После встречи президентов России и США на Аляске в прошлом августе в обиход вошло понятие "дух Анкориджа". Содержание переговоров не раскрывалось, о нем можно судить разве что по части утечек. Форма впечатляющая: личное приветствие, почетный караул, общий лимузин и прочее. Но о том, что два президента относятся друг к другу с интересом и уважением, было известно и раньше, еще с первого срока Дональда Трампа. Что же за особый дух установился после августовского блиц-визита Владимира Путина в Соединенные Штаты?
Стоит вспомнить, когда этот образ использовался прежде. Принято было говорить о "духе Ялты", потом - о "духе Хельсинки". Когда-то упоминали еще "дух Мальты", но он, впрочем, давно перешел в категорию исторических, не актуальных ныне понятий.
Все три случая - вехи в отношениях сверхдержав второй половины ХХ века. Ялтинская конференция 1945 года заложила фундамент послевоенного миропорядка, в котором СССР и США были главными игроками. Хельсинский Заключительный акт 1975 года - окончательная фиксация этого самого порядка, одновременно - первый шаг к его предстоявшему распаду (это, правда, стало понятно много позже). Наконец, советско-американский саммит у мальтийского побережья в декабре 1989 года принес принципиальную договоренность об окончании холодной войны и ее главного следствия - разделения Европы.
Трамп отчасти сам сделал окончание конфликта на Украине вопросом престижа для себя лично
Три этих наиболее известных "духа" объединяет общий смысл встреч - ради определения параметров мирового устройства. Структурно процесс был организован по-разному: три участника в Ялте, сложные многосторонние консультации, приведшие к Хельсинки, два визави на Мальте. Содержание тоже разнится. В первом случае - раздел сфер интересов державами-победительницами. Во втором - поддержание статус-кво, чтобы не допустить разрастания копившихся противоречий. В третьем - фактическое отступление одного из соперников под предлогом строительства нового мирового порядка. И все же это события одного ряда. Продолжает ли его Анкоридж со своим духом?
Читайте "Российскую газету" в Max - подписаться
Подойдем, опять же, формалистически: о чем были аляскинские переговоры? Украинское урегулирование. Но, если подходить так конкретно, конечно, возникает вопрос: а где же, собственно, Украина, воюющая сторона? Реально ли достичь результата поверх ее головы? Наверное, да, но в том случае, если один из участников переговоров (США) способен просто заставить Киев выполнить принятые без него решения. То, что происходит с тех пор, позволяет сделать вывод, что Соединенные Штаты сделать это не в состоянии, хотя, казалось бы, обладают максимальными рычагами.
Читайте также:
Впрочем, более правдоподобно звучит другое предположение: у Вашингтона нет достаточной мотивации, чтобы задействовать такие рычаги в полном объеме. Да, Трамп отчасти сам сделал окончание этого конфликта вопросом престижа для себя лично. Но, если быть откровенным, ему и его ближайшим соратникам из числа бизнес-партнеров, друзей и родственников (это и есть нынешняя реально правящая группа) конкретный результат противостояния довольно безразличен. Лишь бы не сокрушительная победа России, остальные варианты прохождения линии размежевания и условия ее поддержания не критичны.
Мотив применить весь имеющийся политико-экономический арсенал появился бы, если бы Белый дом действительно видел результатом этих переговоров установление мирового порядка. То есть ту же цель, что и в предыдущих случаях возникновения "духа". И Кремль, по сути, вкладывает в них такое содержание. С самого начала специальной военной операции на переднем плане была тема принципов европейской безопасности, а не территориальных приобретений. И хотя со временем последние приобрели большее значение, основной вопрос не изменился (сейчас он публично называется "гарантии безопасности Украине", но суть именно в этом) и даже может стать основным препятствием для достижения соглашения.
Если речь только о политическом урегулировании украинского вопроса, российско-американской линии недостаточно
У Вашингтона столь масштабной повестки на этом направлении нет. Идеи текущей администрации в сфере мироустройства - вообще в другой плоскости. Это обеспечение американского контроля в важных для США регионах с использованием экономических, военных и политических способов давления. Но не посредством установления общих рамок/системы правил, а через точечное воздействие, своего рода силовую акупунктуру. Договоренности тут нужны не о принципах взаимодействия, а о достижении совершенно конкретных односторонних целей, в первую очередь меркантильных.
Если речь только о политическом урегулировании украинского вопроса - российско-американской линии недостаточно, нужна не только сама Украина, но и Европа. Ее влияние хоть и ограниченно, оно имеется как минимум в части умения саботировать любые соглашения. А чтобы "дух Анкориджа" встроился в описанную выше цепочку, начинающуюся с Ялты, цель должна быть более высокого уровня - формирование всемирной политической системы вместо той, что возникла после Второй мировой и существовала три четверти века. Но Вашингтон не считает Москву ведущим собеседником по теме - возможно, Китай, да и то не обязательно. Поэтому "дух" провисает между разным восприятием предмета разговора, превращаясь, скорее, в призрак несостоявшегося согласия.
Возможно ли другое? Для этого, вероятно, требуются события, которые заставят воспринимать данный процесс как нечто, превышающее региональный масштаб.
Читайте также:
Второй день переговоров по Украине в Абу-Даби. Что известно?
Автор: Федор Лукьянов