— Оль, я не понял, у нас карту взломали, что ли? Сто пятьдесят тысяч куда-то улетели, — настороженно сказал Виктор жене и сунул экран со счётом ей под нос.
Ольга даже не посмотрела на дисплей. Она продолжала спокойно разбираться с документами на компьютере.
— Никто никого не взламывал. Это на путёвку моей маме, — ровным голосом сообщила она. — Я решила отправить её в санаторий в Кисловодск. Она с осени жалуется на то, что у неё болит спина. А там целебные грязи, термальные источники и все такое.
Виктор опешил. Он открыл рот, закрыл его, потом снова открыл, пытаясь подобрать приличные слова, но удалось ему это далеко не сразу.
— Оль, ты в своём уме? Сто пятьдесят тысяч! Мы же договаривались, что крупные траты — только через семейный совет! Это же наша финансовая подушка, наш неприкосновенный запас! Нам же ещё машину чинить!
— Витя… А где был твой семейный совет, когда ты купил айфон своей маме? — нахмурилась Ольга. — Вообще-то там ещё и мои премии, и я решила потратить их именно так.
— Тогда были совсем другие обстоятельства! Нельзя швыряться деньгами так бездумно, сейчас не то время! Мы же семья, мы должны смотреть в одну сторону! А если завтра что-то случится?
«Мы семья». Как часто Ольга слышала эту фразу. Раньше это было для неё законом, но, как выяснилось, некоторые законы работают только в одну сторону.
…Когда-то расстановка сил была совсем иной. Виктор был главным добытчиком, а Ольга сидела в затяжном декрете, перебиваясь копеечными подработками. Тогда в их семье действовало негласное правило: кто деньги приносит, тот и музыку заказывает. Хотя на словах всё было вроде бы поровну.
Зарабатывал Виктор вполне прилично. На их семью хватало с головой. Жену и дочку он не обижал, но когда дело касалось мам — начиналась игра в одни ворота.
Полтора года назад у свекрови, Анны Сергеевны, сломался телевизор. Виктор в тот же вечер, никого не спрашивая, заказал огромную плазму.
— Мама одна живёт, Оль, — сказал он тогда. — Ей скучно. Телевизор — её единственная радость. Не в стену же ей смотреть?
Ольга кивала. Действительно, не могут же они оставить пожилого человека без развлечений. Семья же.
А через неделю у её собственной мамы, Нины, сломалась молния на единственной зимней куртке. Мама, стесняясь, позвонила и спросила, не могут ли они одолжить пару тысяч до зарплаты.
Ольга пошла к мужу.
— Вить, маме на куртку надо. Там совсем беда.
Виктор тогда лишь поморщился.
— Слушай, ну сейчас совсем не до этого. Мы же только-только телек купили, плюс страховка на машину подходит. Может, пусть она сдаст её в ремонт? Или в осенней походит, морозов же нет ещё сильных. Месяцок потерпит?
И мама терпела. Ходила в лёгонькой осенней куртке, надевая под неё два свитера, пока Ольга тайком не сэкономила на продуктах и не выкроила ей хоть какую-то сумму.
В их семье потребности свекрови были святым. А вот мама Ольги могла и подождать.
Любая поездка свекрови на море подавалась под видом необходимости.
— Врач сказал, что ей нужен морской воздух, — пояснял Виктор. — Да и Дашеньку заодно свозит. Они редко видятся, мама соскучилась.
Мама Ольги, у которой было не меньше болячек, почему-то должна была довольствоваться свежим воздухом на даче. И это при том, что она регулярно присматривала за внучкой. Но даже это Виктор выворачивал в пользу своей матери.
Однажды Ольга не выдержала.
У Анны Сергеевны был юбилей. Шестьдесят лет. Виктор готовился к этому событию как к коронации. Он сказал, что выберет подарок сам, и целую неделю ходил довольный, загадочно улыбаясь.
Уже за семейным ужином он гордо положил на стол конверт.
— Мама, — торжественно начал он. — Мы тут посоветовались и решили. Ты полетишь в Турцию. Я помню, как ты всегда хотела побывать там, но раньше у меня не было возможности помочь тебе, а сейчас — есть.
Свекровь ахнула, прослезилась и бросилась обнимать сына. Ольга сидела рядом с кривой натянутой улыбкой, чувствуя, как внутри всё распирает от обиды.
«Мы посоветовались». Он даже не спросил её. Просто поставил перед фактом.
Ровно через месяц наступил день рождения мамы Ольги. Не юбилей, конечно, пятьдесят восемь лет, но дата тоже важная.
За два дня до праздника Ольга робко спросила мужа:
— Вить, что маме дарить будем? У неё старая стиральная машинка сгорела, может, новую хорошую возьмём?
— Оль… Ну ты же понимаешь, мы на Турцию выложились по полной. Сейчас с финансами туго. Возьми ей цветы и тортик. Ну, или пусть сама выберет что-нибудь тысяч на пять.
Ольгу тогда будто в холодную воду окунули.
— Пять тысяч? Витя, ты серьёзно? Получается, твоей маме — курорт, а моей — так, подачку?
Виктор тогда впервые показал зубы. Он посмотрел на жену, нахмурился и выдал:
— Я зарабатываю эти деньги. Я сейчас главный добытчик в семье. По-моему, это нормально, что я решаю, на что их тратить. Хочешь дарить стиральные машинки — сама зарабатывай на них.
Ольга проглотила эти слова вместе со слезами. Она ничего не ответила, просто ушла в ванную и проревела там полчаса, включив воду.
Но жизнь — штука ироничная. Полгода назад в компании Виктора начались сокращения. Его не уволили, но урезали все премии и бонусы, посадив на голый оклад. А Ольга, выйдя из декрета, неожиданно для всех (и для самой себя) получила предложение от старого знакомого. Теперь её зарплата вдвое превышала доход «главного добытчика».
— Мы семья, Витя, — тихо согласилась Ольга, вынырнув из воспоминаний. — Именно поэтому моя мама едет лечиться.
Виктор аж покраснел от возмущения. Он не привык к тому, что его жена теперь может дать ему отпор.
— Оля, скажи честно. Ты это мне назло? Это месть, да? Ты просто мстишь мне за Турцию?
— Нет, Витя. Это не месть. Это восстановление баланса. Просто теперь добытчик — я. И, как ты когда-то сказал, мне и решать, куда и на что тратить деньги. А то у тебя вроде как все равны, но кто-то равнее.
Виктор смотрел на жену с искренним непониманием. В его маленькой вселенной, где он всегда был прав как добытчик, что-то перевернулось. Он не мог поверить, что его собственные правила обернулись против него.
Ольга прошла мимо остолбеневшего мужа в спальню, оставив его наедине с телефоном и разрушенной картиной мира.
Виктор, конечно, обиделся. В тот день он демонстративно ушёл спать в гостиную, громко хлопнув дверью. Ольга же чувствовала себя как никогда спокойно. Она вернула мужу его же бумеранг, запущенный полгода назад.
Она не собиралась доводить дело до развода. Если не считать разногласий по поводу их родителей, они жили вполне неплохо. Да и, чего уж греха таить, не в её интересах было уходить с маленькой дочерью. Ольга хотела проучить мужа и добиться хотя бы подобия равенства.
Неделю они жили как соседи. Виктор демонстративно молчал, покупал себе пельмени и спал на диване.
Ольга не пыталась помириться. Она тем временем наслаждалась фотографиями, которые мама присылала из Кисловодска: вот она в «Долине нарзанов», вот гуляет по парку, вот пьёт кислородный коктейль.
В пятницу вечером Виктор вдруг соизволил зайти к Ольге в спальню.
— Нам надо поговорить, — буркнул он, садясь на кровать. — Так жить нельзя.
Ольга отложила телефон.
— Слушаю.
— Раз мы не умеем договариваться по-человечески... Давай вести учёт. Чтобы никому не было обидно. Подарки мамам — строго на одинаковые суммы. Помощь — поровну. Если моей пять тысяч — то и твоей пять. Если твоей путёвка — то и моей путёвка. Вроде, всё честно.
Ольга едва сдержала усмешку. Как забавно. Когда он получал больше, о равенстве речи не шло. «Я добытчик, я решаю». А стоило ему потерять свои позиции, как он тут же вспомнил про честность.
— Честно, — кивнула она. — Но с одним условием. Очерёдность помощи выбираю я.
— В смысле? — нахмурился Виктор.
— В прямом. Скоро лето. Недавно ты сам сказал, что надо бы обеих бабушек и дочку отправить на море. Я согласна. Бюджет нам позволяет. Но есть нюанс.
Виктор напрягся. Он чуял подвох.
— Какой ещё нюанс?
— Моя мама едет с Дашей в июне. А твоя — в августе.
— Почему это? — возмутился Виктор. — В августе самая жара, ещё и цены выше! Логичнее мою маму отправить в июне, у неё с давлением проблемы, ей жара…
— Нет, Витя, — перебила Ольга мужа. — Моя мама едет первой.
— Да какая разница?!
— Большая. Я не хочу, чтобы получилось как всегда. В июне мы отправим твою маму, потратим кучу денег, а к августу у нас внезапно сломается машина или тебя уволят. И моя мама снова останется с носом, потому что «обстоятельства».
Виктор покраснел. Он открыл рот, чтобы возразить, обвинить её в недоверии, но осёкся. Крыть было нечем. С курткой и Турцией всё именно так и было.
— Хорошо, — выдавил он, отводя взгляд. — Пусть твоя едет первой. Договорились.
В итоге в семье воцарился мир. Однако Ольга усвоила урок.
Равенство и честность — это прекрасно. Подсчёты — это удобно. Но жизнь показала: иногда справедливость в семье держится не на честном слове мужа, а на зарплате жены.
Теперь Ольга каждый месяц переводила часть своих денег на отдельный накопительный счёт. Счёт, о котором Виктор не знает и никогда не узнает. Так, на всякий случай. Чтобы в следующий раз, когда правила игры изменятся, ей не пришлось выпрашивать деньги на куртку для матери.
Дорогие мои! Если вы не хотите потерять меня и мои рассказы, переходите и подписывайтесь на мой одноименный канал "Одиночество за монитором" в тг. Там вам предоставляется прекрасная возможность первыми читать мои истории и общаться лично со мной в чате) И по многочисленным просьбам мой одноименный канал в Максе. У кого плохая связь в тг, добро пожаловать!