Широкое представительство в революционном движении приверженцев неправославных конфессий давало основания критикам считать его способом подрыва единства Российской империи. Сами же инородцы и иноверцы преследовали разнообразные идейные и прагматические цели.
Активность европейских евреев в революционных движениях XIX-XX вв. получила множество вариантов интерпретации. Английский историк Пол Джонсон привел разнообразные аргументы в пользу того, что их политическая левизна имела глубокие культурно-исторические корни. Библейская традиция социального критицизма определяла отношение к власти: вечной считалась только имеющая божественный дух, основанная на этических требованиях Торы. Жизнь в «рассеянии» способствовала сохранению древних обычаев общинного обеспечения, неприятию несправедливости в распределении богатств, что и породило представление о законной власти как этически обоснованной. Содержание теории К. Маркса – выходца из известной раввинистической семьи также испытало влияния иудаизма. Идея о том, что история управляется «железными» законами, заимствована из Торы. Представление о массах («пролетариате») как инструменте реализации этих законов восходит к пророку Ездре, считавшим таковым «ам hа-арец» – народ Израиля, и т. д.
Причины участия евреев в революционном движении традиционно объясняют национально-религиозным гнетом и политическим бесправием – следствием жизни во враждебном иноверческом окружении. К концу XIX века в Российской империи проживало 5,5 миллионов евреев. Коммерческий успех сопутствовал единицам. Большинство вело тяжелую борьбу за существование, занимаясь доставкой молока, скорнячеством, пошивом одежды и обуви, изготовлением сбруи для лошадей, мелкой торговлей. Женщины в городах, оставшиеся без семейной поддержки, шли на работу по найму в мастерские и фабрики, некоторые вовлекались в проституцию. Жители приграничных территорий занимались контрабандой. Как это выглядело? Они на телегах перевозили товар из одного приграничного села в другое, потому что западная граница Российской империи была неукрепленной условной линией, проходившей через поле или лес.
Существуя в условиях, когда внутренние правила жизни общины не всегда соответствовали имперским законам, жители еврейских местечек легко оказывались в неладах с законодательством. Тюремные сидельцы в западных губерниях нередко говорили на идиш, поэтому так сильно влияние еврейских слов в уголовном новоязе: параша, шмон, кипиш, халява, малява и прочее.
Привлекал к участию к революционном движении и культурный фон еврейских общин. Религиозно-этнический фактор оказал опосредованное влияние на характер еврейской революционности в форме эмоционально-мировоззренческой готовности и восприимчивости к такого рода идеологии. Речь идет о специфических мистических сектах, появившихся в среде восточно-европейского еврейства в XVII-XVIII вв. Их возникновение стало реакцией на резкое ухудшение положения при усилении внутренней нестабильности в Речи Посполитой. В 1648 г. евреи были вовлечены в войну казацкого населения Правобережной Украины против польской администрации как лица, через которых осуществлялась экономическая власть польских землевладельцев. События начались с конкуренции между двумя шинками – суботовским, принадлежавшем Хмельницкому, и чигиринским, находившимся в аренде у еврея Захарии Собиленко, но фактическим владельцем которого был польский аристократ Д. Чаплиньский. Вражда началась с захвата поляками суботовского шинка, переданного в аренду тому же Собиленко. В итоге казацкие войны вылились в массовые истребления еврейского и польского населения Правобережья.
Для уцелевших евреев наступило время увлечения мистическими мессианскими идеями. Толчок был дан не только массовой психологической травмой, но и тем, что на 1648 г. от Р.Х. – 5408 г. от Сотворения мира – кабалистическая книга «Зохар» предсказывала пришествие Мессии и Конец времен. Вера в избавителя, вера в идеальное будущее стала характерной чертой национального сознания. В среде восточноевропейского еврейства стали возникать и распространяться сектантские учения мистического характера. В хасидизме, возникшем в XVIII в., сформировался новый тип религиозного лидера – цадика (досл. праведника). Цадик ежедневным личным подвижническим служением Богу, которое заключалась в изучении Торы и работ великих талмудистов, помощи людям умным советом, получал громадный авторитет у последователей. Безоговорочное доверие ему было основным требованием хасидизма.
Разочарованные в религиозном пути решения проблем своего народа искали другие идейные ориентиры. Приобщение евреев к русскому революционному движению стало следствием движения «хаскалы» – еврейского просветительства, главным содержанием которого было придание большей светскости и открытости бытовому укладу и культурно-образовательной деятельности общин. В России оно проявило себя в пореформенное время. Активное противодействие авторитетных раввинов намерениям «маскилим», так называли сторонников «хаскалы», лишало последних поддержки в среде местечкового еврейства. Одно то, что «маскилим» начинали носить кургузые пиджаки вместо длиннополых лапсердаков и брить бороды, выводило их из круга уважаемых людей, чтящих традиционное обрядовое благочестие. Отторгнутые традиционной средой, многие из них примкнули к народничеству, а вместе с ним к общерусской жизни.
После выхода из общины их вхождение в революционные кружки не сопровождалось болезненной мировоззренческой ломкой. Атмосфера кружков сильно напоминала внутреннюю жизнь еврейских религиозных общин, особенно хасидского толка, с их типом лидерства; с представлением о праведности как самоограничении и отречении от всего телесного; с навыками длительных размышлений и толкованием сложных мест из Торы, Талмуда, Кабалы, прививаемыми в хедере (школе) и йешиве (духовном училище); с антропоцентрическим учением о Божественном проведении, вниманием к нуждам неимущих слоев, с верой в возможность постижения секретов мироздания и с восторженным ожиданием будущего. Появился новый тип евреев-социалистов, о котором говорил писатель Н.С. Лесков:
«Деятельность их… преступна перед законами, но она истекает все-таки из побуждений альтруистических, а не эгоистических… […] [Они] обрекают себя на верную погибель не ради своего еврейского племени, к которому они принадлежат по крови, а, как им думается, ради всего человечества, то есть в числе прочих и за людей тех стран, где не признавали и не хотят признать за евреями равных человеческих прав... Больше этой жертвы трудно выдумать».
Именно в связи с этим сионист Владимир (Зеев) Жаботинский категорически выступал против участия евреев в революции, заклиная своих одноплеменников не «играть на чужой свадьбе». В годы Гражданской войны национальный нигилизм секуляризованных евреев был важнейшей предпосылкой их активного участия в революционных событиях.
Влияние еврейской культуры на раннюю советскую не ограничивается только сферой литературы и поэзии, но и музыкальная традиция, как утверждают, выразилась в мелодике советских песен братьев Покрасс, положивших в их основу наигрыши хасидских песнопений. Среди знаковых песен Самуила, Дмитрия и Даниила Покрассов "Красная армия всех сильней" ("Белая армия, черный барон"), "Три танкиста", "Марш советских танкистов" и другие.
Для представителей других народов, населявших Российскую империю, интерес к радикализму не был связан с отказом от национальной идентичности. Наоборот. Об этом далее.
Текст представляет собой отрывок из монографии "Антропология гражданской войны".
На сегодня это всё! Спасибо, что дочитали до конца:) Не забудьте поставить лайк, если вам было интересно, и подписаться на мой блог, а также на паблик в ВК "Меморика".