10 февраля 2026 года президент Кыргызской Республики Садыр Жапаров подписал указ, который многим в Бишкеке долгое время казался невозможным: Камчыбек Ташиев освобождён от должности заместителя председателя кабинета министров и председателя Государственного комитета национальной безопасности (ГКНБ). Решение вступило в силу немедленно, исполняющим обязанности назначен Жумгалбек Шабданбеков, фигура заведомо менее политически весомая. Для Кыргызстана это крупнейшая кадровая перестановка за всё время правления тандема «эки дос» («двух друзей»), как принято было называть связку Жапарова и Ташиева.
Мягкие слова о жёстком разрыве
Жапаров объяснил своё решение так: отставка принята «в интересах государства, чтобы не допустить раскола в обществе и между государственными структурами, а напротив – укрепить единство». Формулировка обтекаемая, но именно она и выдаёт масштаб проблемы. Когда президент в публичном комментарии прямо упоминает «раскол между госструктурами», это значит, что трещина между президентской вертикалью и аппаратом ГКНБ стала настолько глубокой, что её уже невозможно было прикрыть привычными заверениями в дружбе.
Причины отставки не озвучены официально, но её контекст складывается из нескольких сюжетов. Кыргызские СМИ ещё в начале февраля обсуждали возможные досрочные президентские выборы, и на этом фоне звучали вопросы о том, может ли Ташиев в них участвовать. Сам он неоднократно заявлял, что баллотироваться не собирается и поддерживает Жапарова на второй срок. Однако экспертное сообщество видело ситуацию иначе: человек, контролирующий спецслужбу, южные элиты и значительную часть силового ресурса, объективно является кандидатом вне зависимости от своих публичных заявлений.
От оппозиционера с юга до «второго человека в стране»
Камчыбек Кыдыршаевич Ташиев, 1968 года рождения, уроженец села Барпы Джалал-Абадской области, – один из самых ярких и скандальных персонажей кыргызской политики последних двадцати лет.
Его политическая биография – череда резких подъёмов и падений, типичная для кыргызских политических «качелей»: дважды депутат Жогорку Кенеша (Верховного Совета) в 2005–2007 и 2010–2013 годах, лидер националистических партий «Ата-Журт», затем – «Мекенчил», министр по чрезвычайным ситуациям, член Совета безопасности. В начале 2010‑х он прославился попыткой перелезть через ограду парламента во время митинга, что стало символичным событием для «уличной» политической культуры Кыргызстана. Проходил по уголовным делам, сидел, выходил, возвращался и каждый раз наращивал влияние на юге страны.
Октябрь 2020 года стал точкой перелома. Когда после парламентских выборов улица снова вспыхнула, именно Ташиев оказался ключевой фигурой, обеспечившей силовое сопровождение стремительного возвышения Садыра Жапарова от освобождённого из колонии оппозиционера до исполняющего обязанности президента. В награду Ташиев получил ГКНБ и на следующие пять лет превратил его в главный инструмент нового режима.
ГКНБ как рычаг влияния Ташиева
То, во что Ташиев превратил Государственный комитет национальной безопасности, выходит далеко за рамки обычного «силового ведомства». По сути, ГКНБ при нём стал одновременно политической полицией, антикоррупционным бюро, инструментом передела собственности и публичной площадкой для демонстрации силы.
Антикриминальная кампания – самая заметная часть его наследия. Ташиев объявил тотальную войну «ворам в законе» и организованной преступности, которая десятилетиями контролировала целые сектора экономики и была переплетена с госаппаратом. Криминальные авторитеты были задержаны, часть – ликвидирована (как Камчибек Кольбаев в октябре 2023 года), часть – вынуждена бежать из страны. Ташиев не стеснялся громких публичных заявлений:
«Отныне в нашей стране не будет воров в законе, никаких лидеров ОПГ. Кто попытается – будет наказан».
Параллельно шла антикоррупционная кампания: ГКНБ отчитывался о возврате в бюджет миллиардов сомов, изъятии земельных участков и объектов инфраструктуры у коррупционеров, задержании чиновников. Сам Ташиев подавал это как системную чистку:
«Мы остановили коррупцию в налоговой и на таможне, деньги, которые раньше шли в карманы, теперь идут в казну».
Но была и обратная сторона медали. Правозащитники и независимые медиа фиксировали систематическое давление на журналистов, оппозицию и гражданское общество. Ташиев публично угрожал СМИ «ответственностью за неверную информацию» и открыто заявлял, что ГКНБ прослушивает «все телефонные разговоры госслужащих и их руководителей». Оппозиционным политикам, требовавшим его отставки, он обещал:
«В порошок сотрём».
Триумф и проклятие Кемпир-Абада
Отдельная глава в биографии Ташиева – делимитация границы с Узбекистаном и передача Кемпир-Абадского водохранилища. Именно Ташиев был главным действующим лицом в ходе переговоров и продвижения соглашения, которое вызвало мощнейший общественный протест.
Его суть была в том, что Кыргызстан передал Узбекистану 4 485 га земли под водохранилищем в обмен на более 13 тысяч га, включая пастбищные угодья Гавасая в Наманганской области. Управление водными ресурсами объявлено совместным, но критики указывали, что реальный контроль остаётся за Узбекистаном.
Примечательно, что ещё в 2021 году Ташиев клялся:
«Требование народа – высшее требование. Вы сказали не отдавать Кемпир-Абад – значит, не будем отдавать».
Полтора года спустя он же убеждал граждан в выгодности сделки. Противников соглашения преследовали: активисты, выступившие против передачи водохранилища, арестовывались, а депутаты, голосовавшие против, жаловались на давление со стороны ГКНБ.
Для одних эта история стала примером решения застарелого пограничного вопроса, для других – демонстрацией того, как Ташиев способен использовать силовой аппарат для продавливания непопулярных решений.
Южный батыр и северный президент
Чтобы понять, почему отставка Ташиева – событие тектонического масштаба для центральноазиатской республики, нужно вернуться к природе самого властвующего тандема.
Кыргызская политика исторически строится вокруг регионально-кланового баланса «север–юг». Северные кланы (Чуйская, Иссык-Кульская, Нарынская, Таласская области) традиционно контролировали столичную бюрократию и бизнес, южные (Ошская, Джалал-Абадская, Баткенская) опирались на своё демографическое преимущество, роль Ферганской долины и трансграничные экономические связи. Каждая смена власти в Кыргызстане от Акаева к Бакиеву, от него к Атамбаеву и, наконец, к Жээнбекову и Жапарову так или иначе перераспределяла этот баланс.
Жапаров – выходец с севера, из Иссык-Кульской области. Ташиев – классический южанин, из Джалал-Абадской. Их союз, сложившийся задолго до 2020 года (они вместе сидели в колонии, вместе участвовали в оппозиционных акциях), стал уникальной для Кыргызстана попыткой «склеить» север и юг не через институты, а через личную дружбу и взаимные обязательства.
На практике это означало следующее распределение сил:
- Жапаров – легитимный глава государства, представляющий «северную» президентскую вертикаль, парламент, правительство.
- Ташиев – неформальный «совладелец» системы, консолидирующий юг, контролирующий силовой блок и выступающий арбитром в спорах между элитами.
Этот дуализм работал, пока обе стороны нуждались друг в друге. Жапарову нужна была силовая опора и лояльность юга, Ташиеву – формальная легитимность и доступ к ресурсам, которые даёт близость к президенту. Но любой дуумвират содержит в себе зародыш раскола, и чем ближе выборы 2027 года, тем острее становился вопрос: кто «главнее» и кто определяет будущее режима.
Показательно, что оба партнёра годами публично отрицали любые разногласия. На курултае 2023 года Жапаров говорил:
«Уже три года нас хотят рассорить, говоря, что между двумя друзьями есть проблемы. С тех пор как я пришел к власти, нас хотят настроить друг против друга. Такие силы – это не одна группа».
А Ташиев добавлял, что за Жапарова он готов на всё и никогда не пойдёт на выборы. Но само по себе количество этих опровержений выдавало нарастающее напряжение.
Почему тандем рухнул?
Официально отставка прошла «в интересах государства». Неофициально аналитики и кыргызские медиа выделяют несколько сюжетов.
По новой Конституции Жапаров имеет право баллотироваться ещё раз (шестилетний первый срок завершается в январе 2027‑го, затем возможен пятилетний второй). Но для этого ему нужна полная управляемость процесса, а наличие рядом фигуры, которая контролирует спецслужбу, южные элиты и обладает собственной легитимностью «народного генерала», создаёт неконтролируемую переменную. Даже если Ташиев действительно не собирался баллотироваться, его потенциал кандидата делал его опасным для любого сценария пролонгации власти.
Жапаров упоминает «раскол между государственными структурами». Ещё в 2023 году фиксировались инциденты: сотрудники МВД врывались в здание ГКНБ в Оше для задержания следователя, подозреваемого в вымогательстве, между силовиками произошла потасовка. Ташиев тогда это публично отрицал, но сам факт столкновения двух силовых ведомств показывал, что ГКНБ при нём превратился в автономную силу, не всегда совпадающую с другими институтами.
К 2025–2026 годам Ташиев накопил ресурсы, выходящие далеко за рамки должности главы спецслужбы: собственная медийная инфраструктура, сеть лояльных региональных элит, контроль над антикриминальными и антикоррупционными процессами, а значит – над перераспределением собственности. Для президента это означало, что лояльность южных элит и значительной части силовиков могла быть адресована не ему, а Ташиеву лично.
Что будет дальше?
Отставка не означает либерализации. Она означает переход от «двуглавого» персонализма к «одноглавому», более классическому для региона, но и более хрупкому в условиях раскола страны на север и юг.
Ближайшие последствия достаточно предсказуемы. Жапаров консолидирует силовой блок и увяжет его на себе. Назначение исполняющим обязанности главы ГКНБ фигуры заведомо менее «тяжёлой» означает, что сам пост главы спецслужбы понижается в политической иерархии. Из центра принятия решений он должен превратиться в инструмент исполнительной власти.
Группы, ориентированные на Ташиева, будут вынуждены искать новые точки опоры. Часть интегрируется в президентскую вертикаль, часть может уйти в «тихую» оппозицию или выжидание. Для южных элит это момент неопределённости: человек, который был их «представителем» наверху, больше не у руля, а замены, способной сыграть ту же роль, пока не видно.
С точки зрения выборов 2027 года отставка открывает два сценария. Первый – Жапаров идёт на второй срок без сильного партнёра, опираясь на «очищенную» вертикаль и ослабленного соперника. Второй – Ташиев, освобождённый от должности, формально получает возможность баллотироваться сам, что кыргызские депутаты и эксперты уже обсуждают. Впрочем, без контроля над ГКНБ и с учётом того, что Жапаров держит в руках весь административный ресурс, шансы Ташиева на успешную кампанию выглядят ограниченными, если только ситуация не выйдет из‑под контроля, как это не раз бывало в кыргызской истории.
Для режима в целом главный риск – потеря встроенного баланса. Дуумвират Жапаров–Ташиев при всех своих проблемах выполнял функцию амортизатора: один контролировал север и формальные институты, другой – юг и силовой блок. Теперь всё замыкается на одного человека, а значит, любой кризис (экономический, региональный, элитный) будет бить напрямую по президенту, без промежуточного буфера.
История Кыргызстана показывает, что долгосрочную стабильность здесь редко удаётся обеспечить одной отставкой. Каждый из пяти президентов верил, что именно он нашёл формулу устойчивости, и каждый раз система ломалась, когда баланс элит, регионов и улицы давал сбой. Отставка Ташиева – не финал, а начало новой главы, в которой Жапаров делает ставку на единоличную вертикаль. Насколько эта ставка окажется устойчивее «двуглавой» модели, покажут ближайшие месяцы и, возможно, выборы, до которых осталось менее года.
Больше обзоров по Беларуси и странам СНГ в нашем канале в Telegram