В прошлом году в кино появилась новая тема для разговора.
Мы давно уже погрузились в феминистскую тематику: в этом нам отлично помогли Йоргос Лантимос с «Бедные несчастные» и Эмиральд Феннел с «Девушкой, подающей надежды».
Но в 2025 году разговор разветвился ещё в одном направлении — на тему матерей. Я уже писала о фильме «Я бы тебя пнула, если бы могла» с Роуз Бирн. Сегодня хочу обсудить «Умри, моя любовь» с Дженнифер Лоуренс, режиссёр Линн Рэмси.
Линн Рэмси не очень громкое имя на мировой арене, но вы, возможно, знаете её по фильму с Тильдой Суинтон «Что-то не так с Кевином». Кроме того, сценарий «Умри, моя любовь» написала сама Рэмси.
Фильм, без преувеличения, странный. Оттого и интересно о нём говорить: чем глубже копаешь, тем больше слоев обнаруживаешь.
Музыкант Джексон (Роберт Паттинсон) и писательница Грейс (Дженнифер Лоуренс) возвращаются в родной город мужчины и селятся в доме в глуши, окружённом лесом. Они — эксцентричная творческая пара, растворённая друг в друге. Вскоре у них рождается ребёнок, и пара решает не давать мальчику имя.
После рождения ребенка психика Грейс начинает пошатываться. Днём она справляется с бытовыми делами и заботой о сыне, хотя и здесь не всё гладко. По ночам же она буквально сходит с ума.
Многие считают, что фильм о послеродовой депрессии. Отчасти это верно: смена роли даётся Грейс тяжело. Она постоянно остаётся наедине с собой, а Джексон её не слышит, не пытается помочь, а порой подливает масла в огонь — приносит собаку, когда она просила кошку, не проявляет должного интереса и мало помогает с ребёнком.
С другой стороны, Джексон тоже попадает в непростую ситуацию. В начале фильма он говорит, что будет сочинять музыку, а Грейс — писать новый роман. Оба ожидали, что их жизнь останется прежней. Джексон вынужден идти на работу, не понимает, чего от него хотят, и боится перемен. Иногда фильм показывает его растерянность и эмоциональные трудности. Но я не считаю, что в том, что происходит с Грейс, есть его вина.
Именно поэтому фильм не о послеродовой депрессии. На мой взгляд, это история о потере голоса — внутреннего, творческого, личного.
Грейс мечется, выбивает стекла, лает на собаку, лезет на стены и срывает себе ногти. Её реакции гиперболизированы в телесном плане: чрезмерная мимика, ломанные движения, бурные импульсы. Она буквально превращается в раненное животное. Она говорит матери Джексона, что больше не может писать — и это ключ.
Фильм о том, как человек теряет своё место в мире и возвращается к чему-то первобытному, когда внутренний голос ещё не был слышен. Ребёнок здесь не причина её страданий: Грейс любит сына, она хорошая мать, она не жалуется на судьбу.
Картина намеренно визуально странная. Фон плывёт, иногда изображение в сепии, хронология меняется. Появляются странные эпизоды — мотоциклист, конь в лесу, необычные танцы. Короткие кадры сменяются длинными статичными.
Это не внешний взгляд, а взгляд изнутри — через боль, вспышки, импульсы. Грейс потеряна в мире, у неё остаётся только тело, и мы видим этот мир её глазами.
Особенно стоит отметить Дженнифер Лоуренс. Её героиня нарочито странная, надуманная, буквально выкручена, и Лоуренс блестяще справляется с этой ролью. Она работает с телом, а не только с лицом, демонстрируя глубину и сложность героини.
Отдельно хочется сказать и про других актёров.
Я не из тех, кто безоговорочно любит Роберта Паттинсона — у него для меня довольно отталкивающий образ. Но в роли Джексона он неожиданно точен. При этом сама роль будто намеренно его ограничивает, словно персонажа писали уже «под Паттинсона». И это работает.
Его Джексон — взбалмошный, нетерпеливый, суетливый, несобранный, живущий больше по инерции, чем по осознанному выбору. Но при этом он не подонок. Он любит Грейс, он искренне хочет ей помочь, просто не понимает как. Более того — он и себе-то не всегда понимает, как помочь, поэтому выбирает самый простой путь: плыть по течению.
Отдельное удовольствие — Сисси Спейсек в роли матери Джексона. Именно через неё в фильме особенно ясно проступает метафора единства рождения и смерти. Грейс штормит после рождения ребёнка, Пэм — после смерти мужа. Это одна и та же тонкая нить утраты и трансформации, протянутая через весь фильм.
И она ещё раз подтверждает необходимость открытого финала: накрыть может в любой момент — вне зависимости от возраста, роли или жизненного этапа.
Фильм чрезмерно визуально странный. Я не фанат артхауса, хотя отношусь к нему тепло. Например, Лантимос в «Бедных несчастных» использует странность, чтобы продвигать сюжет и героев. Здесь же местами странность кажется самодовлеющей.
Рэмси делает фильм дискомфортным, чтобы зритель физически ощущал тяжёлые темы. И в этом есть смысл: фильм заставляет включать внимание, осмысливать происходящее. Но смотреть его «для расслабления» невозможно — это неприятно, выбивает из колеи.
Фильм оставляет открытый финал. Это оправдано: состояние Грейс не проходит внезапно. Иногда она счастлива, иногда — готова разорваться от эмоций. Искусство не всегда должно быть приятным, не всегда нужно давать зрителю лёгкий выход.
«Умри, моя любовь» невозможно оценивать однозначно: фильм и тяжёлый, и странный, и глубокий. Он затрагивает темы потери голоса, личной идентичности, опоры в жизни. Если вы готовы копаться, смотреть через сопротивление и испытывать весь спектр эмоций, фильм вас «ковырнёт» глубже.
Но однозначного ответа, хорошо это или плохо — нет.