Говорят, она вошла в бутик Cartier, ведя на поводке… живого крокодила — и невозмутимо поинтересовалась, сможет ли он "погостить" здесь. Так Мария Феликс — мексиканская кинодива, известная как La Doña, — решила, что ювелирам стоит внимательно изучить натуру, прежде чем создавать украшение в ее честь.
Но одного взгляда оказалось достаточно. Так появилось ожерелье, изображающее двух полностью подвижных крокодилов, выполненных из 1 023 желтых бриллиантов, 1 060 изумрудов и двух кабошонных рубинов. Украшение мгновенно заняло свое место в ювелирной семье — рядом с бриллиантовым ожерельем Марии-Луизы, ожерельем Патиалы и Tutti Frutti Дейзи Феллоуз.
В том же 1975 году лорд Сноудон запечатлел Феликс в этом единственном в своем роде ожерелье. На ней — крокодилы Cartier, два браслета-змеи, массивные золотые цепи, кольца, и огромная черная шляпа с двойным украшенным ремнем, словно ювелирная версия шляпной ленты. Между губ — сигарета, пепел вот-вот упадет.
Слишком? — будто спрашивает она.
Ни в коем случае. И в 1975 году — уж точно нет.
Не стоит и говорить, что вечная сила эксцентричного личного стиля и удивительные по своему исполнению украшения сделали этот портрет одним из самых цитируемых ювелирных образов в мировой истории.
Кроме самой Марии Феликс, то самое — роковое — ожерелье надевали лишь однажды. Моника Беллуччи на Каннском фестивале 2006 года носила его просто и элегантно — с белой рубашкой и черной бальной юбкой. И да, бесспорно, сегодня крокодилы принадлежат исключительно коллекциям Cartier. Но этот образ — крокодил, сверкающий на шее женщины, которая никогда не просила разрешения быть собой, — остался навсегда с Марией Феликс.
