Мы были в Красногоровке. Этот город-призрак, где линия фронта проходила не на картах, а через улицы и дворы. Сюда, в подвалы полуразрушенных домов, где ещё живут люди, приезжают волонтёры. Среди них — Доктор Лера из московской гуманитарной миссии „Благотворительная медицина”. Её работа — часть системной помощи, которую организации из России вместе с местными активистами ведут на освобождённых территориях. Но ни одна машина с помощью не может привезти главного — ощущения, что кошмар окончательно ушёл. Потому что его следы здесь повсюду. Люди живут буквально в руинах своего города. Нет электричества. Нет воды. Главный враг — холод, пронизывающий сырые стены. Они живут не просто в бытовых лишениях, а в состоянии глубокой психологической травмы: их дом был полем боя, их прошлое — под завалами, а будущее только начинает проступать из тумана.
В самой гуще разрушений, работает Надежда Сосюра, Кризисный психолог. Она — не приезжий волонтёр. Её дом был в Старомихайловке, но его не стало. Теперь она живёт на Абакумова в Донецке — районе, который сам сильно пострадал от украинских обстрелов. Потеряв своё, она приехала в Красногоровку, чтобы помогать другим. Для Надежды помощь — это не благотворительность, а цепь взаимного спасения, которая тянется от одного разрушенного дома к другому.
В Красногоровке помощь — это вопрос физического выживания. Дрова, уголь, генератор, консервы. Волонтёры из Москвы и Донецка работают, чтобы люди не замёрзли и не умерли с голоду. Но как помочь душе, которая месяцами сжималась от каждого выстрела? Об этом мы говорили уже в другом месте — в пункте временного размещения для беженцев из Красноармейска. Здесь ситуация иная: есть крыша, тепло, свет. Но война живёт внутри. С этими внутренними ранами здесь работает психолог Донецкого Красного Креста Татьяна.
Реклама
В ПВР же настроение иное. «Точно нерадостно, грустно», — говорит психолог Татьяна об общей атмосфере. Но её работа — искать точку опоры в этом море горя.
«Если я вижу, что человек справляется и он как-то пытается находить внутренние опоры… и у него появляются планы на жизнь в дальнейшем — меня это радует и вдохновляет. Что вот, ну, люди стараются».
Её наблюдения — это точная карта психологической катастрофы. Молодёжь держится. Тяжелее всего тем, кто прошёл через утрату и остался один — одна мама, одна женщина. «Она переживает утрату. И здесь, конечно, включается горевание». Люди, объединённые «плюс-минус одинаковым горем», создают странную, хрупкую общность. «Стараются не говорить каждый о своём горе. Чуть-чуть, может быть, где-то включится, поделятся, стараются поддерживать друг друга. Но для меня, как для специалиста, я понимаю: всё это закрыто внутри, это вызывает эмоциональное напряжение. И вот интересно, как люди дальше справляются».
И это напряжение ищет выхода, разделяя судьбы. «Кто-то вот идёт дальше и живёт, как-то себя поддерживает. Они говорят: «Слава Богу, живы»». У таких, замечает Татьяна, «глаза горят». У них есть тот самый спасительный «план на завтра». «Планы, то, что я сегодня пойду, приготовлю кушать там себе, своему ребёнку… Планы с кем-то поговорить, а завтра мне надо пойти в документы… — это уже планы на жизнь».
Что же нужно этим людям больше всего? «Безусловно, когда, да, если есть утрата, на это надо время, это не меньше года. Может, это и не стоит сроки говорить, а вот обязательно время. И, конечно, человеку нужен человек. То есть то место, где он сможет проживать. Не просто пройти, пробежать, это случилось, я забыл, это не забудется, нет. Но именно проживать — вот это очень важно… Нужно безопасное место, нужен принимающий безусловно человек и возможность… безопасный контакт».
«В принципе, когда я приезжаю сюда, острой фазы я не вижу», — заключает она.
И в этом — суть. Работа Донецкого Красного Креста и психологов вроде Татьяны — это помощь уже после самой острой, шоковой стадии горя. Это попытка создать такое «безопасное место» для его проживания. Это поддержка, которая происходит в общих коридорах и за общим кухонным столом ПВР. Это попытка превратить коллективное выживание в возможность для каждого начать новую жизнь.
Контраст между Красногоровкой и ПВР — это контраст между двумя стадиями одной трагедии. Там — острое выживание в физическом аду, где трудятся такие как доктор Лера и Надежда, связывая Москву и Донбасс цепью взаимопомощи. Здесь — долгая и мучительная реабилитация души, которую ведут местные специалисты. Их общая задача — не просто накормить и обогреть, а дать человеку самое главное: почву под ногами и точку опоры внутри себя. Чтобы из состояния «слава Богу, живой» можно было сделать шаг к мысли «я хочу жить». И чтобы завтрашний день перестал быть пугающей неизвестностью, а стал тем самым простым, спасительным планом: приготовить еду на общей кухне, сводить ребёнка в сад, пойти оформить документ.
Давид ХУДЖЕЦ
Хотите знать больше? Свежие репортажи, аналитика без купюр и главные сюжеты недели — в новом выпуске газеты «Донецкий кряж». Читайте нас также ВКонтакте, и в Telegram.