Лидия Ивановна сломала ногу.
Глупо так. По чистой случайности. Просто оступилась на ровном месте, пока шарила в сумке, ища ключи от квартиры.
Сходила за хлебушком, называется!
Дело было вечером. До дома оставалась всего пара шагов. И как назло, рядом не было никого из соседей или хотя бы прохожих, чтобы помочь.
Поэтому, Лидия Ивановна, ахнув на весь двор от боли, рухнула на землю да так и осталась лежать в грязной луже подтаявшего снега вперемешку с песком, старательно рассыпанным с утра дворником, чтобы обезопасить тех, кому дома не сидится зимой.
Чуть опомнившись, Лидия Ивановна попыталась было собраться с мыслями, но это ей не удалось. Было мокро, противно, очень холодно и больно.
Больно так, как не было никогда в жизни.
Она попыталась было опереться на ладони и приподняться, но руки дрожали, а голова почему-то кружилась так сильно, что лужа, снег вокруг и край тротуара пустились в пляс, заставив Лидию Ивановну оставить эти попытки.
Свет, непонятно откуда взявшийся, резанул по глазам, заставив Лидию Ивановну зажмуриться, и рядом с нею притормозил мопед.
- Эй, вам плохо?!
Голос был молодым и почему-то испуганным.
- Очень… - прохрипела Лидия Ивановна.
- Я сейчас!
Свет побежал дальше, а Лидия Ивановна застонала, понимая, что снова осталась одна.
- Здесь я! Мопед с дороги убрал. Давайте, потихонечку!
Лидия Ивановна почувствовала, как ее подхватили подмышки и тянут куда-то, оторвав, наконец, от стылой земли.
- Я тяжелая, милый… Ты меня не поднимешь… - только и смогла прошептать она, чувствуя, как боль вгрызается в ногу.
- А мы осторожненько! – паренек был невысок и юрок, будто ящерка.
В одну минуту он перевернул Лидию Ивановну на бок, помог ей осторожно встать на колено, и, придерживая, скомандовал:
- А теперь, обопритесь на меня! И не бойтесь! Я сильный!
Лидия Ивановна послушно сделала все, что ей приказывали. И вдруг оказалось, что она уже стоит, покачиваясь, посреди лужи, гостеприимно принявшей ее в свои объятия после падения, а к ней спешит сосед, бросивший посреди дороги машину.
- Лидия Ивановна, голубушка, что случилось?!
Соседа своего, Дмитрия, Лидия Ивановна прекрасно знала. Его сын, шкодливый и непоседливый Пашка, совершенно не желал учиться, пока не попал в ее руки. Оказалось, что у Павлика светлая голова, а физика и математика даются ему легко и просто. И хотя Лидия Ивановна, как репетитор, готовила выпускников к поступлению в вузы, а мальчишка учился только в шестом, с Павлом она заниматься согласилась. Через два года занятий с нею этот обормот выиграл всероссийскую олимпиаду по математике, а его отец на веки вечные записал Лидию Ивановну в святые.
- Нога… - только и смогла вымолвить Лидия Ивановна, как снова все закружилось, завертелось, и пришла она в себя уже в машине Дмитрия.
- Потерпите немного! Сейчас до больницы доедем и все будет хорошо!
Хорошо не случилось.
Перелом был, хоть и без смещения, но все-таки весьма нехорошим. Да и что может быть хорошего, когда тебе за пятьдесят, кости уже не те, а здоровье оставляет желать лучшего. Сказывался стаж работы учителем, когда весь день на ногах, ведь Лидия Ивановна была старой закалки и уроки свои вела стоя.
- Как вы будете одна? – Дмитрий привез Лидию Ивановну домой и помог ей подняться в квартиру.
Еще в больнице он метнулся куда-то, попросив ее подождать немного, и вернулся с удобными костылями, владение которыми Лидии Ивановне еще предстояло освоить.
- Не знаю, Дима. Но справляются как-то другие?! А это значит, что и я смогу. Потихонечку, как говорил тот милый юноша, который вытащил меня из лужи.
- Нет! Так не годится!
Дмитрий, ничего не объясняя, вышел из квартиры Лидии Ивановны, и через пару минут вернулся уже с женой.
- Иди, Дима! – по-деловому скомандовала та, оценив масштаб проблемы. – Мы тут дальше сами. Девочками.
С Ольгой, женой Дмитрия, Лидия Ивановна была знакома поскольку постольку. Здоровались, встречаясь в подъезде или во дворе, да пару раз обсуждали по телефону успехи Павла. Вот и все знакомство.
Поэтому, когда Ольга спокойно и уверенно стянула с Лидии Ивановны сначала брюки, а потом насквозь промокшие носки и белье, последней стало не по себе.
- Вы стесняетесь, - улыбнулась грустно Оля, помогая Лидии Ивановне накинуть халат и дойти до ванной. – Очень даже зря! Вы похожи на мою маму. Она была такая же самостоятельная и очень застенчивая. Даже врачей стеснялась, когда я ее на прием возила.
- Была? – Лидия Ивановна со вздохом присела на край ванны, пытаясь справиться с головокружением, но тут же спохватилась. – Простите, Оленька! Не мое это, конечно, дело!
- Ничего. Мамы нет уже десять лет, а я все никак не привыкну. Даже слово «была» мне дается с трудом. Я номер ее телефона до сих пор не удалила, хотя он давно принадлежит, наверное, кому-то другому. Не могу себя заставить… Мне так ее не хватает!
Ольга опустила глаза, пряча слезы, и включила воду.
- Сейчас мы с вами умоемся, а потом я помогу вам одеться.
Ольга потянулась было за полотенцем, и вдруг застыла, глядя на Лидию Ивановну.
- Вы плачете?! Почему?!
Лидия Ивановна не плакала. Она ревела навзрыд, глядя на свою соседку, которая, совершенно ничего не понимая, смотрела на нее.
- Ох, Оля! Всколыхнули вы… Как бы я хотела, чтобы моя дочь так же тосковала по мне! Чтобы была рядом, когда мне так плохо… Но, увы! Это невозможно!
- У вас есть дочь?! – Ольга изумилась, ведь никогда и никого рядом с Лидией Ивановной не видела.
Все соседи знали, что Лидия одинока. С тех пор, как она переехала в квартиру, в которой теперь жила, ни разу не появился рядом с нею хоть кто-то, чтобы можно было сказать, что она не одна в этом мире.
- Да, Оленька. Есть. Она примерно ваша ровесница. Живет в другом городе, замужем, есть сын. Но я ее очень давно не видела. Она не хочет со мной общаться.
- Почему?! – Ольга от удивления уронила мыло и, чертыхнувшись, встала на колени, чтобы достать его из-под стиральной машинки.
Глядя на Лидию Ивановну снизу вверх, она видела, как каменеет обычно миловидное лицо соседки, превращаясь в маску. Словно стерли вдруг все эмоции с него, оставив только боль и гнев.
- Вы злитесь не нее? – осторожно спросила Ольга, поднимаясь и помогая встать Лидии Ивановне.
- Нет, Оленька. Не на нее… - покачала головой Лидия Ивановна. – На себя… Ведь в нашем разрыве я виновата, и никто другой.
- Расскажете?
- Зачем вам это? – устало вздохнула Лидия.
- Мне кажется, что вам это нужно. Кому-то выговориться.
- Не думала об этом. Привыкла все в себе носить. Столько лет прятала боль свою, а теперь вот накатило что-то…
Ольга помогла Лидии Ивановне устроиться на диване, подсунув под спину подушку и турнув кота, который ластился в хозяйке, а потом отлучилась ненадолго, чтобы загрузить стиральную машину и приготовить чай.
- Вот! – подала она чашку Лидии Ивановне. – Вам согреться нужно.
- Да мне и так уже тепло, Оленька! Если бы вы знали, как дорого нынче стоит простое человеческое участие! Я же привыкла все сама да сама. Не одалживаться, не просить помощи, если вдруг припрет. Нынче это не принято. А тут вы с Димой! И этот мальчик чудный, который мне помог! Я обязательно его найду, чтобы поблагодарить.
- А почему вы тогда ежитесь так, будто вам холодно? – Ольга укутала плечи Лидии Ивановны шалью, лежавшей на диване.
- О дочери думаю. О себе. О том, что натворила в свое время.
- Вы?! – Ольга ахнула от изумления. – Да вы же образчик порядочности, Лидия Ивановна! Что вы наговариваете на себя?!
- Ох, Оленька! В тихом омуте, как говорится… Мы часто судим о людях, веря лишь своим глазам, а надо бы сердцу. Я тот еще подарок! И мои ошибки куда страшнее, чем те, которые совершил бы, может быть, человек менее образованный или же воспитанный в других условиях. Иногда простота – это залог успеха. В том числе и в воспитании. А я об этом забыла…
- Все-таки расскажете? Я правильно поняла?
- Мне сложно. Но расскажу. Понимаю, что время пришло и вы правы. Мне нужно выговориться. И, честно говоря, я пойму, если после этого вы дорогу в мой дом забудете. Это будет даже справедливо.
- Ну что вы… - начала было Ольга, но ее перебили.
- Нет-нет, Оленька! Давайте, сначала вы выслушаете мою исповедь, а потом уже решите, как поступить.
- Хорошо. Я слушаю! – Ольга уселась в кресло и кот тут же запрыгнул к ней на колени.
- А вы хороший человек, Оля… - задумчиво произнесла Лидия Ивановна, глядя, как соседка гладит кота. – Кошки чувствуют людей. По крайней мере, мой Маркиз – точно! А это значит, что вы выслушаете меня до конца, а потом уже сделаете свои выводы. Ведь история моя совсем не веселая.
Лидия Ивановна отставила чашку и заговорила. Голос ее был спокоен, но звенел так, будто ему не давали воли долгие годы, что, впрочем, так и было.
- Замуж я вышла совсем молодой. На первом курсе. Мама, Царствие ей Небесное, отговаривала меня, как могла, но я ее слушать не желала. Любила. А точнее, мне казалось, что я без памяти люблю того человека, который стал моим избранником. Он был умен, очень тактичен, и любил меня. Таких называют рыцарями. И я поначалу была горда и рада тому, что мне встретился на пути именно такой мужчина. Но потом, со временем, я поняла, что мне чего-то не хватает в нем.
- Чего же?
- Твердости. Мой муж был из тех мужчин, которые готовы отдать бразды правления в женские руки. Такие мужчины не спорят с женами, стараются угодить им во всем, помогают всегда и во всем. И… бесят! Ох, как же меня раздражала эта его вечная покорность и готовность во всем слушаться меня! Лидочка. Так он меня называл. Лидочка то, Лидочка это. Лидочка, Лидочка, Лидочка… А я хотела, чтобы он взял на себя хотя бы часть ответственности. Чтобы решил вопрос с жильем, ведь жили мы у свекрови, а с нею отношения у нас не сложились. Она была женщиной властной и чувствовала, наверное, что и я стану такой же, а потому, не терпела меня. Мы жили, словно на вулкане, сохраняя нейтралитет, но обе готовые в любой момент просто взорваться от копившейся внутри агрессии, которой не было выхода. С одной стороны, я понимала, что слишком многого хочу от человека, который еще не твердо встал на ноги, а с другой – мой муж и не стремился к самостоятельности. Ему было хорошо под крыльями и мамы, и жены разом. На незначительные стычки, которые случались у нас порой на бытовой почве, он реагировал всегда одинаково. Умолял не ссориться и просил вспомнить о том, что мы его любим. А мы и так об это помнили все время. И никак не могли его поделить… А потом родилась Света. Наша дочь. И начался ад…
Лидия Ивановна замолчала, теребя край шали и думая о чем-то своем.
- Почему? – решилась нарушить молчание Ольга.
- Потому, что моя свекровь решила, что с нее хватит. Ей не нужна была я в доме. Ей нужны были сын и внучка. И она пошла ва-банк, понимая, что ночная кукушка уже не так сильна, а мужу моему главное – мир и покой. Она знала, что мне некуда идти. Моя мама почти сразу после моей свадьбы снова вышла замуж, а потом заболела. В каком состоянии она была, что умудрилась переписать на мужа свою квартиру – я не знаю. Мне она до последнего не говорила ни о чем. Квартира у нее была кооперативной и поэтому, она могла распоряжаться ею по своему усмотрению. О том, что существует завещание, я узнала гораздо позже. Уже после того, как ее не стало. Я пыталась оспорить завещание, но муж матери был юристом. Он знал, что и как нужно сделать, чтобы у меня не было ни малейшего шанса. И я осталась за порогом дома, в котором выросла. Свекровь ничего не сказала мне тогда, но, когда пришло время, воспользовалась тем, что у меня не было ни кола, ни двора, и, подключив все свои связи, отобрала у меня ребенка.
- Как?! – Ольга даже подскочила на месте, ведь она работала в опеке и точно знала, что без достаточных оснований ребенка у матери забрать попросту невозможно.
- А вот так, Оленька! Я получила право общаться со своей девочкой только в строго определенное время и вынуждена была уйти из дома мужа, который ни словом, ни делом не дал понять, что его это как-то волнует. У него был дом, любимая мама, книги и дочь. Я ему была уже не так уж и нужна. К тому времени у него уже намечался новый роман, и мой, на тот момент уже бывший, муж мечтал, что все в нем будет иначе. По-рыцарски романтично и правильно.
- А вы?
- А я ушла. Что еще мне оставалось? Понимала, что скандал ничего мне не даст, ведь я хотела видеть своего ребенка.
- Но я не понимаю! За что вас ограничили в общении с дочкой?
- Была причина.
Лидия Ивановна подняла глаза на Ольгу, и та поразилась, сколько было в этом взгляде гнева.
- Чтобы сделать все по-своему, моя свекровь спровоцировала меня. Она пришла как-то в нашу с мужем комнату и начала сначала с того, что стала оскорблять мою маму, а когда поняла, что это не действует, сказала, что моя дочь неполноценна. У Светы были некоторые проблемы с развитием, но мы занимались с логопедом и ходили по врачам, надеясь, что все еще можно исправить. Так и вышло. Проблемы уходили одна за другой, но реагировать спокойно на то, что кто-то указывает меня на недостатки моего ребенка, я так и не научилась. Тигрицей кидалась в бой сразу, как только слышала что-то подобное, хотя и понимала, что это не совсем правильно. Свекровь моя об этом знала. А потому, разглядывая после нашей ссоры, свое лицо в зеркале, просто рассмеялась и сказала, что если я не пойду на ее условия, то могу забыть и о ребенке, и о карьере педагога, и вообще обо всем, что связано с нормальной жизнью. А еще сказала, чтобы я подумала хорошенько и приняла правильное решение, ведь она мне не враг. Напомнила, что помогла мне получить образование и всегда помогала с ребенком. И даже слова свои о неполноценности внучки повернула так, что я оказалась виноватой в том, что не умею правильно реагировать на замечания, которые могут принести пользу моей девочке…
- Это ужасно…
- Нет, Оленька. Тогда еще – нет. Теперь я понимаю ее. Она не могла иначе. Вся ее натура требовала власти и стремилась к тому, чтобы заполучить ее. Любой ценой. Не разбирая пути и не думая о последствиях. Я была почти такой же. Помните, я говорила, что она чувствовала во мне родственную душу? Так и было. Может быть, поэтому она понимала, что я не отступлю и сделаю все, для того, чтобы вернуть себе ребенка.
- Получилось?
- Со временем. Далеко не сразу. Но получилось. Я решила действовать теми же средствами и методами, что и она. И это сработало.
- Что вы сделали?
- Для начала устроилась на работу в гимназию. Одну из лучших в городе. И помог мне в этом, как ни странно, бывший отчим. Вину ли свою заглаживал, или еще какие-то мотивы у него были – я не знаю. В тот момент мне было не политесов. Я просто приняла его помощь.
- Умно.
- Если бы! Тогда я еще не была умной. Я была просто хитрой. Училась строить свою жизнь так, чтобы не терпеть более разочарований.
- А потом?
- Потом я познакомилась со своим вторым мужем. Он был вдовец. Детей в браке у них с женой не случилось по его вине, и он знал об этом. Сразу расставив все точки в нужных местах, он предложил мне договорной брак. Я была красива, достаточно хорошо воспитана и умела подать себя и его в выгодном свете. А он хотел сделать политическую карьеру. И для этого ему нужна была хорошая «обложка». Жена, ребенок, дом-крепость. Все это я могла ему дать.
- Он помог вам вернуть дочь?
- Да. Прошел со мной все, и принудил бывшую мою свекровь отдать ребенка. Нанял известного адвоката, который доказал в суде, что я хорошая мать и ограничивать меня в правах было попросту не за что. И мы со свекровью поменялись местами. Теперь уже она молила меня не лишать общения с внучкой, а я строила из себя владычицу морскую. Вот только…
- Что? – Ольга наклонилась и погладила осторожно Лидию Ивановну по руке.
Этот простой, но такой нужный жест, не остался незамеченным. Ладонь Лидии Ивановны накрыла тонкое запястье Ольги, и голос рассказчицы немного окреп:
- Мы забыли о главном в своей попытке разделить ребенка. О самом ребенке. Света оказалась заложницей наших капризов. И ни мне, ни свекрови даже в голову не пришло, что Света может быть против того, чтобы ее делили…
- Что она сделала?
- Она начала уходить из дома. То от меня, то от бабушки. Неважно, где она находилась в тот момент, когда случался побег. Она просто бежала. Куда и зачем? Она и сама не могла сказать, хотя этот вопрос задавали ей и не раз. Мы опомнились. Но было уже поздно. И сначала были уходы из дома. Потом – плохая компания, из которой нам пришлось вытаскивать ее буквально с боем. Нам было больше не до склок и разбирательств, кто лучше. Мы с моей бывшей свекровью вынуждены были действовать сообща, чтобы вернуть ту, кого любили больше жизни. Мой муж, сославшись на то, что выходки Светы и мое нежелание отказаться от дочери, портят его карьеры, предложил мне развестись. Он купил для меня эту квартиру, пообещал поддержку и помощь, но попросил взамен свободу.
- А вы?
- Могла ли я требовать от него большего? Да, к тому моменту я уже понимала, что люблю этого человека, но отказать ему не могла. Зачем ему нужны были все эти проблемы? Они же были не его… В общем, мы расстались.
- А Света?
- Света немного успокоилась. И даже на какое-то время перестала убегать из дома. Мы жили вместе, она училась, работала с психологами, общалась с бабушкой и отцом, и я уже начала было думать, что все наладится, но тут случилось страшное.
- Что?
- Свету поймали с ребятами из старой ее компании. И не просто поймали… Мне сказали потом, что они везли с собой на чью-то дачу то, что нельзя было, и в количествах, которые явно не предполагали личное использование. Свете грозил большой срок, хотя она клялась, что совершенно ни при чем и просто проходила мимо, когда все это случилось. Но я не верила в случайности. И не поверила ей. Наняла адвоката, конечно, но сама отказалась видеть ее. Свекровь просила меня, уговаривала опомниться. Твердила, что я должна верить своему ребенку. А у меня просто не было больше сил… Мне казалось, что все кончено. Что я уже никогда не смогу назвать Свету дочерью. Я уволилась из гимназии, где работала, набрала учеников в качестве репетитора, и закрылась от мира полностью. Насколько могла. Не отвечала на звонки. Связь держала только через адвоката. От него и узнала, что Светлану мою оправдали. Она передала мне коротенькую записку, в которой приказала не искать ее и не пытаться наладить общение. Там было сказано, что других родных, кроме бабушки, которая не отвернулась от нее, у Светы больше нет. Меня она из своей жизни вычеркнула…
- Совсем?
- Абсолютно. Она не пригласила меня на свадьбу. Не показала меня внука. Все новости о ее жизни я узнавала только благодаря свекрови. Та с возрастом стала куда спокойнее, во многом пересмотрев свою жизнь, и считала нужным поддерживать наш контакт. Так и говорила, что она не вечная, а случись что – Света останется совсем одна. Отца ее к тому времени уже на свете не было.
- Ваша свекровь жива?
- Нет. Ее не стало чуть больше года назад. Мы встретились со Светой, чтобы проводить ее бабушку, но она мне и двух слов не дала сказать. Попросила дать время.
- А вы?
- А я все еще жду… Но уже понимаю, что вряд ли дождусь… Что ж… Она в своем праве. Не знаю, как поступила бы я, если бы самый близкий человек не поверил бы мне именно тогда, когда это было так необходимо…
Ольга промолчала в ответ. Она просто пересела на диван и обняла Лидию Ивановну, давая той выплакаться, а когда слезы ее иссякли, и соседка задремала, просто накрыла ее пледом и на цыпочках вышла в коридор.
Большой красивый блокнот, лежавший на полке в прихожей, был исписан вдоль и поперек, но то, что искала Ольга, было на самой первой его странице. Красным маркером там был написан телефон и имя Светланы. Зачем? Ответа не было. Но была возможность. И упускать ее Ольга была не намерена.
Лидия Ивановна проспала всю ночь и проснулась только утром.
Нога ныла, давая о себе знать, и Лидия Ивановна с ужасом подумала о том, что ей придется встать, чтобы дойти на костылях до ванной и туалета. Она даже подумала было о том, чтобы позвонить Ольге, но тут же запретила себе это делать:
- Что ты, Лида, маленькая, что ли?! Хорошенького понемножку! Помогли тебе люди? Спасибо им! Но дальше – сама! Двигайся давай! И так уже засиделась на одном месте до того, что на ногах не держишься!
Она потянулась было за костылями, но тут же насторожилась, услышав, как щелкнул замок входной двери. Решив, что это Ольга, Лидия Ивановна окликнула ее:
- Оля, это вы?
И тут же зашлась, услышав голос, который не могла не узнать:
- Нет, мама. Это не соседка. Это я.
И не нужны были больше объяснения. И снова все встало на свои места. И любовь, взглянув на двух женщин, ревущих в объятиях друг друга, просто покачала головой, жалея их, а потом погладила по голове обеих, считая седые волоски у одной и лаская локоны другой.
Что ж пожелаешь, если люди порой сами не знают, что творят? Смотрят друг на друга, но не видят, слушают, но не слышат, бегут куда-то, не зная ни цели, ни пути, теша лишь свое самолюбие. И хорошо, если найдется такой человек, которому ведомо будет не только имя любви, но и ее способности. И благодаря его вмешательству, она получит шанс снова связать воедино то, что не до конца утеряно, так, чтобы две дороги снова пошли рядом.
Ольга забежит на минутку, чтобы удостовериться в том, что волноваться больше не о чем, и молча кивнет Лидии Ивановне, отвечая на ее взгляд.
Ведь, порой слова вовсе не так уж и нужны. Куда важнее действие.©
Автор: Людмила Лаврова
©Лаврова Л.Л. 2026
✅ Подписаться на канал в Телеграм
Все текстовые материалы канала Lara's Stories являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
Поддержать автора и канал можно здесь. Спасибо!😊