Начало истории новичка на Эльбрусе тут:
— Сергей, а если все же наверх, но не с вами? - задал вопрос Сергею папик Роман после ухода Ольги на канатку.
Сергей понял вопрос сразу. Он видел, что Оля и Роман не слабые, просто Роман не привык быть частью аморфной массы, а Оля играла в то, что привычно Роме - подчинение сильному. И главное — Сергей не хотел быть тем, кто решает за них, смогут они дойти или нет. Но в группе они не готовы, группа требует усреднения, для Романа не комфортное вообще.
— Внизу можно найти частного инструктора, — сказал он, — прекрасную спортсменку. Аня из Пятигорска, триста раз на Эль ходила, будет стоить дополнительно тысяч 30 примерно. Я ее видел вчера у канатки — она только своих вниз спустила, говорила что несколько дней не занята. Пойдёте с ней как индивидуалы. Сами будете решать, где развернуться. Надо пробовать!
Пока мы наверху возились на занятиях со снарягой, Оля действительно съездила вниз. Получила ЦУ от Романа, - быстро, чётко, по-деловому. И вернулась не одна. Анна появилась без шума.
Невысокая, собранная, без лишних слов. Она взяла Олю и Романа как индивидуальных туристов - без обещаний и без “мы обязательно”. Только маршрут и решение по ходу.
Её план тренировки для ребят был не дешевый, но простой и очень грамотный:
— Ратрак до четырёх с половиной. Это нижняя часть Пастухов. Дальше ногами, спокойно, без геройства — до пяти тысяч, до ратрака-утопленника.
Сидим на солнышке, смотрим состояние. Потом пешком вниз, к разворотной площадке у низа Пастухов. Там встречаемся с группой.
Когда мы вечером собрались на ужин, дверь столовки открылась, и Оля вошла как будто никуда и не уходила. Рома за ней. И Анна — последней.
Оля была свежая и вполне себе бодрая, а у Романа появился чёткий деловой и вполне реализуемый план восхождения на вершину и он перестал выглядеть рохлей - он вошел в свою стихию: план — варианты — решение.
Без снаряги и грусти на лице, в обнимку с Ольгой - оказалось он вполне себе моложавый, чуть подержанный джентельмен, который очень прилично смотрится в паре с ней.
В ночь завтра они выходят на ратраке вместе со всеми, но со своим инструктором и идут со своим темпом и со своей ответственностью. И от этого всем стало намного спокойнее - где-то неподалеку будет еще одна «поддержка», если что…
За длинным столом в столовке приюта пахло гречкой, тушёнкой и мокрыми варежками. Радиатор гудел, как старый трактор, окна заинднвели, в углу стояли примерзшие к полу носки, которые давно никто не считал своими.
Закир начал с простого вопроса:
— Ну что коллеги-горолазы, есть самоотводы?
Любовь Ивановна улыбнулась. У неё была та самая улыбка людей, которые давно всё решили.
— Мы с дедом подумали, — сказала она, — завтра погода хорошая, мы с Генкой съездим на ратраке до пяти тысяч, до косой полки, пофотографируемся и вернёмся. А дед пусть идёт дальше. Мы подождём. Гена кивнул, не отрываясь от телефона. Бабушка аккуратно сложила салфетку.
— Я не хочу мешать, — добавила она спокойно. — Я своё уже отходила.
Закир посмотрел на неё с уважением. Настоящим, без слов.
— Принято, — сказал он.
Закир перевёл взгляд дальше.
Вика сидела рядом с Ильёй. Они не держались за руки, но между ними было однозначное чувство «мы».
— Я пойду с ратрака, — сказала Вика. — С пяти тысяч.
Сергей приподнял бровь.
— Ты могла бы идти от приюта.
— Я знаю, — ответила она и на секунду посмотрела на Игоря. — Но я не хочу идти без него.
Игорь покраснел. Потом выпрямился.
— Я пойду, — сказал он. — Я справлюсь.
Татьяна сидела напротив, молчала. Не вмешивалась. И в этом молчании было больше счастья, чем в любых словах.
— Хорошо, — сказал Сергей. — Тогда вы двое — с ратрака.
Он посмотрел на нас остальных.
— Итак. В группе остаются: Алексей Петрович, Вика с Игорем, Татьяна, Амина, Оксана, молодожёны Лена и Данила плюс Володя. Десять человек. Мы с Закиром идём одной группой, без деления. Все — с ратрака.
Ира останется.
— Ириш, без обид, ты не потянешь.
Он оглядел стол ещё раз, будто пересчитывал не людей, а шансы каждого.
— Остальные. Вы в группе не потому, что “точно сможете”. А потому, что пока не развалились. Это не гарантия, это аванс. Завтра аванс может закончится у любого. Если ночью кому-то станет плохо, — продолжил Сергей, — говорите. Не геройствуем. Герои тут долго не живут.
Ира резко повернулась к Закиру.
— Подожди, — сказала она быстро, - я же нормально шла. Да, тяжело, но всем было тяжело. Ты сам видел.
Она говорила не громко, но в голосе уже появилось напряжение.
— Я не просила, чтобы меня тащили, я шла сама.
Закир поднял взгляд. Спокойный, без суеты. И от этого спокойствия Ире стало ещё хуже.
— То есть ты… ты тоже считаешь, что мне вниз?
Она смотрела на него так, будто он сейчас должен был сделать выбор не профессиональный, а личный. Именно сейчас он должен прикрыть, поддержать, встать на её сторону.
На секунду за столом стало очень тихо.
— Я считаю, — сказал Закир после паузы, — что ты уже сегодня надеялась не на себя, а на меня. А завтра это станет ещё заметнее. И это опасно не только для тебя - для всей группы.
Ира криво усмехнулась.
— Отлично. То есть вы меня просто сливаете.
— Нет, — ответил он. — Я тебя останавливаю.
— Очень удобно, — бросила она. — Сильных ведёте, слабых — в утиль.
Амина дёрнулась, хотела что-то сказать, но промолчала.
Лена сжала руку Данилы под столом.
Сергей вмешался:
— Ира, не надо это сейчас в личное переводить.
— А куда мне переводить? — резко сказала она. — Я что, зря здесь жила, мерзла, платила деньги? Я рассчитывала, что вы… — она запнулась, — что вы посмотрите по ходу.
Она снова посмотрела на Закира. Почти с упрёком.
— Я думала, ты поможешь.
Закир выдержал паузу, не отвёл взгляд.
— Я помогаю, — сказал он. — Именно сейчас.
Это был конец. Ира резко отодвинула тарелку.
— Прекрасно. Тогда считайте, что решение принято: я не иду.
В её голосе не было согласия. Только злость и обида, замешанные на страхе, который она так и не смогла себе признать. Она встала.
— Спасибо за честность, — сказала она уже на выходе. — Особенно тебе.
И вышла, хлопнув дверью чуть сильнее, чем нужно.
Несколько секунд никто не говорил.
Потом Сергей выдохнул:
— Ей завтра станет легче, — сказал он тихо. — А сегодня — пусть злится. Это нормальная стадия.
Я сидела и чувствовала странное, неприятное сосание под ложечкой, потому что понимала: если бы на месте Иры была я — я бы тоже надеялась, что меня прикроют. И ровно так же злилась бы, если бы не прикрыли.
— Всё, — сказал Сергей. — Ужин доедаем и спать. Сегодня был длинный день, а завтра еще длиннее: до 11 не суетимся - отсыпаемся и неспешно завтракаем, потом повторяем занятия с ледорубом, дальше собираем рюкзаки на выход, проверяемся, ужинаем в 17,00 и идем спать. Встаем в два часа ночи, в 2.15 завтрак, в три выход на гору. В 3.15 ночи в нас ратрак и он ждать не будет - тут по записи на время: пару десятков групп на горе и всем ратрак в одно время нужен. Назад вернемся часа в 2 дня, если оплатите ратрак вниз. Если пешком - то еще пару часов. И еще важно успеть до пяти на канатку, а то придется до самого низу пешком.
… Свет в балке погасили рано. Разговоры как-то не клеились.
Я залезла в спальник, повернулась к стене и долго лежала, уставившись в фанеру. Балок скрипел, кто-то ворочался, кто-то сопел, кто-то слушал музыку, которую было слышно даже через наушники.
Мысли шли по кругу, как карусель. Ира - она и правда верила, что он сейчас скажет: «Ладно, идёшь». И не потому что она сильная, а потому что ОН рядом.
Меня это кольнуло, потому, что и я бы ждала от него того же: если что, меня прикроют. Не как участника группы — как женщину.
А он никого не прикрывал. Он работал. И всё, что я принимала за интерес, за внимание, за флирт, на самом деле было другим: проверкой снаряжения, темпа шага, дыхания, хода мыслей - готовности к горе. Он не выбирал — он оценивал.
И Иру он не «слил». Он сделал ровно то же, что делал со всеми: остановил там, где дальше начиналась рулетка.
От этой мысли стало стыдно - от собственной глупости. Я вспомнила, как злилась, когда он шёл рядом с Ирой. Как внутри всё сжималось от ревности, от этого детского «почему не я».
А теперь вдруг стало ясно: мне было не обидно — мне было страшно. Страшно идти самой. Страшно быть без опоры. Страшно, что завтра, на высоте, никто не будет смотреть на меня особенно жалеть.
Горняшка всё это усилила, размазала, выкрутила на максимум.
Я повернулась на спину. Потолок был тёмный, местами покрытый инеем.
Дышать было тяжело, но уже привычно. И вдруг пришла ещё одна мысль, от которой стало совсем неуютно: а если завтра скажут «ты вниз» — я как отреагирую?
Я представила себя на месте Иры. Как я смотрю на Закира, как жду, что он скажет не то, что должен, а то, что мне хочется услышать.
И поняла: если я пойду наверх — это должно быть без ожиданий. Ни от горы. Ни от людей. Ни от него. Только я, моё дыхание и мой шаг.
Гора - это про ответственность, которую нельзя ни на кого переложить.
Я втянула воздух поглубже, насколько позволяли лёгкие, и медленно выдохнула. Завтра будет длинный день. Очень длинный. И если мне повезёт, я узнаю где именно моя граница, чего я смогу и чего стою.
Только сейчас я поняла, что всю мою сознательную жизнь меня кто-то прикрывал.
Я подтянула спальник к подбородку и закрыла глаза. Теперь прикрывать себя придётся самой.
ПЕРВЫЙ ВОПРОС! Кто дойдет до вершины?
ВТОРОЙ ВОПРОС! С кем будет роман у Оксаны?
Коллеги, пожалуйста, помогайте, накидывайте идеи. Я черпаю содержание будущей главы из ваших идей, из ваших рассказов о ваших приключениях.
Я пока сама не знаю кто и как дойдёт и в кого влюбится Оксана – зависит от того что накидайте вы в комментариях!
А помните, именно так и была написана книга «Восемь тысяч метров над уровнем мозга»? Именно вы заставили меня два года назад её написать. И многие главы родились под влиянием ваших комментариев к моим рассказам в этом блоге.
Сейчас она есть тут - по этой ссылке.
Жду ваши идеи!