Это был не просто очередной эфир в рамках актерской беседы. Диалог Константина Богомолова с Вадимом Верником в программе "Актерская студия" превратился в манифест, в публичную постановку диагноза целому поколению и системе, его воспитавшей.
Новоиспеченный ректор Школы-студии МХАТ, фигура сама по себе вызывающая полярные оценки, обрушил на зрителей не поток эмоций, а холодный, выверенный анализ кризиса, который многие предпочитали не замечать.
И этот анализ оказался беспощадным.
Тревога не дилетанта, а цеховика
Важно понять: Богомолов высказывается не как сторонний критик или журналист, ищущий хлесткий заголовок. Его позиция - это позиция практика, годами наблюдающего за процессом изнутри, и теперь - ответственного руководителя, в чьих руках будущее одного из главных театральных вузов страны.
Его слова "с каждым годом это всё более и более катастрофично" - не риторическое преувеличение, а вывод, сделанный на основе многолетнего просмотра выпускных показов лучших театральных училищ, начиная с 2010-х годов.
Что же он видит? Не отсутствие харизмы или сценического обаяния. Не недостаток технических навыков. Нечто более фундаментальное и потому более пугающее.
Когда классика становится мертвым языком: кризис понимания
Главный удар своей критики Богомолов наносит по интеллектуальной, смысловой составляющей профессии. Шокирующий для публики тезис звучит так: современные молодые артисты зачастую не понимают текстов, которые являются воздухом и почвой русского театра.
- "Они читают и не понимают слов, которые произносятся в шедеврах Чехова, Тургенева, Толстого, Достоевского - они их реально не знают", - констатирует режиссер.
Представьте себе музыканта, не понимающего нот, или архитектора, не видящего разницы между материалами. Для актера слово - такой же базовый инструмент, такой же материал.
И если этот материал - язык классической драматургии - воспринимается как нечто архаичное, инопланетное, требующее перевода, то о какой глубине интерпретации, о каком проживании роли может идти речь? Актер превращается в декламатора непонятных ему заклинаний.
Богомолов вскрывает не просто пробел в образовании, а трещину в культурной преемственности, разрыв между поколениями, для которых одни и те же слова несут абсолютно разную смысловую и эмоциональную нагрузку.
От "будущих звезд" к "недоартистам": проблема самоощущения
Жесткое, почти оскорбительное определение "недоартист", которое Богомолов применяет к части молодежи, вытекает именно из этого. По его мнению, артист - это не тот, кто умеет эффектно предъявить себя на сцене или перед камерой.
Это, в первую очередь, интеллектуал, глубокий аналитик человеческой природы и текста, ремесленник, владеющий своим инструментом - словом - в совершенстве. Если этого базы нет, перед нами лишь имитация, поверхностная оболочка без содержания.
И здесь режиссер указывает на вторую сторону проблемы: отсутствие внутренней потребности "улучшить себя". Речь о любопытстве, о голоде к знаниям, о том самом культурном багаже, который нельзя взять из учебника по зачету, а можно только накопить через постоянное, жадное чтение, вдумчивое посещение спектаклей и музеев, через диалог с более опытными коллегами.
Богомолов с сожалением отмечает, что этот двигатель внутреннего роста у многих абитуриентов и студентов сегодня либо слаб, либо отсутствует вовсе.
Жесткая перезагрузка: метод Богомолова
Что же предлагает новый ректор в качестве лечения? Не косметические процедуры, а системную "жесткую перезагрузку". Его программа действий, судя по высказываниям, основана на возвращении к принципам фундаментальности и требовательности.
- Ужесточение образовательного процесса. Богомолов выступает за то, чтобы "заставить" студентов получать знания. Это слово - "заставить" - ключевое. Оно отражает его убежденность в том, что либеральный, потакающий подход себя исчерпал. Нужна дисциплина ума, жесткие требования к кругозору и базовым навыкам.
- Реформа методик. Прозвучавший призыв к реформированию театрального образования говорит о том, что Богомолов видит проблему не только в студентах, но и в устаревших или неэффективных способах передачи знаний. Ему предстоит найти баланс между сохранением уникальной мхатовской школы и внедрением методов, способных достучаться до современного, "цифрового" поколения.
- Личная ответственность и пример. Его готовность совмещать руководство тремя крупными институциями (Театр на Малой Бронной, Сцена "Мельников", Школа-студия МХАТ) - это не жест тщеславия, а сигнал: он берет на себя максимальную ответственность и готов лично участвовать в этой сложнейшей работе. Он будет не только администратором, но и прямым проводником своих принципов.
Почему этот скандал - возможность?
Назначение Богомолова ректором уже вызвало бурю - от настороженного недоумения до открытого неприятия со стороны части театрального сообщества. Однако именно его непростая репутация "возмутителя спокойствия" может стать главным козырем.
Он не бюрократ, который будет лакировать отчеты. Он - радикальный художник, привыкший действовать прямолинейно и без оглядки на авторитеты. Его критика - это болезненный, но необходимый укол адреналина в тело отечественного театрального образования.
Он ставит перед системой и обществом неудобные, но жизненно важные вопросы: что такое артист сегодня? Каким должен быть его культурный минимум? Как учить тех, кто вырос в другом информационном поле?
Ответы на эти вопросы определит не только судьбу Школы-студии МХАТ, но и лицо русского театра на десятилетия вперед. И в этой масштабной, драматической постановке под названием "Будущее театра" Константин Богомолов теперь - и режиссер, и главный действующий персонаж, несущий на своих плечах тяжесть колоссальных ожиданий и еще более колоссальной ответственности.
Его следующий шаг будет ждали с напряжением, сравнимым с премьерой самого ожидаемого спектакля сезона.