена записка: «Ты сильнее, чем думаешь. Держись. — Андрей».
Она прижала цветы к груди, на мгновение закрыв глаза. Он помнит… Он думает обо мне. Жанна достала телефон и набрала номер Андрея.
— Андрей, это Жанна. Хочу сказать огромное спасибо за цветы. Это было ьтак неожиданно и приятно…
— Рад, что тебе понравилось, — послышался в трубке тёплый голос Андрея. — Я просто хотел поддержать тебя в начале нового этапа. Знаю, как непросто вливаться в новый коллектив.
— Ты даже не представляешь, насколько это важно для меня сейчас. Я наткнулась на кое‑что странное в документах, и твои цветы словно дали мне сил двигаться дальше.
— Звучит интригующе. Если понадобится помощь — ты знаешь, где меня найти. А цветы… Пусть они напоминают тебе, что ты не одна.
— Спасибо, Андрей.
После разговора с Андреем Жанна направилась в кабинет, где должно было проходить чаепитие. Она аккуратно поправила причёску и постучала в дверь.
— Войдите, — раздался голос доктора Маркова.
Жанна открыла дверь и замерла. Вместо ожидаемой компании коллег в кабинете был только доктор Марков. На столе, накрытом белоснежной скатертью, стояли свечи, бутылка дорогого шампанского, изысканная посуда и блюда, явно приготовленные не в больничной столовой.
— Доктор Марков… — начала она, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Я думала, здесь будет чаепитие для всего отделения…
Марков мягко улыбнулся и подошёл ближе.
— Да, я пригласил коллег. Но, видимо, у всех нашлись неотложные дела. А я… Я хотел поговорить с вами наедине. Присаживайтесь, пожалуйста.
Он указал на стул напротив себя. Жанна нерешительно прошла к столу и села, стараясь сохранять спокойствие.
— Это… очень неожиданно, — произнесла она, оглядывая сервировку.
— Знаю, — кивнул Марков. — Но я подумал, что нам нужно обсудить кое-что важное.
Он сделал паузу, а затем добавил:
— Я знаю, что вы расстались с парнем. Это непросто, понимаю. Но хочу, чтобы вы чувствовали поддержку. Не только как коллега, но и как человек, который искренне восхищается вами.
Жанна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она поставила бокал с шампанским на стол, даже не пригубив его.
— Доктор Марков, я благодарна за заботу, но… это уже слишком. Я не могу оставаться.
Она встала, стараясь говорить ровно:
— Спасибо за ужин, но я должна идти.
— Хорошо, идите, но помните: не все здесь честные и искренние. У каждого свои тайны, и докопаться до сути здесь будет очень сложно.
Жанна вышла из кабинета, оставив доктора Маркова в одиночестве. В коридоре она прислонилась к стене, пытаясь унять дрожь в руках. Вечер, который должен был стать возможностью пообщаться с коллегами, обернулся совершенно неожиданным и неприятным разговором.
Сжав в руках сумку, она направилась к выходу, твёрдо решив, что завтра начнёт искать способы перевестись в другое отделение.
Ночь Жанны выдалась беспокойной. Хотя физически она устала после напряжённого рабочего дня, сон не шёл. В голове крутились события минувших суток: подозрительные документы. Жанна прокручивала в уме детали — аккуратные правки, отсутствие подписей, расхождения в цифрах. «Что, если это не случайность? Кто‑то намеренно подменяет данные? Но зачем?» — размышляла она, переворачиваясь с боку на бок.
Потом Жанна переключилась на вечернее «чаепитие» оставило неприятный осадок. Она чувствовала смущение и тревогу: «Он явно хотел сказать больше, чем позволил себе. Это уже не просто забота коллеги… И что он имел в виду, когда сказал, что докопаться до сути сложно». Девушка пыталась понять, как вести себя дальше, чтобы сохранить профессиональные границы.
Только букет белых лилий и записка согревали сердце. Жанна невольно улыбалась, вспоминая его голос в трубке: «Ты не одна». Эти слова давали силы, но одновременно будили тоску — так хотелось увидеть Андрея, почувствовать его поддержку вживую.
От этих мыслей тело было тяжёлым от усталости, но разум не успокаивался. Жанна то накрывалась одеялом, то сбрасывала его — то знобило, то становилось жарко. В ушах звучали обрывки дневных разговоров, а перед глазами вставали образы: Марина с её многозначительной усмешкой, Ульяна, обещавшая помощь, доктор Марков с его двусмысленными комплиментами.
В итоге Жанна уснула лишь под утро, но сон был поверхностным, полным тревожных видений. Проснулась она с чувством, что ночь не принесла отдыха.
Андрей тоже не спал почти всю ночь. Его переполняли противоречивые чувства. Он беспокоился о Жанне: «Как она справляется на новой работе? Не слишком ли будут давить на неё? А вдруг она чувствует себя одиноко?» Мысль о том, что она может страдать в тишине, заставляла его сжимать кулаки.
Воспоминания о совместной прогулке накатили на него волной. Андрей ловил себя на том, что машинально тянется к телефону, чтобы написать ей, но останавливается: «Не хочу быть навязчивым. Ей нужно пространство».
Несмотря на сомнения, он твёрдо решил: «Я должен показать ей, что она важна. Не просто словами — действиями». Эта мысль придавала сил.
Андрей снова вспомнил момент, когда Жанна позвонила поблагодарить за цветы. Когда он увидел её имя на экране, сердце парня забилось чаще. Голос Жанны, хоть и усталый, звучал искренне. «Она оценила. Значит, я на правильном пути», — подумал он, улыбаясь в темноту.
Завтра Андрей вернётся из командировки — и это наполняло его предвкушением. Он представлял, как увидит её, как она, возможно, обрадуется его возвращению.
Вернувшись домой после тяжелого рабочего дня, Глеб без сил опустился на диван. В голове снова и снова прокручивались сцены дня: холодный взгляд Ольги, пустота в глазах Жанны при расставании, собственные беспомощные попытки всё исправить. Он достал телефон — никаких сообщений. Экран словно насмехался над ним своей пустотой.
«Может, стоит позвонить Жанне? — подумал он. — Но что я скажу? Извинюсь? Снова объясню, что запутался? А если она уже всё решила…»
Он положил телефон на стол и закрыл глаза. В темноте перед ним всплывали образы: Жанна, смеющаяся над его шуткой, её рука в его ладони, тихий шёпот перед сном. Теперь всё это казалось далёким, почти нереальным.
Ночь прошла в полудрёме. Глеб то засыпал, то просыпался, ворочался, пытался найти удобное положение, но мысли не давали покоя. В три часа утра он встал, налил себе воды и снова уставился в темноту за окном. Город спал, а в его голове не прекращался хаотичный поток мыслей.
Глеб стоял у окна, глядя на погружённый в сон город. В темноте мерцали редкие огни, словно далёкие звёзды, равнодушные к его внутренней буре. Он сжал стакан с водой так, что пальцы побелели.
«Всё разваливается, — думал он. — Ольга не простит, Жанна не вернётся… А я? Кто я теперь? Человек, который всё потерял из‑за собственной глупости?»
Он вспомнил, как год назад сидел с Жанной в их любимом кафе. Она смеялась, рассказывая о каком‑то курьёзном случае на работе, а он просто смотрел на неё и думал: «Как же мне повезло». Теперь это казалось сном.
«А с Ольгой… — мысленно продолжил он. — Я просто играл с ней, спал, делал подарки иногда вместо того, чтобы поговорить с Жанной, понять её и найти компромисс».
Глеб поставил стакан на подоконник. Стекло тихо звякнуло, нарушив ночную тишину.
«Может, это и есть расплата? — размышлял он. — За то, что не смог определиться. За то, что боялся потерять обеих, а в итоге потерял всё».
Он снова взглянул на телефон, лежащий на столе. Экран по‑прежнему был тёмным. Ни сообщений, ни звонков.
«Если бы Жанна ответила… Если бы просто дала шанс объясниться… Но она молчит. И это молчание — самое страшное. Оно значит, что для неё всё кончено».
Глеб опустился в кресло, обхватив голову руками. В висках стучало: «Сам виноват. Сам всё разрушил».
«Но что дальше? — спрашивал он себя. — Продолжать жить так, как сейчас? Ходить на работу, видеть Ольгу, знать, что Жанна где‑то там, но не со мной… Это не жизнь. Это медленное умирание».
Он поднял глаза к потолку, словно искал там ответ. Но потолок молчал. Молчал и город за окном. Молчала его собственная душа, опустошённая и растерянная.
«Нужно что‑то решать, — наконец подумал он. — Хотя бы попытаться. Не ради них — ради себя. Потому что так дальше нельзя. Я не могу больше существовать в этой пустоте».
Глеб глубоко вздохнул, словно набираясь сил. В голове постепенно начал формироваться план — хрупкий, неуверенный, но всё же план.
«Завтра. Завтра я сделаю первый шаг. Не знаю, куда он меня приведёт, но стоять на месте больше невозможно».
Ссылка на следующую часть