ГЛАВА 23
__________________________________________________________________________________________
События происходят в воображаемом мире.
Люди и место действия вымышленные.
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
ГЛАВА 23. ЮДЖИН И АЛЛИРА
__________________________________________________________________________________________
Юджин Дакс стоял около двери и зажимал кнопку вызова на панели доступа. 1... 2... 3... 4... 5... Он отпустил кнопку. Досчитал до десяти и снова нажал. Какая это уже попытка? Пятая? Седьмая? Пятнадцатая? Да какая разница... Времени у него было полно.
Эрика была права. С Лирой нужно было поговорить. Нельзя было... просто оставить её со всем этим обрушившимся на неё камнепадом. Хотя в какой-то мере они с Эрикой и были его причиной. Они столкнули вниз первый камень, который увлёк за собой остальные.
И теперь вот он должен был что-то сказать Лире. Или что-то сделать. Или всё вместе... Он не представлял что. Он не умел утешать, тем более словом.
Он снова нажал на кнопку. И ещё. И потом ещё... И снова...
Динамик на панели зашипел. Потом он услышал её дыхание. Прошло ещё несколько секунд.
— Уходи... — голос был тихим и бесконечно усталым.
— Исключено! Открывай, Лира.
— Я отключу звук, можешь стоять там сколько влезет... но лучше просто уходи.
— Я взял мастер-карту у управляющего.
— Пфф... Ты же знаешь, что этого мало...
— Я помню код.
— Я его сменила... давно...
— Нет. Я заехал в охранную контору, которая обслуживает этот дом, показал значок и попросил проверить логи смены кодов. Ты не меняла код... Открывай сама, Лира, или это сделаю я... Так или иначе!
— Ты... что? Ты... воспользовался служебным положением, чтобы... Ты в своём уме, Юджин? Я... могу позвонить... Горину... Они...
— Лира, здесь уже нет никого в своём уме, поэтому я прошу в третий и в последний раз — открой эту проклятую дверь, пока я не потерял терпение. Можешь звонить кому угодно, Лира... Я скажу им, что в последние дни ты была крайне подавлена... Не отвечала на звонки... Я забеспокоился... И так далее... Ты и сама всё понимаешь.
Динамик снова зашипел и выключился.
Юджин прислонился спиной к простенку.
— Дааа... делааа... — сказал он в пространство.
Через минуту панель доступа коротко просигналила, и дверь отошла в сторону.
Он вошёл.
Лира, босиком, в домашних шортах и бордовой футболке, без очков, замерла в коридоре. Её длинные тёмные волосы с мелированными прядями были растрёпаны и спутаны, глаза под припухшими веками были красными...
Её взгляд медленно скользнул по его мокрым волосам, мокрой, потемневшей от влаги куртке.
— Ты весь мокрый, — тихо сказала она.
Юджин тряхнул головой, на пол полетели капли.
— Шёл от «Алантиса» пешком. Нужно было немного проветриться. А потом снова ливануло.
— Пешком? — Она удивлённо моргнула, её бровь чуть дрогнула. — А где же Ами и… — она не договорила, но он понял.
— Ами на парковке ресторана, — ответил он, снял куртку и повесил на крючок. — Эрика уехала домой на такси.
Рубашка под курткой тоже промокла почти полностью, не говоря уже о штанах и обуви. Словно по пути он окунулся в фонтан, для эпичности момента... Тишина в квартире была звенящей, напряжённой, натянутой и угрожающей. Потому что любая тишина рано или поздно заканчивается.
— Зачем ты пришёл, Юджин? — спросила она, и в её голосе не было ни злости, ни надежды. Только безысходность.
— Я сам не знаю... полностью, — сказал он, и это прозвучало для него самого странно. Он всегда знал, зачем и куда идёт. Даже когда не знал.
— Это она тебя прислала. — Она даже не спрашивала, она утверждала, собирая силы для нападения.
Юджин усмехнулся.
— Нет. Она меня заставила. Велела вернуть тебя. Любым способом...
Лира сложила руки на груди, одну поверх другой, потом подняла правую и закрыла ей лицо. Он услышал её тихий, издевательский смех...
— О-хо-хо-хо-хо! Вот до чего дошло... Не... Она, конечно, молодец, надо отдать ей должное! Заставила! Заставила Юджина Дакса... и он побежал... послушно виляя хвостиком... хороший мальчик... Ну надо же. Я думала...
Он двинулся вперёд, и что-то глухо звякнуло в пакете, который он держал в руке.
— Что там? — Лира убрала руку, подозрительно глядя на пакет. Юджин приподнял его, полиэтилен зашуршал.
— Лекарство. Или яд. Смотря как использовать.
Он прошёл мимо неё в гостиную, не дожидаясь приглашения. Картина была такой же, как он и представлял: пара пустых бутылок, скомканный плед, одинокий бокал, лежащий на ковре. Ничего критического. Она даже пьянствует, старясь сохранить порядок и контроль. Он сел на ковёр, прислонившись спиной к дивану и поставил пакет рядом.
Лира медленно, будто против своей воли, последовала за ним и встала напротив, скрестив руки на груди и глядя на него сверху вниз. С ненавистью и презрением.
— Как так вышло, Юджин? Ты... который всегда приходил, когда хотел. Говорил то, что хотел. Делал! Врывался, как... как боевой отряд в мою выстроенную, контролируемую жизнь и считал это романтикой! А потом уходил! Теперь слушаешься... какую-то... Да нет, это абсурд... Я просто перепила, уснула, и это просто сон... Такая хрень может быть только во сне...
— Ты прекрасно знаешь, что это не сон, Лира... — спокойно сказал он, и это спокойствие взбесило её.
Её лицо исказила гримаса. Она отшатнулась, будто он ударил её, взмахнула руками.
— Тогда это полный трындец, Юджин! — выкрикнула она. — Полнейший, окончательный... Что... ты намерен делать?! Что тебе нашептала твоя хозяйка?! Ты припёрся пожалеть меня?! Утешить?! Или посмотреть, как я рыдаю?! Может, ты ждёшь, что я буду тебя о чём-то просить?! Умолять?! Озвучь мне... ваш план?! А лучше нет... лучше просто вали нахрен из моей квартиры, из моей жизни... оставь меня в покое... дай мне жить! Так, как я хочу! ЖИТЬ!
Она поперхнулась своим криком, замолчала, тяжело дыша, пальцы были сжаты в кулаки, тело напряжено.
— Как раз для этого я и здесь, Лира, — с прежним, теперь уже кажущимся издевательством, спокойствием произнёс он. — Чтобы вернуть... тебе жизнь. Вытащить тебя из этого красивого, киношного страдания непонятой героини... из этой показухи для себя же самой, с вином, пледом и тихими рыданиями... Любым способом! — повторил он, повысив голос.
— Любым, значит... — она закусила губу, и в глазах начал разгораться огонёк безумия. — А что, если... — она вдруг опустилась на колени, придвинулась к нему и зашептала ему в ухо, обдавая его жаром дыхания... — Что, если я сейчас скажу тебе трахнуть меня? Такой вот способ... Как тебе... У меня ничего нет под одеждой, кроме меня, Юджин! Я сделаю тебе всё, что ты только захочешь, всё, что раньше не позволяла тебе... и себе... Как тебе такой вариант? Хочешь? Или она теперь и все твои желания забрала себе и дёргает за верёвочки, когда ЕЙ надо? Ну что скажешь? Хочешь?
Она отстранилась, глядя на него широко раскрытыми глазами заполненными туманом, приоткрытые губы дрожали... Он протянул руку и запустил пальцы в её спутанные волосы. Притянул её к себе... Она прикрыла глаза...
— Хочу, Лира. Ты можешь протянуть руку и убедиться, что хочу. Насколько хочу. Я хочу сорвать с тебя одежду и делать это до тех пор, пока ты не начнёшь меня умолять прекратить, пока твои ногти не начнут раздирать мою кожу... И да... Всё то, что ты не позволяла... Я хочу сделать это всё! Я даже думать почти не могу, от желания! Но... прежде, чем мы начнём... я хочу, чтобы ты знала одно... когда всё это закончится... я останусь с тобой, навсегда... и ни ты, ни я... не будем уже жить, и у нас не будет ни единого шанса вернуться к жизни. Мы будем вечно наказывать друг друга за это... Ты так боишься жить, что готова убить нас обоих?
Её глаза открылись, туман начал рассеиваться, губы скривились. Она откинулась назад и вдруг наотмашь, не сдерживаясь, влепила ему хлёсткую пощёчину. Его голова дёрнулась, он почувствовал, что вся левая сторона наливается огнём и немеет.
Она отползла назад, упёрлась спиной в кресло. Её губы по прежнему дрожали, но уже не от возбуждения, а от гнева.
— Ну ты и скотина, Юджин — голос тоже дрожал.
Он поднялся, потирая рукой скулу. Подошёл к окну, взял с подоконника пачку её сигарет, прикурил.
— Тяжёлая у тебя рука, Лира. Но оно... того стоило. Начало положено!
— Начало? — она снова повысила голос. — Это конец! Всё! Достаточно... твоё представление закончено! Можешь доложить своей...
— Заткнись, Лира! — рявкнул он и повернулся к ней. — Заткнись и слушай меня! И оставь свой начальнический тон! Я не на брифинг пришёл. Я пришёл не к координатору Мари Бераль. Я пришёл к Лире. С этого момента и до тех пор, пока смерть не разлучит нас будет только так. Везде. Всегда. Я слишком долго принимал твои правила игры, — продолжил он, глядя в её глаза, не отрываясь, не моргая. — Когда ты пыталась руководить и контролировать везде, даже там, где это было не нужно… я позволял тебе это делать. Думал, так будет проще. Для тебя. Для нас. В этом была моя главная ошибка. А когда понял… было уже очень поздно. Теперь всё будет по другому...
Она молчит... не хочет ничего говорить...
Он затянулся ещё раз и сунул недокуренную сигарету в винную бутылку, стоявшую тут же. Сигарета зашипела в остатках вина на дне. Он начал снова говорить, и теперь его голос снова тих и спокоен.
— Знаешь, когда я не смог заехать к родителям Афины… Я ехал без остановки до самого вечера. Потом увидел мотель. Там был магазинчик при заправке. Я купил несколько бутылок... неизвестно чего, было всё равно, главное побольше и покрепче... И пил. Пять дней, Лира. Или шесть... А потом очнулся. Среди блевотины, луж разлитого бухла и мочи. Вонь была адская. Воняло всё: комната, постель, я сам... снаружи и изнутри. Казалось, эта вонь въелась навсегда...
— Зачем ты мне это рассказываешь? — тихо спросила Лира, и в её глазах мелькнул ужас — не от истории, а от её откровенности... внезапной...
— Я пришёл не утешать тебя, Лира, — сказал он, посмотрев ей прямо в глаза. Его взгляд был твёрдым и тёмным, словно дно колодца. — Я не буду тебя жалеть, слушать, лечить. Хватит с меня спасательных миссий! Ты хочешь прыгнуть на дно, чтобы там спрятаться, отгородиться и страдать... И я покажу тебе дно... Я прыгну туда... вместе с тобой. Держа тебя за руку!
Она молчала, он вернулся к дивану, сел и достал из пакета одну за другой четыре бутылки дешёвого крепкого бренди. Поставил их на пол между ними.
Лира посмотрела на бутылки, потом на него с немым недоумением.
— Сегодня, — произнёс Юджин с какой-то странной, почти ритуальной торжественностью, — мы нажрёмся. До потери памяти. До потери человеческого облика. До состояния того самого мотеля. Почти. И завтра тебе будет так плохо, как никогда раньше в жизни не было. А потом… послезавтра… и ещё через день… ты будешь медленно, по капле выползать из этой ямы. И ты поймёшь, что такое жить. Жить — это не сидеть и страдать ради самого страдания. Жить — это чувствовать, как уходит яд. Весь. Любой. И дать себе слово — никогда, слышишь, никогда — не возвращаться в это состояние. Ни физически, ни морально. Никак. И я буду с тобой.
Он открутил крышку первой бутылки. Резкий, терпкий запах ударил в нос.
Он наклонился вправо, дотянулся до бокала, валявшегося на ковре, наполнил его, протянул Лире. Она медленно взяла его...
— Вот мой способ, милая! До дна, Лира. Прямо на дно. А там посмотрим, что останется от нас обоих и что вернётся!
Он чокнулся горлышком бутылки о её неподвижный, зажатый в пальцах бокал. Звякнуло тупо и печально. Потом приложился к бутылке и сделал три хороших глотка, зажмурился от жгучего огня в горле и хрипло выдохнул.
— Твоя очередь.
Лира смотрела на тёмную жидкость в бокале, на его решительное, отрешённое лицо.
Её пальцы дрогнули. Медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление, она поднесла бокал к губам. Сделала первый, маленький, обжигающий глоток. Потом — второй, уже больше. Потом допила до конца, скривившись от горечи и сдержав кашель.
Юджин молча налил ей ещё. Подмигнул...
Так, в тяжёлом, гнетущем молчании, под завывание ветра за окном, они начали своё совместное, уродливое падение. Не к прощению и не к любви. А ко дну. Единственному месту, откуда, как ни парадоксально, иногда можно увидеть свет.
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
ВОСХОДИТ ПЛОХАЯ ЛУНА
Я вижу — встает дурная луна,
я чую черные времена,
зарницы в небе, земля дрожит,
беда у ворот кружит.
Сегодня ты из дому — ни ногой,
не то поплатишься головой.
Погляди на кровавый закат:
дурная луна восходит, брат
Подробнее на livelib.ru:
https://www.livelib.ru/quote/397146-siyanie-stiven-king
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________