Знакомьтесь. Это, пожалуй, самый неловкий бог для селфи в истории человечества. С одной стороны, он видит вашу идеальную позу и удачный ракурс. С другой — наблюдает, как вы двадцать минут ловите свет и пытаетесь убрать второй подбородок. Двуликий. Загадочный. Немного с подвохом.
И если вы думаете, что это просто какая-то второстепенная странность римского пантеона, то вы попали — что вполне символично — прямо в точку. Потому что точка, дверной проем, переход — это как раз его вотчина.
Сегодня мы говорим о Янусе. Единственном и неповторимом. Боге, которого у греков не было. И в этом «не было» — ключ ко всему. Римляне были гениальными заимствователями, но Януса они придумали сами. С нуля. И это многое говорит. Или, вернее, показывает. С двух сторон сразу.
Итак, кто он? В учебниках пишут коротко и скучно: «Бог всяческих начал, дверей, ворот и переходов». Звучит как описание ответственного дворника. Но в Риме не было ничего второстепенного. Особенно — границ.
Представьте себе мир древнего человека. Он буквально нашпигован границами. Порог дома — это граница между своим и чужим. Дверь храма — между мирским и сакральным. Арка городских ворот — между безопасным порядком внутри и хаотичным, опасным миром снаружи. Да что там ворота! Утро — граница между ночью и днем. Начало любого действия — граница между решением и результатом.
И вот за всеми этими границами присматривал один-единственный бог. Янус. Его двуликость — не каприз художника, а гениальная метафора. Он стоит на самом порыже. Одним лицом он смотрит внутрь — в прошлое, в то, что уже было, в наше уютное «здесь и сейчас». Другим — наружу — в будущее, в неизвестность, в то, что может прийти. Он не просто страж двери. Он — сам принцип перехода. Момент «до» и «после», воплощенный в бронзе и мраморе.
По сути, Янус — главный инфлюенсер античности. От его «одобряю» или «не пущаю» зависело всё. Начинаешь войну? Сперва принеси жертву Янусу. Заключаешь мир? Тоже к нему. Начинаешь сев? Конечно. Женишься и невесту вводишь в новый дом? Вы угадали. Его имя первым призывали в любой молитве, даже обращенной к Юпитеру. Без его благословения на начало все остальные боги просто не услышали бы тебя. Он был тем самым «здравствуйте, можно я вас побеспокою» в грандиозном диалоге Рима с небом.
А теперь — главная история. Та, что превращает его из абстрактного бога порогов в сердцевину римской идеологии.
В Риме, на Форуме, стоял его храм. Необычный храм. Это была скорее арка, проход, но внутри — статуя бога. И вот что важно: врата этого храма были открыты, когда Рим воевал. Вдумайтесь. Вся империя, от Испании до Сирии, постоянно вела какие-то войны. И врата храма Януса не закрывались веками.
Представьте эту картину. В центре величайшего города мира, города закона, порядка и цивилизации, зияет открытый проход. Символические двери между миром и войной распахнуты настежь. Это перманентное состояние «мы на пороге». Мы всегда в процессе, всегда в движении, всегда на грани. Это невероятно честно и пугающе. Рим не притворялся мирной идиллией. Он признавал: наше естественное состояние — это путь, экспансия, усилие. А мир — это редкая и странная аномалия, которую нужно ценить.
И такие аномалии были. За всю историю Рима, по легенде, врата храма Януса закрывались считанные разы — три или четыре. И каждый раз — на короткий миг, когда во всех подконтрольных землях воцарился хрупкий, невероятный мир. Это был величайший праздник. Момент, когда двуликий бог наконец-то мог… расслабиться. Сложить свои два лица и просто созерцать редкое зрелище: империю, не шагающую через очередной порог.
И знаете, что самое ироничное? Мы до сих пор каждый год начинаем с него. Месяц январь — это прямой подарок Януса. Первый месяц года — тот самый порог между старым и новым. Римляне назвали его в честь Janus’а, принеся ему в первый день года жертвы и подарки. Мы же, упростив традицию до конфетти и шампанского, всё равно повторяем этот жест: строим планы, даем обещания, смотрим назад и вперед.
Так что в следующий раз, когда 1 января будете формулировать что-то вроде «начать новую жизнь», вспомните этого странного двуликого бога. Он бы одобрил. Он понимал суть этого жеста как никто другой. Вы стоите на пороге. Одной ногой — в прошлом, с его ошибками и опытом. Другой — в будущем, с его тревогой и надеждой.
Янус не был богом войны или мира. Не был богом любви или грома. Он был богом «между». Богом того тонкого, невидимого мига, в котором и рождается любое изменение. Рим, построивший самую прочную империю в истории, обожествил сам принцип непостоянства. И в этом есть гениальная, двуликая мудрость: чтобы что-то сохранить, нужно быть готовым это изменить. Чтобы защитить свой внутренний мир, нужно смело смотреть наружу.
А в следующий раз мы поговорим о том, кто жил за той самой дверью, которую охранял Янус. О том, как римляне обустраивали свой домашний, сокровенный мир. Встретимся с Ларами и Пенатами. Но это уже совсем другая история. И другой порог.