Ранее Кэрол Кинг была частью сонграйтерского дуэта Goffin & King (поэт Джерри Гоффин был её мужем) и писала песни для популярных артистов: Ареты Франклин, The Shirelesss, The Monkees (Locomotion артистки одного хита Little Eva — это тоже её песня). В общем, всё вроде было хорошо, но, как это часто бывает, большое количество работы привело к выгоранию, к тому же брак развалился, и в конце 60-х Кэрол оказалась в непростой жизненной ситуации. Выбраться из депрессии помог переезд в Laurel Canyon — район Лос-Анджелеса, где жили и тусовались практически все главные хиппи-рок-звёзды эпохи. Там Кэрол особенно сдружилась с Джеймсом Тейлором и Джони Митчелл и стала петь сама свои песни, а не отдавать другим.
Альбом Writer (1970) был пробой пера. А вот на следующем, Tapestry, голос и уверенность в себе певицы окончательно окрепли, и, вопреки давлению лейбла, Кэрол сделала акцент на домашнем, личном и исповедальном характере записи: это песни из её жизни и о её жизни с нарочито простыми аранжировками — ритм-секция, фортепиано, немного струнных и минимум эффектов. Здесь Кинг предстала такой, какая она есть: уязвимой, хрупкой девушкой, сомневающейся, любящей, рефлексирующей, а не ярким и сильным женским образом, как тогда требовала индустрия. И эта простота вкупе с обаятельными и талантливыми песнями сработала — пластинка взлетела на первое место Billboard и оставалась там 15 недель, разошлась тиражом 25 млн копий по всему миру и получила 4 «Грэмми». Кэрол стала первой сольной певицей, которой удалось выиграть в категории «Лучшая запись года», и вообще первой женщиной, получившей такую премию в номинации «Лучшая песня года».
Абсолютный и совершенно неожиданный триумф. Но куда важнее историческое значение Tapestry: альбом дал мощный толчок развитию авторской песни, формату singer-songwriter, который в 70-е невероятно развился и сделал исповедальную музыку массовой.
Насколько хорошо состарилась пластинка — лично мне сказать сложно. У меня есть этот альбом (японское издание - на фото), и он мне нравится: прекрасные мелодии, подкупающий домашний вайб — будто собрались очень хорошие друзья (Джеймс Тейлор, кстати, тут, по-моему, подыграл чуть ли не на каждой песне, а Джони Митчелл спела бэки), выпили винца, взяли инструменты и просто в кайф, не напрягаясь, сыграли дюжину песен о личном. Сейчас такие альбомы принято называть терапевтическими, так что и с этой точки зрения пластинка и в наши дни слушается очень в тему.
Другое дело, что лично мне не очень нравятся сингеры-сонграйтеры — тот же Джеймс Тейлор или Джони Митчелл совсем не мои артисты. А некоторые песни с Tapestry — You Make Me Feel Like a Natural Woman и Will You Love Me Tomorrow? — мне куда больше нравятся в исполнении Ареты и The Shirelles соответственно. И среди великих альбомов 1971 года Tapestry — далеко не самый любимый. Но величия и значимости пластинки это нисколько не убавляет. Можно легко провести ниточку от Кэрол Кинг до, скажем, Аланис Морисcетт, и это не будет сильным преувеличением.
Ну и отдельно отмечу супермилую, ставшую культовой обложку с кошаком)) На века))