Моё первое впечатление о Сергее сложилось во время одной из институтских лекций. Он сосредоточенно склонился над конспектом, и я невольно залюбовалась его профилем — чёткие линии лица, волевой подбородок, опрятно подстриженные волосы создавали образ настоящего мужчины. Когда лектор задал непростой вопрос аудитории, Сергей поднял руку и дал настолько точный и уверенный ответ, что даже преподаватель одобрительно кивнул.
Когда занятие закончилось, он догнал меня в университетском коридоре.
— Извините, вы недавно у нас? — обратился он ко мне, а я утвердительно кивнула, пытаясь скрыть своё волнение.
— Да, перевелась из другого города.
— Меня зовут Сергей, — сказал он, протягивая ладонь для рукопожатия. — Я староста группы. Если возникнут вопросы по занятиям, можете ко мне подойти.
Это было начало нашего общения. Сергей вводил меня в курс дела: рассказывал об особенностях каждого преподавателя, помогал освоить пропущенные темы, звал на студенческие встречи.
Моим домом стала комната в общежитии, гардероб состоял из нескольких потрепанных свитеров и джинсов, на еде приходилось экономить, зато к учёбе я относилась с завидным рвением. В Москву я приехала с чёткой задачей — окончить престижный университет и сделать успешную карьеру.
А Сергей принадлежал к совершенно иному кругу. У него все было самое лучшее и дорогое. Однако за внешним лоском скрывался на удивление открытый человек — отзывчивый и чуткий. И когда примерно через полгода он позвал меня на прогулку в Аптекарский огород, я осознала, что мое сердце уже принадлежит ему.
Тем вечером Сергей довел меня до общежития. Мы стояли возле входа, он о чем-то говорил, но вдруг замолчал, резко притянул меня к себе и поцеловал в губы — бережно и несмело, совершенно не так, как я воображала себе поцелуи самоуверенных столичных ухажеров.
— Танюш, знай — мои чувства к тебе настоящие, — произнёс он в тот момент. — Абсолютно серьёзные.
К тому времени мы были вместе уже год, когда Сергей затронул тему женитьбы. Мы расположились в небольшой кафешке возле университета, допивали уже не горячий чай, и он накрыл мою ладонь своей.
— Давай распишемся, как только защитим дипломы. Я мечтаю, чтобы ты стала моей супругой. Мечтаю открывать глаза каждый день и видеть тебя рядом.
Я расплакалась от счастья. Но решила спросить:
— А как же твои мама и папа? Ведь ты им пока ничего не рассказывал про нас.
Лицо Сергея помрачнело.
— Рассказывал. Мама... у неё непростой характер. Только я уже не мальчик, Танюш. Мне двадцать два года. И только мне решать на ком жениться.
Моё первое знакомство с Ларисой Алексеевной случилось в морозный январский вечер. Сергей привёз меня к своим родителям — они жили неподалёку от ВДНХ в просторной сталинской квартире с потолками под три метра, старинной мебелью и переливающимися хрустальными люстрами. Я выбрала для встречи самый приличный наряд из своего гардероба — строгое тёмно-синее платье, которое удалось купить со скидкой, — но нервничала настолько сильно, что не могла унять дрожь в руках.
В гостиной нас ждала Лариса Алексеевна. Стройная женщина выше среднего роста, с идеальной причёской и пронзительным взглядом серо-голубых глаз, от которого веяло холодом.
— Мама, познакомься — это Таня, — сказал Сергей, притягивая меня к себе за плечи. — Моя невеста.
Лариса Алексеевна неспешно окинула меня оценивающим взором снизу вверх — её глаза скользнули по моим недорогим туфлям, задержались на скромном платье и остановились на моём лице.
— Рада знакомству, — проговорила она холодным голосом. — Сергей упоминал, что вы приехали из небольшого города. Что думают ваши родители о том, что вы уехали так далеко?
— Отец одобрил мой выбор, — сказала я, пытаясь сохранять самообладание. — Он уверен, что образование превыше всего.
— Образование, — эхом отозвалась Лариса Алексеевна, и в её интонации послышалась едва заметная усмешка. — Разумеется. А какую профессию имеет ваш отец?
— Он занимается строительством.
— Как занятно, — уголки губ женщины дрогнули в подобии улыбки. — Что ж, прошу к столу.
Вечер превратился в пытку. Мать Сергея, Лариса Алексеевна, засыпала меня учтивыми, но язвительными расспросами: где живут мои родители, где я приобретаю наряды, как живётся в общаге. После каждого моего ответа повисала красноречивая тишина. Его отец, Анатолий Васильевич, тучный и молчаливый, сосредоточенно ел, лишь время от времени бросая на супругу укоризненные взгляды, на которые та не обращала внимания.
Когда мы ушли из гостей, Серёжа не переставал просить прощения.
— Мама просто не может отпустить контроль над моей жизнью. Она уверена, что лучше меня понимает, что мне нужно. Но я сумею изменить её мнение, Танюш. Даю слово.
Однако изменить позицию Ларисы Алексеевны не удалось.
Примерно через месяц она пригласила меня на разговор — наедине, без Сергея. Мы встретились в дорогом ресторане. Лариса Алексеевна изящно перебирала вилкой листья салата и произносила ровным, неторопливым тоном:
— Вы хорошая девушка, Татьяна. Но вам следует осознать — у вас с Сергеем совершенно разное происхождение. Он привык к определённым стандартам жизни. Привык к кругу общения, в котором воспитывался. Вы не сможете ему это обеспечить.
— Я люблю Вашего сына, — произнесла я, нервно комкая салфетку на коленях. — И его чувства взаимны. Разве не это самое важное?
— Любовь? — В голосе Ларисы Алексеевны послышалась насмешка. — Милочка, чувства имеют свойство угасать. А вот что остаётся — это повседневность, ответственность, положение в обществе. Вы станете помехой для развития моего сына. Ему нужна супруга из достойной семьи, способная содействовать его профессиональному росту, а не девушка из глубинки, которая станет обузой.
Я поднялась, не притронувшись к блюдам на столе.
— Извините, но я не намерена выслушивать подобные унижения. Всего доброго.
Развернувшись, я направилась к выходу, чувствуя на себе ледяной взгляд Ларисы Алексеевны.
Конфликт усугублялся. Мать Сергея названивала ему по многу раз в течение дня, закатывала истерики, рыдала и упрекала в чёрной неблагодарности. По её словам, я была обыкновенной охотницей за удачей, желающей получить от него только материальную выгоду, совершенно не подходила их роду, и всё это непременно завершится расставанием и бедностью.
— Я и сама когда-то перебралась в столицу! — надрывалась она в разговорах с сыном. — Мне известно, что представляют собой эти приезжие девицы! Они хватаются за любого столичного молодого человека, который обратит на них внимание! Неужели ты веришь, что она испытывает к тебе чувства? Её привлекают твои перспективы!
Сергей пытался сопротивляться, но напор его мамы был невероятным. Я наблюдала, как эта борьба его изматывает, как мрачнеет его взгляд после каждого телефонного разговора с матерью. Тогда я предложила выход:
— Может, просто распишемся без их одобрения? Всё-таки решать нам, а не им.
— Нет, — решительно ответил Сергей. — Мне важно, чтобы свадьба была по-настоящему, чтобы наши родители встретились. Хочу всё организовать как надо.
Он настоял на торжественном семейном ужине — помолвке с участием обеих сторон. Лариса Алексеевна дала согласие с таким выражением лица, словно её отправляли на каторжные работы.
Семейный ужин договорились провести в ресторане «Узбекистан». Я пригласила отца, который специально приехал из нашего города. Папа всегда держится с достоинством — внимательный взгляд, сдержанные жесты. Выглядел он скромно, но достойно: добротный костюм без вычурности, светлая рубашка, строгие ботинки.
Лариса Алексеевна явилась во всём блеске — нарядное платье, бриллиантовые серьги, макияж словно для торжественного мероприятия. Её сопровождал Анатолий Васильевич, который то и дело с недовольством поглядывал на наручные часы.
Нам подали дорогое вино и изысканные закуски. Лариса Алексеевна старалась казаться гостеприимной, однако её улыбка была натянутой и холодной. Она говорила о своих связях в творческой среде, о благотворительных мероприятиях, куда её приглашают, о загородном доме под Москвой.
Мой папа слушал с вниманием, но говорил мало. На вопрос Ларисы Алексеевны о его деятельности он ответил коротко:
— Строительный бизнес. Занимаемся проектами по региону, иногда выходим на московские заказы.
— Как интересно, — произнесла она с едва заметной насмешкой. — То есть вы занимаетесь подрядами.
— В общем, да.
Обстановка оставалась натянутой, хотя все старались соблюдать приличия. Сергей старался сгладить неловкость, говорил о наших планах, о съёме жилья после бракосочетания, о карьерном росте в фирме, где он стажировался.
Наступило время произнесения тостов. Отец первым взял в руки бокал и высказал пожелания счастья, терпения и взаимопонимания для нас. Следом Анатолий Васильевич неразборчиво проговорил несколько слов о важности семьи.
Настала очередь Ларисы Алексеевны. Она неспешно поднялась с места, взяв бокал в руку. Её лицо побледнело, губы сжались в тонкую линию. Внезапно она произнесла громко и чётко:
— Ты не подходишь моему сыну, нищенка!
Наступила гробовая тишина... ЧИТАТЬ дальше
Рекомендуем самые горячие рассказы с нашего канала "ЖИЗНЬ"