Все мы в школе изучали русскую классику XIX века, и большинство из нас, наверное, согласится, что преподавали ее нам весьма своеобразно. В школьных учебниках было очень четко прописано, кого из литературных героев Льва Толстого, Федора Достоевского, Ивана Гончарова и остальных писателей того времени следует считать положительными, а кого – отрицательными, и получить хорошую оценку можно было, только полностью повторяя в своих устных ответах и в сочинениях эти «абсолютные истины». Причем многие учителя литературы заходили в этом еще дальше, чем авторы учебников: малейшее «инакомыслие» учеников в этих вопросах вызывало у них или страшный гнев, или не менее страшные истеричные причитания о том, «каких ужасных чудовищ они вырастили».
Список «священных коров» русской классики был неизменен: нельзя было думать плохо обо всех главных героях, которых сами авторы считали положительными и оправдывали. Например, о Родионе Раскольникове из «Преступления и наказания» Ф.М. Достоевского – его нельзя было называть убийцей, о нем можно было только говорить, что он «переступил через себя». Или об Илье Обломове из романа Ивана Гончарова «Обломов» - в сочинении требовалось писать о «полноте и сложности» его характера и о том, что «все мы тайно мечтаем жить в Обломовке» (то есть, в деревне, жители которой бросают тяжело больных людей умирать на дороге).
Точно так же существовали в школьной программе по литературе персонажи, которых необходимо было изображать в сочинениях только самыми черными красками. Их надо было клеймить и обличать, и о них нельзя было сказать ни одного хорошего слова. Андрей Штольц из того же «Обломова» должен был называться «бездушным дельцом» и никак иначе, а рассказывая о Кити Щербацкой из «Анны Карениной» Льва Толстого полагалось цитировать критика Наталью Долинину, писавшую в серьезных литературоведческих статьях «Я ненавижу Кити!», называть эту девушку, способную ухаживать за тяжело больными людьми, «бескрылой приземленной мещанкой» и, конечно же, противопоставлять ее «возвышенной и способной на великую любовь» Анне Карениной (способной также еще и бросить собственного ребенка).
И хотя принято считать, что дети и подростки не соглашаются с тем, что навязывают им учителя, из духа противоречия, все вбитое школьникам в головы на уроках литературы, как ни странно, очень часто в их головах и остается. Именно поэтому в целом в России существует общественное мнение, полностью повторяющее все то, что от нас требовалось в сочинениях по литературе, и те, кто согласен с этим мнением, считаются людьми «высокодуховными, возвышенными, интеллигентными и тонко-чувствующими», а тех, чье мнение не совпадает с общественным, «высокодуховные» граждане изгоняют из своего общества и презирают. Всех, чье мнение о русской классике отличается от того, что преподается в школах и вузах, эти «высокодуховные интеллигенты» записывают во второй сорт без права пересмотра этого «приговора».
Спорить с этим «высшим сортом» людей, конечно, бесполезно. Однако в их системе ценностей, касающейся литературных героев, есть очень яркие двойные стандарты, на которые стоит указать. Не для того, чтобы открыть глаза самим «высокодуховным» - это сделать невозможно, а для того, чтобы те, кого они считают «вторым сортом», увидели их двуличие и перестали комплексовать из-за их плохого отношения.
Одна из самых главных «священных коров» русской классики, о которой в среде «высокодуховных» можно говорить только восторженно и с придыханиями – это, конечно же, Наташа Ростова из романа «Война и мир». Любое осуждение этой девушки вызывает у почитателей классики лютую ненависть к тому, кто смеет сказать о ней хоть что-то плохое. Девушка эта, как мы помним, согласилась стать невестой одного человека, Андрея Болконского, но через полгода попыталась сбежать с другим, Анатолем Курагиным, человеком крайне сомнительной репутации, что в те времена означало страшный позор и для нее, и для всей ее семьи. Ее отец или старший брат Николай после такого были бы обязаны вызвать Анатоля на дуэль – если бы они этого не сделали, то опозорили бы себя и свою семью еще сильнее. Соответственно, из-за побега Наташи ее брат или отец могли погибнуть или остаться калеками либо стать убийцами и на много лет отправиться на каторгу в Сибирь. Ничего этого не случилось только потому, что Наташе помешала сбежать ее кузина и лучшая подруга Соня – которую Наташа потом хладнокровно бросила без помощи, когда ее мать вынудила Соню отказаться выйти замуж за Николая.
Но если отец и брат Наташи, несмотря на ее неудавшийся побег, остались живы и не пострадали, то ее жених Андрей Болконский после этого впал в тяжелейшую депрессию – и когда во время войны ему представилась возможность погибнуть, даже не попытался спастись, не сделал ничего, чтобы отбежать от упавшего рядом с ним ядра. Если бы ему было к кому возвращаться с войны, если бы у него была семья, любимая женщина, он бы, уж, наверное, попробовал спастись, так что, замыслив побег, Наташа фактически стала убийцей Болконского.
Но ничего этого почитатели русской классики не признают и называть Наташу Ростову убийцей и предательницей запрещают. Их фанатичное поклонение этой героине иногда доходит до каких-то гротескных, абсурдных крайностей. Например, в 1996 году в петербургской школе № 133 учащимся 10-го класса заменили сочинение по «Войне и миру» на диктант по этой же теме – потому что многие ученики в этом классе, высказываясь о Наташе Ростовой, отказывались повторять текст из учебника и называли ее безответственной эгоисткой, наплевавшей на жениха и на свою семью. Учительница литературы и классный руководитель этого класса сначала требовала, чтобы они написали в сочинении, что Ростова – высокодуховный идеал, но когда подростки дали ей понять, что будут писать то, что думают, отменила это сочинение вообще. В итоге десятиклассники писали диктант, полностью состоящий из дифирамбов этой героине: в нем в каждой фразе говорилось о том, какая Наташа прекрасная, идеальная, близкая к природе и «живущая сердцем» и как все люди обязаны – непременно обязаны! – любить ее и восхищаться ею.
И при этом именно Наташа Ростова вместе с героиней другого русского классика могут очень ярко показать двойные стандарты таких людей, как та учительница и все прочие «высокодуховные интеллигенты». Выявить эти двойные стандарты можно при помощи логики: если мы считаем, что одному персонажу, совершившему некие проступки, можно и нужно все это простить и что его нельзя за это осуждать, то, значит, другой персонаж, совершивший намного менее серьезные проступки, от которых другие люди пострадали гораздо меньше, тем более заслуживает прощения и не заслуживает осуждения. Казалось бы, да, это логично, тут просто не с чем спорить. Однако в русской классической литературе есть героиня, которая тоже вела себя легкомысленно, но при этом не рисковала ни жизнью своих родных, ни репутацией своей семьи и уж точно никого не предавала и не была виновна ни в чьей смерти – вот только в школе от детей требуют, чтобы они всячески осуждали ее, и требуют этого так же активно, как и восхваления Наташи Ростовой.
Эта вторая героиня не была ни с кем помолвлена. Если Наташа в 16 лет взяла на себя ответственность стать невестой Болконского, то у этой героини, когда ей было 14 лет, был старший друг, который ей нравился, но которому она ничего не обещала. Если Наташе Андрей объяснил, почему они должны отложить свадьбу на один год, и она согласилась подождать его это время, то друг второй героини совершенно неожиданно для нее уехал путешествовать, ни сказав ей на прощание ни слова и в течение трех лет ни разу даже не написав ей. И если новый возлюбленный Наташи Анатоль уговорил ее сбежать – то есть опозорить семью и подвергнуть родственников-мужчин смертельному риску – и даже не объяснил ей, почему он не может официально попросить ее руки, то вторая героиня увлеклась секретарем своего отца, который красиво ее обхаживал и вел с ней интересные и умные разговоры, чтобы влюбить ее в себя и, в конце концов, на ней жениться, то есть, ни о каком позоре для ее семьи речи не было. Вся «вина» этой героини заключается в том, что она из-за молодости и неопытности не поняла, что секретарь ухаживает за ней только ради выгоды, так как брак с ней сделает его богатым и поможет ему в карьере – но общаясь с ним, она рисковала только своей репутацией и только в глазах отца, который, если бы застукал ее наедине с возлюбленным, точно не стал бы выносить сор из избы.
Тем не менее, когда теперь уже бывший друг этой героини внезапно возвращается из дальних странствий и обнаруживает, что она влюблена в недостойного кавалера, он тут же обвиняет ее в предательстве – и вслед за ним это делают авторы школьных учебников, учителя и все остальные «возвышенные интеллигенты». Все перечисленные почему-то уверены, что девушка, которую в 14 лет бросили, не попрощавшись и ничего не объяснив, должна была годами ждать уехавшего друга – который, как мы помним, не был ее женихом и которому она ничего не обещала. А когда он вернулся, она должна была тут же броситься к нему в объятия, словно в ее жизни не было трех лет разлуки, когда она скучала по нему, пыталась понять, почему он так с ней поступил, и наверняка винила себя, думая, что чем-то его обидела.
Также все «высокодуховные интеллигенты» обвиняют эту героиню в том, что она, будучи знакома с достойным человеком – таковым они считают сбежавшего в путешествие друга – полюбила недостойного секретаря-подхалима. По их мнению, она не имела права даже смотреть на других мужчин и при этом должна была в 17 лет уметь превосходно разбираться в людях и видеть истинную суть даже тех, кто отлично умеет притворяться и сумел обмануть ее отца, то есть, намного более старшего и опытного человека.
При этом последствия ошибки, совершенной второй героиней, были далеко не такими серьезными, как последствия проступка Наташи Ростовой. Из-за нее никто не умер и не пострадал – только бывший друг, устроивший скандал в ее доме и испортивший ее отцу и их гостям праздник, гордо удалился, хлопнув дверью, и, надо полагать, после этого долго со вкусом страдал и жалел себя. Сама же эта героиня потеряла все: отец выгнал ее из дома, отправил в далекое имение к тетке, где она и проживет теперь всю оставшуюся жизнь в старых девах, не зная ни любви, ни семейного счастья, ни детей, ни внуков. Полный крах жизни в 17 лет – совершенно несоразмерное наказание за наивность и неопытность, но все «высокодуховные» считают его абсолютно справедливым.
В то время как Наташа, виновная в смерти своего жениха, вместо какого-либо наказания получает все, что женщине нужно для счастья: нового любящего мужа, детей, большую семью, где всем хорошо друг с другом. В будущем она получит еще и яркое приключение, отправившись следом за мужем-декабристом в Сибирь, а в старости они еще и вернутся оттуда к выросшим детям и подрастающим внукам. И это тоже считается справедливым и счастливым финалом.
Так считали и сами классики позапрошлого века. О второй героине – думаю, все уже догадались, кто это? – упоминается в романе И.А. Гончарова «Обрыв»: одна из его главных героинь, юная и наивная девушка Марфинька, отвечая на вопрос главного героя, читала ли она поэму А.С. Грибоедова «Горе от ума» и что о ней думает, тут же, не задумываясь отвечает: «Чацкий – бедный и несчастный, а София – гадкая!» Марфинька показана в романе, как искренняя и открытая девушка, она, как и Наташа Ростова, «думает сердцем» и «живет сердцем», то есть, к ее словам, по мнению «возвышенных людей», надо относиться, как к истине в последней инстанции. Софию надо считать гадкой за то, что она увлеклась недостойным мужчиной, имея перед глазами пример якобы более достойного.
Но Наташа Ростова не просто увлеклась, а по самые уши влюбилась в полного негодяя, имея перед глазами пример по-настоящему благородного человека – и ее не только не называют гадкой, ее восхваляют и возводят на пьедестал! Как же так получается, что «высокодуховные интеллигенты» не видят двойных стандартов в своем собственном отношении к этим двум героиням?
Увы, этот вопрос абсолютно точно навсегда останется без ответа – потому что ни один интеллигент никогда и ни за что не признается в своей двуличности.
Татьяна Минасян