-Отец, надеюсь, ты раскошелишься хотя бы на выпускной? - вопросила Лера.
Тон подразумевал только один ответ. Иначе на отца обрушится лавина дочернего негодования.
-Да, выбери себе платье тысяч за пять, - согласился щедрый папа. - Туфли там...специально поинтересовался, можно и за пару тысяч найти. Короче, должна уложиться в десятку.
-Ты сейчас серьёзно? - взвизгнула дочь.
-Куда уж серьёзней, - горько молвил Никодим, - мне же ещё за ресторан платить.
Дочь мгновенно стала похожа на рассерженного ежа. Волосы вздыбились, рот открылся в негодующем рыке, мелкие зубки заклацали от злости.
-Я молчала, когда ходила с копеечным телефоном....
-Ты не молчала, не надо, - отбрил подачу опытный в склоках с дочерью Никодим.
-Я ничего не говорила, когда носила джинсы за три копейки.
-Говорила, и много чего. И если джинсы за две тысячи - это для тебя три копейки...
-Кроссовки не брендовые.
-Сумочку пропустила, - напомнил Никодим, - за джинсами в твоих стенаниях всегда шла сумочка. Ты не права, Валерия. Я всегда был готов оплатить тебе дорогие компьютерные курсы. Как пример. Но тебя это не интересовало.
-Ты мне танцы не оплачивал! А мне нравилось!
-А как занятие танцами помогло бы тебе в жизни? Успехов ты там не достигла. И тебе не танцами нравилось заниматься, а ходить в красивых костюмах. Первых мест у тебя никогда не было. Мне надоели твои стенания. Возьми да сама заработай. Вот, кстати, у коллеги сын - стример. Папе автомобиль купил. Правда, умному мальчишке восемнадцать. Хорошо, у моего друга дочери пятнадцать, и она занимает первые места на олимпиадах по математике. Такой - чего бы не купить джинсы и кроссовки ценой в зарплату.
-Вы меня обязаны обувать и одевать вне зависимости от успехов. Закон смотри.
-А мы и не отказываемся.
-Надо мной все смеются! Одета как бомжиха.
-А почему ты у МЕНЯ требуешь деньги на свои расходы? - папа с железобетонным спокойствием продолжал тягостный разговор.
-Потому что ты мужчина. Мужчина должен семью содержать.
-Вот сейчас феминисткам, которые шли на смерть и в тюрьмы, ради того, чтобы женщина могла себя содержать сама и не зависеть от мужчин, стало обидно.
-Очень удобно, да? - на губах дочери зазмеилась саркастическая улыбка.
Никодим не впечатлился.
- Мужчина должен, мужчина обязан... А женщина, значит, ничего не должна? Только требовать и получать? Замечательная схема. Я вот тоже хочу. Хочу, чтобы, как в старые добрые времена, когда я приношу домой зарплату, на столе уже стояла жареная курица, которую ты сама ощипала, а не доставка, которую ты заказываешь на мою же карту. Хочу, чтобы ты с отличием окончила хоть что-нибудь и могла сама купить себе ту самую сумочку. Хочу, чтобы, когда я говорю, что устал, мне просто дали поужинать в тишине. Но нет. Ты требуешь равных прав, когда это выгодно, и вспоминаешь про традиции, когда нужно заставить папу раскошелиться. Так не бывает, дочь моя. Быть феминисткой только у кассы - это не феминизм. Это паразитизм.
Он вздохнул, глядя на её побелевшее от ярости лицо.
- Я тебя содержу. Одеваю, обуваю, кормлю. Но мой долг сделать из тебя человека, а не дорогую интерьерную куклу. Поэтому да. На выпускной - десять тысяч. И если тебя кто-то унижает из-за "небрендовых" кроссовок, то проблема не в кроссовках, а в том, что у тебя кроме них в голове и в жизни ничего ценного не оказалось. А я, видимо, как отец, в этом провалился. Вот и плачу теперь. И за ресторан тоже. Всё, Лера, разговор закончен. Иди за деньгами к маме.
-Ты прекрасно знаешь, что мама зарабатывает намного меньше, - выпалила Лера, - Не понимаю, как она со своей внешностью могла выйти замуж за тебя!
Если честно, он и сам это не понимал.
Двадцать лет назад молодой неопытный Никодим женился на Лидии по огромной, ослепляющей любви. Он, флегматичный технарь, видел в ней воплощение всего, чего ему не хватало: хрупкую одухотворённость, тихий голос, читающий Бродского, неземную красоту. Она была живым антиподом его прагматичного мира железа и цифр. Он влюбился в этот образ, в эту изящную вазу, казавшуюся ему фарфоровой. Он терпит её сейчас именно за этот призрак, за тень той девушки, которую он когда-то выдумал и в которую свято верил. И за чувство вины - потому что именно он позволил этой хрупкости закостенеть в беспомощном инфантилизме.
Какое то время Никодим наслаждался ролью мужа очень красивой тонко чувствующей натуры с бездонными глазами.
Тонкая натура со временем стала считаться с ним всё меньше.
Жена не ставила его ни во что. Дочь....Дочь до последнего времени была обычным ребёнком. И только войдя в буйный подростковый возраст, стала невыносимой. Будто недовольство матери перешло к ней и уже превысило критическую массу.
-Лера, не мечи бисер перед свиньёй, - раздался спокойный голос.
Жена как всегда двигалась тихо. Она появилась в комнате - красивая, как раньше. Ну почти как раньше. Возраст начал свою разрушительную поступь.
И фигура стала тяжелеть.
-Мама, ты получше не могла мужика найти? - ныла дочь, не обращая внимание на Никодима.
-В моей молодости было принято говорить, "женщину должны окружать четыре зверя: соболь на плече, ягуар в гараже, тигр в постели и козёл, который будет всё это оплачивать", - с той самой ленивой безмятежностью, которая когда - то сводила его с ума, а теперь стала несколько раздражать, ответила жена.
Никодим медленно обернулся. В его взгляде не было ни боли, ни гнева - лишь усталая ясность арифметика, подводящего итоги безнадежного предприятия.
-Дорогая, ты забываешь, что тебе нечего дать тигру в постели кроме отвислой ж. и морды сорокалетней б. Ягуар ты всё равно водить не сможешь, это непростая машина для женщин другого типа, а не мороженной рыбы. Соболь на плече? Он тебя не украсит. Так что козёл - единственное животное, которое тебя не бросает. Возможно, из жалости. Или по старой памяти. Но ты всё делаешь, чтобы остаться без своего зоопарка.
Жена отшатнулась как от удара.
Зрачки расширились, кулаки сжались. Никогда раньше Никодим не позволял себя так с ней разговаривать. Она была оскорблена до глубины души. А оскорблённая женщина собой не владеет.
-Мама, не трать на него слова, - дочь подхватила родительницу под локоток и потащила к выходу. - Не стОит он того. Я очень жалею, что он мой отец.
-Он не твой отец, Лера, - прошептала мать. - Правда, он никогда об этом не узнает. В моём личном зоопарке он - олень.
ОКОНЧАНИЕ УЖЕ ВЫШЛО.
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ 2202 2005 4423 2786 Надежда Ш.