Flash. 2000. #139. Август
Себастьян Бах, недавно отстраненный от музыкальной сцены – за исключением редких упоминаний в японской прессе – не сдался и отправился на Бродвей, чтобы сыграть Джекила и Хайда. Последние новости...
BAZ, поговорим о новой карьере?
– Я чувствую себя своего рода послом метала. Благодаря пению в этом мюзикле я смогу заявить о себе аудитории, которая очень мало знакома с хард-роком и хэви-металом. Ясно, что на шоу придет много поклонников SKID ROW, и этот «микс» меня очень радует! Все началось с интереса, который проявил ко мне Джейсон Флом из Atlantic Records, работавший со SKID ROW с 1987, и в итоге он втянул меня в новое приключение. Поэтому, как только закончились вечера в House of Blues в Голливуде, я полетел в Нью-Йорк с оперой Джекил и Хайд в наушниках. Прибыв в Манхэттен, я спел три или четыре песни в присутствии режиссера мюзикла, которому, кажется, понравилось мое выступление. Конечно, я не был фаворитом, но, в любом случае, после того хорошего впечатления, которое я произвел, Пол Себастьян Бах Стэнли из KISS из Канады получил в Штатах свой Призрак оперы!
Кстати, о Поле Стэнли: говорят, ты украл его роль…
– Я не хочу комментировать эти слухи. Я знаю, что Пол тоже проходил прослушивание на роль в Джекиле и Хайде.
Думал ли ты, что тебя будут критиковать за этот выбор?
– Ну, эта мысль не приходила мне в голову, когда я соглашался на роль. К тому же критика для меня стала чем-то вроде привычки с тех пор как я начал петь в SKID ROW… независимо от того, что говорят другие, для меня участие в бродвейском мюзикле – настоящая честь. Точка. И эта пьеса действительно жесткая, я буду играть злодея, буду употреблять героин, буду убивать, буду насиловать. Все очень жестко, от Стивенсона (автора Доктора Джекила и мистера Хайда) и XIX века до наших дней!
То есть рок-н-ролльный парень мертв?
– Черта с два он мертв! Вы думаете, я все это время играл в PlayStation? Я выпустил альбом в конце 1999, дал двести концертов за три года, рок-н-ролл у меня в крови, и я никогда не перестану петь, но это новое приключение меня по-настоящему заинтриговало!
Окей, не горячись! Как ты готовился к новой роли?
– О, я уже играл в нескольких спектаклях еще в старшей школе и брал уроки оперы с тринадцати лет. Когда я уезжал из Питерборо, я сказал отцу, что стану рок-звездой, поэтому, чтобы помочь мне, он заставлял меня брать уроки пения в Торонто раз в неделю, потому что знал, как важно иметь хорошую осанку. Так что для меня это не совсем что-то новое, тем более что, без ложной скромности, я никогда не считала себя «крикуном», а настоящим певцом во всех смыслах. Поэтому я взволнован, но не напуган новым опытом. Тем не менее, чтобы подготовиться как можно лучше, в последнее время я беру шесть уроков пения в неделю еще и потому, что мне придется петь ниже обычного! Мне нужно освоить более низкий регистр, а это другая дисциплина, другой вид пения и другой стиль.
А что насчет нового сольного альбома?
– Ну вы же понимаете, что из-за обязательств все это отложено! В любом случае, как только смогу, я начну усердно работать, и не думайте, что раз я теперь занимаюсь мюзиклами, это будет что-то странное. Мой новый альбом будет самым тяжелым из всех, что я когда-либо делал! Если вам понравился Slave To The Grind, моя новая работа вас не разочарует. Это был лучший альбом, на котором я пел, и с тех пор я всегда старался повторить конкретные достижения. Мой новый альбом должен звучать так же громко, как Slave To The Grind!
***
SKID ROW... Все дальше и дальше
– Я ничего не знаю и мне все равно! Cудя по тому, что я слышал, они все еще играют Youth Gone Wild – это их дело. Я пел ее, когда мне было девятнадцать, я все еще молод, но я хочу смотреть в будущее. Что до реюниона, то я не заинтересован в том, чтобы стать карикатурой на самого себя – я все еще хочу творить и удивлять. Конечно, времена и музыкальные вкусы мне не помогают, но я надеюсь, что скоро рок-н-ролл вернется к своей былой славе – если не совсем как золотые восьмидесятые, то хотя бы немного веселья вернется в музыку... Я знаю это.
***
Итак, давай подведем итоги!
– Да, в 19 лет я пел Youth Gone Wild, а сейчас, в 32, пою в Джекиле и Хайде. Вы можете спросить, имеет ли все это смысл? Я вам отвечу: да, имеет, потому что я родился, чтобы петь, чтобы быть на сцене. Вчера это был Giants Stadium, а теперь Бродвей, и что?
Читайте больше в HeavyOldSchool