Август 1920 года. Гражданская война в России подходит к концу, но в сердце страны, в Тамбовской губернии, вспыхивает новый, не менее ожесточённый конфликт. Тысячи крестьян, доведённых до отчаяния продразвёрсткой (фактически грабежом «продотрядами»), поднимают восстание под лозунгом «Советы без коммунистов!». Во главе встаёт бывший эсер, начальник милиции Александр Антонов. «Антоновщина» охватывает несколько губерний, и к весне 1921 года для её подавления большевики бросают огромные силы — 55 тысяч штыков. Командовать операцией назначают одного из самых успешных красных командармов — Михаила Тухачевского.
Гений войны против «бандитов»
Выбор пал на Тухачевского не случайно. Это был блестящий тактик, разгромивший Колчака и Деникина. Он был жёсток, решителен и обладал опытом «зачистки» территорий. Вместе с ним прибыла элита РККА: начальник штаба Николай Какурин и командарм Иероним Уборевич. Политическое руководство осуществлял Владимир Антонов-Овсеенко. Ирония судьбы: все они спустя 15 лет будут расстреляны Сталиным, но в 1921-м их задача была одна — тотально уничтожить восстание любыми средствами.
Уступка и террор
Парадоксально, но именно в разгар карательной операции большевики идут на уступки: вводят продналог вместо грабительской развёрстки, а в марте 1921-го объявляют о НЭПе. Это был расчётливый ход, чтобы расколоть крестьян. Но на Тамбовщине главным аргументом оставался террор, санкционированный приказами за подписями Тухачевского и Антонова-Овсеенко.
Беспощадные приказы
11 июня 1921 года за подписью Овсеенко и Тухачевского вышел приказ о взятии заложников из числа семей «бандитов» и их расстреле без суда:
«1. Граждан, отказывающихся называть своё имя, расстреливать на месте без суда. 2. Селениям, в которых скрывается оружие, властью уполиткомиссии или райполиткомиссии объявлять приговор об изъятии заложников и расстреливать таковых в случае несдачи оружия. 3. В случае нахождения спрятанного оружия расстреливать на месте без суда старшего работника в семье. 4. Семья, в доме которой укрылся бандит, подлежит аресту и высылке из губернии, имущество её конфискуется, старший работник в этой семье расстреливается без суда. 5. Семьи, укрывающие членов семьи или имущество бандитов, рассматривать как бандитов, и старшего работника этой семьи расстреливать на месте без суда. 6. В случае бегства семьи бандита имущество таковой распределять между верными Советской власти крестьянами, а оставленные дома сжигать или разбирать. 7. Настоящий приказ проводить в жизнь сурово и беспощадно».
12 июня Тухачевский и Какурин подписали приказ:
«1. Леса, где прячутся бандиты, очистить ядовитыми газами, точно рассчитывать, чтобы облако удушливых газов распространялось полностью по всему лесу, уничтожая всё, что в нём пряталось. 2. Инспектору артиллерии немедленно подать на места потребное количество баллонов с ядовитыми газами и нужных специалистов. 3. Начальникам боевых участков настойчиво и энергично выполнять настоящий приказ».
«Крепостное право» в СССР: почему колхозникам не давали паспортов
Снаряды с хлорпикрином были применены, причём от них пострадали не только вооружённые мятежники, но и население деревень, хотя боевой эффект от их использования был незначителен.
23 июня Овсеенко и Тухачевский выпустили подробную инструкцию войскам, как нужно проводить «чистки»:
«По прибытии на место волость оцепляется, берутся 60-100 наиболее видных лиц в качестве заложников и вводится осадное положение… Жителям даётся 2 часа на выдачу бандитов и оружия, а также бандитских семей, и население ставится в известность, что в случае отказа дать упомянутые сведения заложники будут расстреляны через два часа. Если население бандитов и оружия не указало по истечении двухчасового срока, сход собирается вторично и взятые заложники на глазах у населения расстреливаются, после чего берутся новые заложники и собравшимся на сход вторично предлагается выдать бандитов и оружие… Каждый должен дать показания, не отговариваясь незнанием. В случае упорства проводятся новые расстрелы».
«Без расстрелов ничего не получается, – доносил Тухачевский в центр. – Расстрелы в одном селении на другие не действуют, пока в них не будет проведена такая же мера».
В 1937-38 гг. Тухачевский и многие его товарищи по подавлению Тамбовского мятежа были арестованы и расстреляны по приказу Сталина за «преступление», которого не было. Но может ли факт незаконной репрессии реабилитировать репрессированного в отношении других, реально совершённых им преступлений? Стоило бы задуматься над этим вопросом, видя в наших городах памятники Тухачевскому и улицы, названные его именем.