Два месяца назад Владимир Путин прямо указал: власть должна научиться работать с влиянием Telegram на молодёжь, а не пытаться устранить сам инструмент. 10 февраля 2026 года Роскомнадзор начал техническое дросселирование мессенджера по всей стране. Между президентской директивой и действиями регулятора — пропасть не просто бюрократического непослушания, а симптом системного кризиса: государство, провалившее пропагандистско-агитационную работу, вместо освоения современных коммуникаций выбрало архаичный метод — заткнуть источник грязным носком. При этом игнорируются не только слова главы государства, но и воля миллионов граждан, и, что особенно опасно в условиях СВО, — критически важные запросы военнослужащих с передовой, для которых Telegram стал единственным надёжным каналом координации и выживания.
Ещё в декабре 2025 года на расширенном совещании с руководителями силовых структур президент России констатировал: «Мессенджер Telegram оказывает серьёзное влияние на молодёжь. Власти должны научиться с этим работать». Фраза прозвучала как недвусмысленная директива — осваивать инструмент, генерировать контент, выстраивать диалог. Но, как выясняется, слова Путина чиновникам - не указ. Или Путин сам тогда лукавил: говорил одно, а думал о другом? И то, и другое, для нынешней элитки совсем обычное дело.
Однако к февралю 2026 года вместо стратегии работы с информационными потоками появилась техническая реализация противоположного подхода. Сначала — затруднения с загрузкой медиафайлов после Нового года, затем — полное отсутствие связи через мобильные сети у части пользователей. Официальное подтверждение последовало 10 февраля: Роскомнадзор объявил о «последовательных мерах по понуждению к соблюдению законодательства». Возникает закономерный вопрос: кто и почему проигнорировал президентское указание учиться работать с коммуникацией, предпочтя вернуться к методам доцифровой эпохи? Кто принял решение унизить граждан Российской Федерации, наплевав на их мнение, законные права?
Позиция депутатского корпуса раскололась с кристальной чёткостью — на тех, кто видит в ограничениях проявление «цифрового суверенитета», и тех, кто называет это катастрофической ошибкой, подрывающей и общественные коммуникации, и боеспособность армии.
Заместитель председателя комитета Госдумы по информационной политике, информационным технологиям и связи Андрей Свинцов заявил: «Если Роскомнадзор решил напомнить руководству Telegram, что необходимо соблюдать весь комплекс российского законодательства, то он действует абсолютно правильно». Депутат подчеркнул, что критика ограничений как «давления на демократию и свободу слова» ему непонятна: «Я с этим не согласен».
Для Свинцова речь идёт исключительно о соблюдении закона — без дифференциации контекста, без учёта социальных последствий, без анализа альтернатив.
Координационный партпроект «Цифровая Россия» развил эту логику через своего представителя, депутата Виталия Немкина: «Вопрос работы иностранных интернет-платформ на территории России — это вопрос не предпочтений и не эмоций, а ответственности и соблюдения закона».
По его словам, требования к платформам «хорошо известны»: защита персональных данных, реальные механизмы противодействия мошенничеству, предотвращение использования сервисов в экстремистских целях, готовность к взаимодействию с уполномоченными органами.
«К сожалению, отдельные сервисы, в том числе Telegram, системно игнорируют исполнение российского законодательства», — констатировал Немкин, добавив, что применяемые меры носят «последовательный и правовой характер».
Он подчеркнул: «Это не запрет как цель, а инструмент понуждения к соблюдению закона».
Однако ни Свинцов, ни Немкин не назвали конкретных статей КоАП, не привели решений судов, не указали, какие именно нарушения остались неустранёнными. Расплывчатость обвинений контрастирует с жёсткостью применяемых мер.
Генерал-депутат Андрей Гурулёв попытался обосновать ограничения геополитически: «Защита информации — это составная часть борьбы между нами и НАТО. Я понимаю, что это многим доставляет неудобство, в том числе и мне. Но есть веление времени, угрозы и на них надо реагировать».
Эта риторика выдаёт глубинную проблему: вместо дифференцированного подхода к информационной безопасности власть скатывается к примитивной дихотомии «свой — чужой».
При этом игнорируется элементарный факт — за годы СВО именно в русскоязычном сегменте Telegram сформировалась мощнейшая патриотическая медиасреда. Каналы вроде «Рыбарь», «Военный Осведомитель», «Два Майора», «Белорусский силовик» и сотни других стали главными источниками оперативной информации для миллионов граждан. Их уход в «Макс» или полное исчезновение откроет пространство для тех, кого Гурулёв называет «НАТО»: останутся англоязычные каналы, украинские пропагандистские ресурсы, западные медиа. Парадокс очевиден: решение, позиционируемое как мера защиты от враждебной пропаганды, объективно усилит её влияние, уничтожив русскоязычный патриотический контент.
Однако с противоположной позицией выступил заместитель председателя ИТ-комитета Госдумы Евгений Попов: «Блокировка Telegram не обсуждалась на заседаниях Госдумы или вне заседаний».
Он напомнил, что «слишком много сил, времени и денег вложено в развитие этого мессенджера и в развитие контактов между гражданами России именно через этот инструмент».
Попов не скрывал, что фактически даже внутри профильного комитета нет консенсуса по вопросу, затрагивающему миллионы пользователей. Его позиция — голос здравого смысла среди хора тех, кто готов решать сложные задачи простыми запретами.
Ещё более резкую критику озвучил депутат от Якутии Федот Тумусов («Справедливая Россия»), внесший законопроект о бессрочном моратории на блокировку мессенджеров: «Я не могу молчать, когда вижу, как снова и снова пытаются задушить то, без чего уже не мыслят жизнь миллионы россиян — Telegram!»
Тумусов напомнил историю 2020 года, когда после годовых попыток блокировки власти вынуждены были отступить после общественного давления и его законодательной инициативы.
«В 2020 году, когда Роскомнадзор годами тормозил работу мессенджера, блокируя миллионы адресов и фактически парализуя связь, я не выдержал. Вместе с коллегами мы внесли в Госдуму законопроект, который прямо запрещал любые блокировки и ограничения Telegram — особенно в периоды чрезвычайных ситуаций и повышенной готовности. Павел Дуров публично поддержал нашу инициативу, и уже через считанные дни правительство России сняло все ограничения! Мы победили тогда здравым смыслом», — заявил депутат. Он подчеркнул: «Что изменилось с 2020 года? Ничего! Павел Дуров не отказывался сотрудничать по вопросам безопасности — судя по его заявлениям, он всегда был открыт к борьбе с терроризмом и экстремизмом. Но ключи от переписки пользователей он не отдаст — и правильно делает!»
Тумусов задал ключевой вопрос: «Где альтернатива? Где здоровая конкуренция, практичность, удобство? Её нет!» И добавил: «А мы снова бежим впереди паровоза: запрещаем, запрещаем, запрещаем — и только нагнетаем народное недовольство».
Депутат призвал правительство и Роскомнадзор «немедленно отменить любые ограничения на мессенджеры и любимые социальные сети», вернув «людям свободу общения, бизнеса и информации». Его позиция — не популизм, а констатация технической реальности: мессенджер «Макс», продвигаемый как национальное решение, остаётся «сырцом», как откровенно пишут сами пользователи. Его функционал не позволяет воспроизвести ни каналы массовой коммуникации, ни критически важные для СВО инструменты: быструю передачу координат, групповую синхронизацию подразделений, мгновенное оповещение о воздушных угрозах.
А между тем, как сообщают источники в зоне проведения операции, именно через Telegram сейчас координируется работа по противодействию беспилотникам — от сбора разведданных до эвакуации мирных жителей. Крупнейший мониторинговый канал LPR1 опубликовал видеообращения военнослужащих, прямо заявляющих: «Телеграм остается ключевым инструментом оперативного обмена данными между подразделениями и ведомствами, а его замедление усложняет координацию, выстроенную с большим трудом».
Один из бойцов, вернувшийся с боевого задания, написал: «Такое ощущение, что помимо денег мы имеем дело с диверсией. Это удар не только по обществу, но и по армии вместе с отключением старлинков».
Другое сообщение из блиндажа на передовой: «Ребята из блиндажа на самом передке просили передать РКН, что лишняя смерть кого-то из наших бойцов по причине отсутствия связи будет на их совести».
Эти слова — не эмоции, а констатация оперативной реальности: в условиях гибридной войны связь равна жизни.
Здесь возникает ещё один слой противоречия — исторический и финансовый. Ещё в 2024–2025 годах государственные структуры активно переводили свои сервисы в Telegram: от министерств до региональных администраций, от военкоматов до волонтёрских штабов.
Граждан фактически обязывали создавать аккаунты, оформлять подписку на официальные каналы, получать уведомления именно через этот мессенджер. Только за последний год удалось пересадить значительную часть военных с WhatsApp (принадлежит компании Meta, признанной экстремистской в России) на Telegram, объясняя на пальцах риски передачи данных через сервисы, связанные с западными корпорациями. И вот теперь — резкий разворот.
Огромные бюджетные и частные средства, вложенные в развитие русскоязычного сегмента Telegram, рискуют превратиться в цифровые руины. Особенно трагично это для патриотического сообщества: за годы СВО в мессенджере сформировалась уникальная экосистема волонтёрских объединений, собирающих миллионы рублей на снаряжение для армии — от носков и термобелья до квадрокоптеров и генераторов. Эти каналы имеют многомиллионную аудиторию, отлаженные механизмы сбора и распределения помощи. Перенос их в «Макс» технически возможен лишь частично, а раскрутка новых площадок потребует месяцев — времени, которого нет ни у волонтёров, ни у армии.
При этом официальные претензии к Telegram остаются расплывчатыми до абсурда. Роскомнадзор заявляет о «несоблюдении законодательства», «незащищённости персональных данных», «отсутствии мер против мошенничества». Но конкретики — нет. Какие именно статьи КоАП нарушены? Какие решения судов не исполнены? Почему, например, тот же Windows, собирающий о пользователе на порядки больше данных, чем зашифрованный Telegram, продолжает легально использоваться во всех госструктурах? Почему браузеры на базе Chromium не подвергаются аналогичному давлению? Ответа нет.
Зато есть циничное заявление самого Роскомнадзора: «Мы абсолютно открыты для работы с любыми отечественными и иностранными интернет-ресурсами. Но при одном, очень простом условии: уважение к России и её гражданам». Между тем, как показал эксперимент с лайками под сообщениями о замедлении Telegram что в аккаунте РИА, что в группе "Два майора" – на всех площадках - соотношение реакций пользователей составило примерно 1:10 в пользу негатива. Опростоволосился даже сам РКН, которому пришлось в спешном порядке отключать возможность оценивать публикации — видимо, цифровое «уважение к гражданам» оказалось слишком болезненным для чиновничьего самолюбия.
Социологический аспект не менее тревожен. Замедление Telegram вызвало волну возмущения не только в столицах, но и в регионах, где мессенджер стал инфраструктурой повседневной жизни — от заказа такси до координации сельскохозяйственных работ. Особенно болезненно это восприняли малые предприниматели: для многих ИП и микробизнесов Telegram-каналы и боты — единственный инструмент маркетинга и продаж. Теперь им предстоит либо осваивать неприспособленные для бизнеса «Макс» и ВКонтакте, либо массово переходить на VPN — что автоматически приведёт к росту популярности обходных технологий.
Эффект будет обратным задуманному: вместо «цифрового суверенитета» — массовое освоение инструментов, делающих пользователя невидимым для регулятора. Простое решение даёт краткосрочный иллюзорный эффект контроля, но в стратегической перспективе разрушает доверие к государству и ускоряет цифровую эмиграцию граждан. Те, кто сегодня потирает руки в ожидании рекламных потоков, перетекающих в российские мессенджеры, не понимают: эти потоки уйдут не в «Макс», а в теневой сегмент — к тем, кто научится обходить ограничения.
Самое горькое в этой истории — осознание системной неспособности власти учиться. Четыре года СВО должны были стать уроком: в условиях гибридной войны информационное поле не менее важно, чем боевое. Но вместо развития навыков генерации смыслов, создания качественного контента, выстраивания диалога с аудиторией, эффективной борьбы с врагами — выбран путь технического подавления. Власть не научилась противопоставлять враждебной пропаганде убедительные нарративы, не освоила алгоритмы продвижения в цифровой среде, не создала привлекательных альтернатив зарубежным платформам. И теперь, столкнувшись с собственной неэффективностью, она пытается устранить не причину проблемы, а её симптом — открытый информационный канал. Это не стратегия, а признание поражения в информационной сфере.
Провал пропагандистско-агитационной работы очевиден: за годы конфликта не удалось создать ни одного медиапродукта, способного конкурировать по вовлечённости с топовыми Telegram-каналами. Мы провалили YouTube, провалили Instagram (принадлежит компании Meta, признанной экстремистской в России), провалили Twitter и Facebook (принадлежит компании Meta, признанной экстремистской в России).
И теперь, находясь в выигрышной позиции в русскоязычном сегменте Telegram — с мощнейшим патриотическим лобби, с отлаженными волонтёрскими сетями, с доверием миллионов пользователей — мы добровольно отказываемся от этой позиции. От этого хотят отказаться без боя, когда находимся в выигрышной позиции. Речь здесь не про геополитику, а про элементарную рациональность: зачем уничтожать то, что работает на твою же сторону?
Безответственные и некомпетентные люди, принявшие это решение, даже не подумали о том, что с уходом из Telegram русскоязычных групп, без информации окажутся миллионы русскоязычных во всем мире. А вед нас итак осталось мало, но далеко не в каждой стране возможно будет скачать «Макс», да и далеко не каждый это будет делать. Еще раз - миллионы русскоязычных. Мы так продвигаем интересы России за границей?
"Отрезав себя и от Телеграма, мы лишимся и связи с внешним миром, и возможности влияния на зарубежную аудиторию. Минусов гораздо больше плюсов. Эдак следующим этапом можно вообще Интернет запретить. Всем легче станет?" - подтверждает эту мысль Владимир Корнилов, политический обозреватель медиагруппы «Россия Сегодня».
Парадокс достигает апогея: после ухода патриотических каналов в Telegram останутся те самые ресурсы, которые власть называет «враждебными». И они будут потирать руки от счастья, что в Кремле нашёлся "эффективный менеджер"-технократ, который облегчил им жизнь, уничтожив конкуренцию. Это не гипотеза — это логика цифрового пространства. Запрет не уничтожает информацию, он лишь перераспределяет её потоки. И в данном случае перераспределение выгодно не России, а её противникам.
Логика простых решений продолжает доминировать в мышлении российских «охранителей». Проблема в том, что простые решения дают краткосрочный позитивный эффект, а в стратегической перспективе — эффект отрицательный. А сложные решения, конечно, тяжелы в имплементации, но повышают качество системы.
Вместо того чтобы учиться работать с потоками коммуникации, власть выбрала путь наименьшего сопротивления — заглушить источник. Но цифровая реальность не подчиняется указам: потоки информации найдут обходные пути. Останется лишь осадок — раздражение миллионов граждан, утрата доверия к государству, разрушение волонтёрских сетей, критически важных для армии.
И вопрос, который уже звучит в комментариях под каждым постом о блокировке: если власть не уважает мнение народа, игнорирует запросы военных и ломает работающие инструменты вместо того, чтобы учиться ими пользоваться — чьи интересы она на самом деле защищает?
Ответ на этот вопрос, увы, даёт не столько анализ законодательства, сколько соотношение лайков под постами о причудах Роскомнадзора — десять к одному против. Цифровой народ уже проголосовал. Осталось понять, услышит ли его власть до того, как будет слишком поздно.
Ну и последнее: «Я вижу и читаю заявления Роскомнадзора о том, что принято решение тормозить работу Telegram в связи с тем, что компания не выполняет требования российского законодательства. Ну, очень жаль, что компания не выполняет, но есть закон, который нужно выполнять»,— заявил Песков.
Слова о необходимости выполнении закона из уст Пескова - это, конечно, сильный ход, сейчас вся Россия в это поверит и успокоится...