«Они друг друга просто ненавидят». Заплатил за сеанс 5000, а услышал горькую правду, которую никто не говорит вслух.
Мой кабинет — это лаборатория, где вскрывают современные отношения. За последний год я услышал столько, что хватит на десятисерийный триллер. И главный сюжет — не любовь. Это холодная, тихая гражданская война.
Мужчины и женщины разошлись по разным траншеям, и ни те, ни другие не хотят идти на перемирие. Потому что считают условия противника — унизительными.
Со стороны женщин (30-45 лет, успешных, с квартирой и ипотекой) я слышу один и тот же рефрен, обёрнутый в разную бумагу: «Он мне ничего не даёт». И речь не о деньгах. Речь — об эмоциональной и эстетической «прибыли».
«Я прихожу с работы, где руковожу отделом, а дома меня ждет человек, чей главный интерес на вечер — дойти до 10-го уровня в мобильной стрелялке. Я пытаюсь говорить о книге, о выставке, о том, что внутри меня болит. А в ответ — мычание и взгляд поверх моего плеча на экран. Он эмоционально плоск. Как доска», — говорит мне Анна, 38 лет, PR-директор.
«Я трачу на косметолога, спортзал и психолога больше, чем он на себя за год. Я — проект, который я люблю и развиваю. А он… Он надел одно и то же потрёпанное худи на третье свидание. Как будто ему неважно, нравлюсь ли я ему. Или он просто не способен на усилие», — это Алёна, 35.
Их нежелание замуж и рожать — это не бунт против института семьи. Это калькуляция рисков. Зачем вкладываться в совместный проект с человеком, который не является активом? Который не приносит в общую жизнь ни глубины чувств, ни красоты взаимодействия, ни даже элементарного тонуса? Они не против мужчин. Они против инфантилизма, завёрнутого в мужское тело.
Но сейчас я отпускаю Анну и прошу войти Сергея, 42 года, IT-архитектора.
Он говорит иначе, но суть та же — обмен не равноценен.
«Меня с детства учили: твоя задача — обеспечивать. Я обеспечивал. Жену, потом бывшую жену с алиментами. Я — ходячий кошелёк. А что я получаю в ответ? Претензии, что мало эмоций, что не романтик. Я приползаю с работы, где мои мозги выжали в трубочку, и вместо тихой гавани — квест «угадай, о чём я молчу и почему обижена». И да, мне страшно. Потому что если что — она заберёт ребёнка, половину имущества, и я останусь в сорок лет у разбитого корыта, отрабатывая алименты. Зачем мне это?»
Он не хочет быть «добытчиком» в старом смысле слова. Он не отказывается работать. Он отказывается быть единственным финансовым донором в системе, где его вклад считается обязанностью, а не подвигом, и где его риски ничем не компенсированы. Он хочет партнёрства, где ответственность и риски — общие. Где его не считают функцией с кредиткой.
И вот они, эти два монолога, звучат в моей голове одновременно.
Ирония в том, что и Анна, и Сергей, по сути, хотят одного и того же: ценного партнёра. Того, кто будет усилителем, а не балластом. Кто будет вкладываться в общую жизнь эмоциями, деньгами, вниманием, внешним видом — всем пакетом.
Но их требования друг к другу выросли, а личные инвестиции в то, чтобы соответствовать этим требованиям — нет. Женщины, развиваясь, хотят равных по развитию мужчин. Многие мужчины застряли в парадигме «я и так нормальный, главное — работа есть». И наоборот: мужчины, устав быть «добытчиками-одиночками», хотят финансово ответственных женщин. А многие женщины всё ещё смотрят на мужчину как на основной финансовый план, пусть и не признаются в этом вслух.
Война объявлена. Но солдаты в ней не стреляют. Они просто не выходят на поле.
Они сидят по своим квартирам-крепостям, пролистывают тиндер, ходят на свидания как на допрос, и возвращаются ни с чем. Потому что проще считать виноватым весь противоположный пол, чем признать горькую правду: мы разучились быть ценимыми и ценными. Мы перестали инвестировать в то, что на самом деле нужно друг другу.
Мой сеанс закончен. Анна и Сергей не встретятся. Они даже не знают о существовании друг друга. Каждый ушёл, уверенный, что проблема — в «них», в тех, кто по ту сторону баррикад.
А я смотрю на панораму вечерней Москвы, где в миллионах окон горят такие же одинокие огни, и понимаю, что продаю не решение. Я продаю констатацию диагноза. И это, блин, самый востребованный товар на рынке.