На следующее утро солнце пробивалось сквозь тяжёлые шторы спальни, но в доме Корханов оно казалось тусклым, словно старые стены впитывали свет. Сейран проснулась первой, осторожно высвободившись из объятий Ферита. Эмир ещё спал в своей комнате, а Латиф, судя по шуму на кухне, уже готовил завтрак — его способ справляться с хаосом.
Ферит сел на кровати, потирая виски. Папка "Проект Мезиде" лежала на прикроватном столике, как бомба с тикающим механизмом.
— Звони Пелин, — сказала Сейран, надевая халат. — Чем раньше, тем лучше. Если её родственники в ювелирном бизнесе, они могут знать Эмироглу.
Ферит кивнул, но пальцы замерли над телефоном. Пелин — бывшая невеста, источник боли. Но теперь она казалась единственным мостиком в паутину тайн.
— Ладно, — буркнул он. — Только без лишних разговоров о прошлом.
Она вышла первой, бросив через плечо:
— Прошлое уже везде, Ферит. В этой папке оно просто получило имя.
Пелин приехала через час, на своей чёрной машине, с видом человека, который привык к чужим кризисам. Волосы собраны в строгий хвост, костюм — как броня. Она вошла в гостиную, не тратя время на приветствия.
— Ты выглядишь так, будто увидел привидение Халиса, — заметила она, садясь напротив. — Латиф намекнул по телефону. Что стряслось?
Ферит молча подвинул ей папку и фото Мехмета Эмироглу. Сейран стояла у окна, скрестив руки.
Пелин листала страницы, брови ползли вверх. Наконец, замерла на газетном вырезке.
— Эмироглу... — протянула она. — Мой дядя по материнской линии делал с ними дела в 90-х. Ювелирка, контракты на поставки. Мехмет был упрямым, как осёл. Говорили, его сын пропал — то ли несчастный случай, то ли кто-то "помог". Никто не копал глубоко, полиция закрыла дело.
— А связь с Корханами? — спросила Сейран резко.
Пелин усмехнулась, но без тепла.
— Халис был мастером таких "заморозок". Долг Эмироглу — за поставки золота, которые Корханы не вернули. Взамен — обещание: если родится наследник, он "покроет" потерю. Браком, деньгами или... ребёнком. Классика.
Ферит сжал кулаки.
— И наш ребёнок — в этом списке?
— Похоже, да, — кивнула Пелин. — Но есть нюанс. Мехмет умер пять лет назад, а его вдова, Айше Эмироглу, жива. В Стамбуле, в старом особняке у Босфора. Она не прощает долгов. Если узнает о папке...
Сейран перебила:
— Мы не заплатим. Ни деньгами, ни браком. Это не сделка, а рабство.
Пелин посмотрела на её живот, потом на Ферита.
— Тогда езжайте к ней сами. Но предупреждаю: Айше — не Халис. Она не пишет письма из могилы. Она действует. И у неё есть сын от второго брака — Сафар. Ему около тридцати, и он... интересный тип. Говорят, ищет "семейные связи".
В этот момент зазвонил телефон Ферита. Номер незнакомый, стамбульский код.
— Алло? — ответил он.
Голос на том конце был низким, с лёгким акцентом.
— Ферит Корхан? Это Сафар Эмироглу. Нам нужно поговорить о проекте Мезиде. И о вашем ребёнке. Я уже в пути.
Линия замолчала. В гостиной повисла тишина, густая, как дым.
Сейран схватила руку Ферита.
— Они знают, — прошептала она. — Уже.
Пелин встала, собирая сумку.
— Добро пожаловать в настоящую игру, — сказала она. — Теперь вы не одни. Но помните: в таких семьях "помощь" всегда с подвохом.
Дверь особняка хлопнула через полчаса. Сафар Эмироглу вошёл уверенно, высокий, с тёмными глазами деда и улыбкой, которая не доходила до глаз. В руках — похожая папка.
— Приветствую, — сказал он. — Дедушка Мехмет оставил инструкции. Пора закрывать старые счёты.
Ферит встал, загораживая Сейран.
— С этого момента счета ведём мы, — отрезал он. — И наш ребёнок не пешка.
Сафар рассмеялся тихо.
— Посмотрим. Проект Мезиде — не просто долг. Это шанс для всех. Или конец.
За окном собирались тучи. Тихий день Корханов закончился, и новая буря уже стучала в дверь.
