«Ничего на свете лучше не-е-ету...» — запел будильник голосом Олега Анофриева. Веки дрогнули, раскрываясь медленно, словно ржавые от времени ворота древнего замка. Рука нащупала источник звука и стала лихорадочно ползать по сенсорному экрану.
«5 часов, — высветилось на подкорке мозга. — Пора вставать».
Но тело выдало: «Падаю». И провалилось в сон. Руки и ноги отказывались вылезать из-под тёплого одеяла. Спина прилипла к мягкому матрацу. А простыня из грубого льна превратилась в тончайший шёлк, который не просил — умолял: «Не уходи, останься!»
— Дедлайн, — безжалостно выдал мозг. И чтобы окончательно добить, показал картинку чистого белого листа с мерцающим на нём одиноким курсором.
Чёрная вертикальная полоса появлялась и гасла, появлялась и гасла. И так до бесконечности. «Если существует ад для копирайтеров, то это он», — мрачно констатировало сознание и услужливо нарисовало картинку, где маленький человечек мечется по строчкам, убегая от тысячи мигающих курсоров, попутно уклоняясь от падающих сверху букв и знаков препинания.
Это сработало, и кровать ослабила своё притяжение. Я оторвалась от поверхности кровати. словно птенец стерха, который учится летать. Босые ноги коснулись тёплого пола. «Грязный», — пронеслось в голове. Чистый пол чуть прохладнее. И есть ощущение, что он тебя отталкивает. А та поверхность, на которую ступили пальцы, притягивала и обволакивала душной теплотой.
Дошла до ванной комнаты. Струя холодной воды окончательно вытащила меня из пасти утреннего забвения. Взгляд упал на ведро. Рука непроизвольно потянулась к нему, чтобы наполнить его водой и сию минуту подарить полу прохладу.
«Осталось 3 часа», — перед глазами нарисовался циферблат с римскими стрелками: маленькая указывала на победу, большая — на икс с двумя вертикальными палочками, мигающими, как курсор на белом листе. Рука отдёрнулась от пустого ведра, словно в нём был кипяток.
Налила воду в турку, поставила на плиту. Открыла ноутбук. От белизны созданного документа глаза пронзило иглами. Непроизвольно приложила тёплые ладони к векам. Боль отступила.
В турке забурлила вода: «Забыла насыпать кофе!» Ошпарила кипятком раковину и открыла кран. Потрогала мизинцем струю воды: «Тёплая. Надо, чтоб была ледяная».
Повторила ритуал: вода-плита, набрала в голубую ложечку из-под детского питания кофе и засыпала в турку.
— А может, шарлотку? — выкинул спонтанный лотерейный шар мозг.
Бросила взгляд на часы. Маленькая стрелка сдвинулась с галочки, большая показывала на две вертикальные черты. Пока они были в поле моего зрения, то, не мигая, смотрели на меня. Но стоило мне отвернуться, как они начинали «моргать» курсорами.
— Да неее... — Села за ноутбук. Экран уже не пугал яркостью: глаза привыкли. Но чистый лист... Смотрю на него, и из спины, в районе лопаток, вылезают колючки. Их не видно, но они раздирают кожу, из-за чего я выгибаюсь «кошечкой».
Курсор раздвоился в глазах. Снова приложила ладони к векам. Услышала, как шипит вода на плите. По кухне разлился запах горелого кофе.
Турка вместе с содержимым летит в раковину.
— Скоро проснутся дети. Это минус час, — мозг-предатель явно включил режим «бэдээсэм»: взял плётку и наносит удар за ударом.
— Надо поставить варить кашу. И включить чайник, — из ноутбука вылетела невидимая нить и вонзилась иглой между лопаток.
Налила воду в кастрюлю. В районе солнечного сплетения начало жечь, словно газ зажгла там, а не на плите. В голове кто-то включил дудук: мощные волны тоскливого звука прокатываются сверху вниз, потом обратно.
Кастрюля на плите. Несусь к компьютеру.
— С чего бы начать? — пальцы слегка касаются клавиатуры и начинают играть. Буквы при этом не печатаются, но издаётся звук, напоминающий не то скрип сверчка, не то стук колёс поезда: «Турурук-турурук, турурук-турурук».
«Сначала было слово, — правый уголок губы скептически ползёт вверх. — Ну-ну». Вжимаю «делит» в «пол», и курсор на бешенной скорости сжирает предложение.
Закипела вода. Губы и плечи синхронно поднимаются от нервного смешка. Встаю. Кидаю соль, слипшуюся в камень, в воду. Туда же высыпаю ложку сахара. Затем беру венчик, создаю водоворот и в него тонкой струйкой всыпаю манку.
— Главное — не бухнуть много, — шепчет под руку мозг.
— Да заткнись ты уже! — ещё чуть-чуть и я объявлю себе дуэль. Останавливаю «манкопад» и начинаю неистово мешать варево.
«Щёлк!» — стрелки часов сдвинулись на минуту. Выключаю плиту, закрываю кашу крышкой. Бабочкой лечу за компьютер.
— Через 15 минут надо будить детей, — напоминает внутренний садист.
— Ну, погоди! — курсор снова двоится. Часто моргаю, чтобы сбросить пелену с глаз. Открываю голосовую и переслушиваю ТЗ. Чтобы начать хоть с чего-то, записываю то, что говорит коллега.
— Это похоже на план. Но с чего зайти? Как подать? — лезу в поисковик и ищу истории, читаю статистику. — Вот оно! — молния пронзает с головы до пяток. Пальцы включают режим «нас не догонишь» и начинают забивать клавиши в стол.
— Буди детей, — тихий шёпот в голове оглушает, как эхо в пещере. Звучит гимн России. Шесть часов.
— Зачем ты поставила гимн на будильник? — с интонацией бабки, сидящей на лавочке у подъезда, уточнил внутренний голос.
— Красиво, — я зачем-то попыталась оправдаться и закрыла ноутбук.
— Дети, подъём! — в дом ворвалась суета. Он наполнился звуками, скрипами, охами, плачем, хохотом. «Минус час», — я засунула кляп в рот внутреннему голосу. Включаю режим «Фрекен Бокк».
Завтрак, сборы, причёска, дорога в сад, школу. И вот я снова дома.
— Кофе? — уточняет тихонько голова.
— Я пас, — глядя на турку в раковине с размазанным кофейным песком, отвечаю сама себе.
Ноги вжимаются в тёплый пол. Под оглушительный лай внутреннего самоеда иду в ванную. Набираю воду в ведро, достаю тряпку. 7 минут, и ламинат сверкает от чистоты. Удовлетворённо ставлю ведро на место, мою руки ледяной водой и снова сажусь писать.
Начинается гонка. Мысль, возникшая чуть раньше, запуталась, словно ею поиграл котёнок. И вот я смотрю на этот клубок с узлами и не понимаю, где начало, где конец, а где середина.
Хватаю за нить и вяжу полотно текста. Но курсор снова и снова распускает мой ажурный узор. Смотрю, как он скидывает «со спиц петли». Сжимаюсь. Ставлю локти на стол и обхватываю руками голову. «Успокойся, всё хорошо. Сейчас всё сложится».
«8:30», — высвечивается на телефоне. Не решаюсь посмотреть на циферблат с палками-курсорами. Они мигают все одновременно.
— А я говорила. Надо было вчера всё делать! — добивает внутренний критик.
Снова шипит вода, убежавшая из турки: «Когда я успела её поставить?»
«Щёлк», — время съедает ещё минуту. Перед глазами мигает курсор, запутавшись в строках, живущих каждая сама по себе.
Закрываю глаза.
«Ничего на свете лучше не-е-ету!» — голосом Олега Онуфриева поёт телефон. Открываю глаза — вокруг темнота. Подношу телефон, на экране цифра: «05:00».
— Вот это сон! Не надо было сидеть допоздна. Лучше бы с утра всё доделала, — укоряю себя голосом заботливой мамы.
Ангел заботливо протягивает руку, хватаюсь за неё и касаюсь босыми ногами пола. «Холодный», — настойка спокойствия теплом разливается по телу.
— Кофе? — в глазах проскакивает искра задора.
— А давай! — на цыпочках бегу на кухню и наливаю воду в турку.