Доброе время суток, уважаемые читатели моего дневника!
Проснулась, как обычно, в начале шестого утра. Дел сегодня много — и по гостинице, и по моему основному занятию. До десяти утра мне нужно было приготовить завтрак, обед и ужин.
Когда готовишь только для семьи — это не проблема. Если я не успеваю, Нияз с Юлей всегда что-нибудь найдут в холодильнике. Но сейчас у нас в гостях мама и ещё один постоялец, который завтракает и ужинает у нас. Поэтому к готовке я подошла серьёзно.
На завтрак у нас была овсянка и яичница с помидорами и зеленью.
На обед — овощной суп-пюре (брокколи, зелёный горошек, зелёная фасоль и специи «12 овощей») и куриная котлета с запечёнными овощами.
На ужин я сделала заготовку жюльена — останется только разложить его по тарталеткам, поставить в духовку на 20 минут и быстро нарезать овощной салат.
Сегодня у меня основная работа в кабинете с 11 до 18 часов, поэтому всё нужно было приготовить с утра. Сделала много красивых, аппетитных фотографий, но пока писала текст, поняла — здесь они неуместны.
И вот вы, наверное, спросите: что же произошло за это утро, что настроение так резко изменилось?
Вы уже знаете, что мы с мужем держим небольшой гостевой дом. Сейчас у нас довольно часто останавливаются бойцы. Вот и сейчас к нам заселились 6 бойцов.
У них всё понятно: они отдыхают. Немного выпивают, курят на улице, громко разговаривают, смеются. У них всего три дня относительного отпуска, и каждый час для них на вес золота.
Нияз уже отгрузил им гуманитарную помощь. Они на «Уралах», многое могут увезти. Передали сухие пайки, домашние закрутки, вязаные носки, перчатки — всё, что у нас было.
Но, как всегда, самым большим спросом пользовались трусы. Забрали три огромные коробки — около двухсот штук.
Как говорится, всё для фронта, всё для Победы.
И здесь я подхожу к тому, о чём мне до сих пор трудно даже думать без внутреннего содрогания.
Ведение дневника для меня — это психотерапия.
Когда моего сына Арсения перевели под Бахмут (а вы знаете, что там творилось два года назад — это был настоящий ад), я перестала спать совсем. У меня было два выхода: либо сесть на жёсткие антидепрессанты — а как психолог я понимаю, что это дорога в одну сторону и не каждый сможет потом с них сойти, — либо чем-то занять свой мозг.
Я начала вести дневник.
Это меня выматывало, и я засыпала.
Сейчас сын находится в более-менее спокойном месте. Волнение, конечно, никуда не делось — а куда оно может деться, пока он там? Но я уже сплю по 5–6 часов в сутки. Для меня это прогресс.
Каждый из вас, кто меня читает, берёт на себя микрочастицу моей боли. Это и есть взаимовыручка.
И вот момент, который выбил меня из моего относительного равновесия.
Я уже писала, что у нас есть гость, который завтракает и ужинает у нас. Он тоже военный. Но у него, пожалуй, самая тяжёлая служба из всех возможных.
Он прибыл в наш город с печальной миссией — привёз тела наших серпуховичей. Его задача — сообщить родственникам, правильно оформить документы в военкомате и похоронить ребят с воинскими почестями.
Он видел многое. Но то, что он рассказал за завтраком, до сих пор стоит у меня перед глазами.
В военкомате одна сотрудница довела вдову и мать бойца, комиссованного по ранению. Это были не контрактники с выплатами — это отец и сын, мобилизованные в 2022 году, первый и второй набор.
После разговора женщине стало плохо. Её увезли на скорой с подозрением на обширный инфаркт, сразу прооперировали. Сейчас она в реанимации.
Самое страшное — она не сможет присутствовать на похоронах мужа. Похороны завтра.
Я понимаю: мы все устали от войны. Она длится уже дольше, чем Великая Отечественная. Жизнь становится всё тяжелее. Люди по-разному реагируют, по-разному требуют свои льготы.
Кто-то помогает бойцам, засучив рукава.
Кто-то выбирает позицию «моя хата с краю».
Я уважаю любой выбор.
Но хамство на рабочем месте я не пойму никогда. Если ты не умеешь разговаривать с людьми — уходи. Потому что перед тобой не бумаги. Перед тобой — чужая боль.
И, возможно, поэтому я так остро реагирую на тему справедливости.Я понимаю, что тема болезненная.
И, возможно, сейчас в меня полетят тапки. Но я скажу честно — я не согласна со многими льготами, которые сегодня предоставляются участникам СВО в части образования их детей.
Скоро начнётся приёмная кампания в вузы. И снова большинство бюджетных мест займут дети участников. И у меня возникает вопрос — почему именно они, без конкурса?
Я сейчас не говорю о детях, которые хорошо учились, которые действительно тянулись к знаниям и заслужили эти места. Я говорю о тех, кто еле-еле переходил из класса в класс, учился на тройки, но теперь получает бюджетное место просто по факту.
Это несправедливо по отношению к тем детям, которые годами учились, старались, шли к своей цели. Не у всех родителей есть возможность оплатить платное обучение. Есть семьи, где ребёнка воспитывает одна мама. И вот они — умные, талантливые, трудолюбивые — могут оказаться за бортом.
Это тоже несправедливость.
И я с этим не согласна.
Дети участников СВО должны поступать на общих основаниях и доказывать, что они способны учиться в выбранном институте. Это моя позиция, и я с неё не сверну.
Что касается той истории. Как юрист «Серпуховского добродела», Нияз обязательно поможет этой женщине и её сыну. После похорон они подадут жалобы в военную прокуратуру, напишут обращения в Государственную думу и другие органы власти. Такие сотрудники не должны работать в военкоматах.
Я не жду, что со мной все согласятся.
Мне важно, чтобы мы не перестали чувствовать и различать, где помощь, а где формальность, где поддержка, а где равнодушие.
Я пишу этот дневник, чтобы жить дальше и не потерять себя.
✨ Если вам близки такие честные дневниковые истории о жизни, боли, выборе и простых буднях — подписывайтесь на мой канал. Мне будет очень приятно, а продолжение обязательно будет.
Берегите себя.
Ваша Рыжая Бестия 🧡