В Тюменском театре кукол художник Сергей Перепёлкин работает 35 лет. За это время он создал сотни сценических образов – кукол, декораций, костюмов, которые знают и любят не только дети, но и взрослые зрители.
«Я художник всю жизнь»
– Сколько лет вы работаете в театре кукол и вообще в профессии?
– Я художник всю жизнь. Больше ничего не умею, если честно. Ну, кое-что умею – колесо поменять, что-то несложное сварить из еды, но это не считается. В Театре кукол я с 1991 года. Меня пригласили как главного художника. Директором тогда была Раиса Рогачевских, а главным режиссером – Сергей Кузин. Официально главным художником я стал с 1993-го, а до этого, честно говоря, ко мне еще присматривались…
– Вы понимали, во что ввязываетесь?
– Нет, конечно! Я был молодой, нагловатый, мне просто было прикольно. Театр тогда был модный, куклы – модные, в Тюмени театр хорошо знали. Первые лет пять – сплошная эйфория. Всё нравилось, производство отлажено, настоящая индустрия, люди замечательные, а потом начинаешь вникать по-настоящему и понимаешь, куда ты вляпался. Был период сомнений, что-то вроде синдрома самозванца.
Справка
Сергей Перепёлкин – главный художник Тюменского театра кукол. Участник региональных, областных и городских выставок, в том числе в Германии и Польше. Работы находятся в собраниях Тюменского музея изобразительных искусств, а также в частных коллекциях России, Германии и Голландии.
Детство, «Татра», переезд
– А когда вы вообще почувствовали тягу к искусству?
– У меня есть смешная история. Я первые 10 лет жил в деревне, и лет в 5–6 увидел, как по улице проехал чешский грузовик «Татра». Он показался мне чем-то космическим. Я прибежал домой, слепил его из пластилина и спрашиваю у отца: «Папа, а что это было?» Это, наверное, первое эстетическое впечатление, которое я помню.
– Переезд в Тюмень что-то изменил?
– Многое. Начало 1970-х годов, КПД – место суровое. Помойки, грязь, брутальная среда. А потом я пошел в художественную школу и увидел другой город – деревянные домики, наличники с резьбой, дымники, этюды. Понял, что Тюмень может быть красивой. Это был важный перелом.
Учеба и формирование кругозора
– Вы получили не только художественное, но и искусствоведческое образование. Почему?
– После училища я понял, что еще пять лет чисто художественного образования (гипсов и натюрмортов) не потяну. Выбрал Уральский университет, искусствоведение и культурологию. Практика в Эрмитаже, Русском музее, музеи, книги – всё это расширяло кругозор. Для театрального художника это жизненно важно. Нужно знать литературу, историю, культуру, тут мало быть «самородком».
– Именно в этот период вы осознанно стали повышать свой уровень?
– Да, в середине девяностых я понял, что немного не «дотягиваю», и взялся за себя всерьез. Очень помогла лаборатория режиссеров и художников театров кукол под руководством Ирины Уваровой. Туда приглашали невероятно интересных людей: критиков, режиссеров, художников. Людей, которых в жизни увидеть нереально. Например, известных художников-концептуалистов Олега Кулика, Павла Пепперштейна, поэта Льва Рубинштейна, режиссера Дмитрия Крымова. Это был сильный толчок.
Работа с режиссерами
– Можно ли разделить вашу работу в театре на этапы?
– Очень удобно делить по режиссерам. С Сергеем Кузиным – мой ранний этап. Эйфория, интуитивные находки. Потом Григорий Гольдман – другой период, больше сомнений, больше работы над собой. Очень полезной была работа с Алексеем Лелявским, главным режиссером Минского театра кукол, – серьезный мастер, человек большой общей культуры. Работая с Сергеем Грязновым, я почерпнул много нового. Он до мозга костей человек театра, актер и режиссер. Каждый этап был полезен. Любопытна для меня работа с Натальей Явныч, это более молодое поколение со своим пониманием театра, своей философией. Нужно еще упомянуть интересные работы с Антоном Нестеренко. Сейчас он режиссер и актер Екатеринбургского театра кукол. Мы с ним поставили спектакли в Омске и еще в некоторых городах. Это тоже отдельная история.
Либо получилось, либо нет
– Какие спектакли вы считаете самыми важными?
– Из раннего периода – «Лутоня», «Женитьба». Очень дорог мне «Король- олень» – страшно популярный был спектакль, прямо звезда фестивалей! Люблю «Волшебное кольцо», «Маугли», «Красавицу и Чудовище», «Двенадцать месяцев», «Незнайку», да много что люблю! Некоторые из этих спектаклей идут до сих пор.
– По каким критериям вы понимаете, что спектакль получился?
– Когда зритель не спит. Когда есть реакция. Когда образ работает, пластика в тему, всё на своем месте. В театре кукол отклик мгновенный – либо получилось, либо нет.
Собрать в голове куклу
– Что самое сложное в работе художника театра кукол?
– Первый этап – придумать, собрать в голове, нарисовать. Это самая тяжелая и интересная часть работы. Потом легче. В театре кукол есть своя специфика – всё нужно не только нарисовать, но и слепить, сделать, чтобы кукла жила. Это тоже непросто.
– В каждом вашем образе ярко выражен характер персонажа. А вот как он рождается?
– В этом и есть профессия. В этом собственно и соль. Ты делаешь «актера». Если занимаешься куклой, ты обязан уметь создавать характер. Не только злого или доброго, но и нейтрального, чтобы у куклы было пространство для разных состояний. Причем злых персонажей делать легче. Это всегда так. И актерам легче играть злодеев.
– Дети же всё воспринимают односложно, им нужно, чтобы на лице было написано – добрый или злой...
– Да, конечно. Причем ребенок должен понимать, это положительный или отрицательный персонаж – злой или добрый. И еще у этого героя бывают разные состояния. Он может быть в ярости, может быть спокойным, то есть нужно сделать такую мимику нейтральную, чтобы он мог пребывать в разных состояниях. Если, конечно, нет такой необходимости, чтобы он всегда пребывал в гневе.
– Какие персонажи самые любимые?
– Мне нравятся колдуны из «Калифа-аиста», я их страшно люблю, Ваня из «Волшебного кольца», Смеральдина из «Короля-оленя», да много чего люблю… Куклы – это как твои дети, все нравятся.
Нужно постоянно держать внимание зрителей
– Публика в разных городах отличается?
– Отличается. В Омске, например, как мне показалось, зритель более сдержанный, спокойный. А вот в Тюмени темперамент другой, как заметил Антон Нестеренко: «чуть расслабишься – порвут». Нужно постоянно держать внимание зрителей. С чем это связано, я не знаю… Понять этого не могу и объяснить тоже. Но у нас зал большой, 400 мест. Обычно в театрах кукол залы небольшие, 200–250 мест, с таким количеством зрителей легче «справиться». Но при этом билеты у нас разбирают заранее, хотя сейчас такая история по всей стране – люди ходят в театры везде.
– Что для вас театр сегодня?
– Если честно, я к спектаклям для взрослых отношусь немного настороженно, хотя и с удовольствием делаю их, если приглашают. А вот детский театр – это про чистую совесть. Детям это реально нужно. Они приходят, видят красоту, другой мир, учатся быть в обществе. Искусство вообще – странный феномен. Если бы мы точно с вами знали, зачем оно нужно, Нобелевскую премию бы получили.
«Чтобы не было стыдно»
– Есть ли у вас творческие задумки на этот год?
– Во-первых, сейчас делаем новый спектакль с режиссером Натальей Явныч. Во-вторых, планирую две выставки, надеюсь, всё получится. Одна – в арт-салоне «На Никольской» в библиотеке на улице Луначарского (у известного тюменского искусствоведа, члена Союза художников России Натальи Сезёвой), другая – в выставочном зале Союза художников. Это будут театральные выставки.
– Какую задачу вы перед собой ставите перед каждым новым спектаклем?
– Сделать красиво. Удивить. Так, чтобы не было стыдно. Чтобы можно было гордиться, показывать нашей родной публике и на фестивалях. Театр – коллективное искусство, ты не можешь сказать: это только мое. Но если зритель после спектакля говорит: «Какие декорации, какие куклы!», значит, ты не зря прожил этот кусок жизни.
Сергей КУЗНЕЦОВ