Для одних он – «вешатель», подавивший революцию 1905 года со словами «Не запугаете!», для других – реформатор, провозгласивший: «Нам нужна великая Россия!». Непростой, бесстрашный, великий, оказавшись перед очами жены, он полностью преображался: «Душа моя! Душка ненаглядная!» Кульбит судьбы
Князь Шаховский стрелял метко. Молодой офицер легендарного Преображенского полка, гордость отца, пример для младшего брата, двадцатитрёхлетний Михаил Столыпин, который вызвал его на дуэль,умирал. Его безутешная невеста Ольга не смела спросить: зачем нужно было ввязывать в столь опасное предприятие накануне свадьбы?! Кого на этот раз кинулся защищать её возлюбленный –некую дамуили сослуживца, который пострадал от князя, известного своими жестокими шутками, неважно! Понимала одно – вместе с последним вздохом жениха окончится и её жизнь...
Вдруг глаза Михаила, затуманившиеся от смертельной боли, широко открылись, он взял нежную руку Ольгу и вложил её в ладонь брата-студента, молча плакавшего над ним. Девятнадцатилетний Петя быстро нагнулся над умирающим: «Что, что, брат?!» - «Венчайтесь...»...
Спустя положенное время траура, хлопот и сборов студент естественного отделения физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета, сын отставного генерала, потомственный дворянин Пётр Столыпин вступил в законный брак с Ольгой Нейдгардт, дочерью почётного опекуна гофмейстера двора его Императорского Величества.
Как это вообще могло произойти?!
Во-первых, студентов в те времена не венчали. Каким бы ты уже не вырос детиной, на какие средства, позволь поинтересоваться, собираешься содержать семью? Сначала надобно получить образование, устроиться на службу, продвинуться по карьерной лестнице, затем присмотреть девицу, посвататься, а уж потом, пожалуйте, под венец!
А тут с места в карьер! Куда только смотрели родители, прежде всего папенька с маменькой Ольги, рисковавшей оскандалиться на весь белый свет с эдаким скоропалительным замужеством? Учитывая, что девице к моменту официального сватовства уже стукнуло двадцать пять она имела все шансы остаться старой девой с испорченной репутацией. Однако чета Нейдгардт благославила молодых, ни секунды не сомневаясь, что за юным Столыпиным их дочь будет как за каменной стеной! Единственный его недостаток – молодость, а она так быстротечна!
Воодушевлённый поддержкой старшего поколения Пётр помчался к ректору, дабы выхлопотать разрешение на вступление брак до окончания учёбы, а затем пулей в церковь!
Всё это ясно как белый день, мы и сами прекрасно знаем, что любые «нельзя» в России можно обойти: один росчерк пера влиятельного лица и вуаля! Ну а как же любовь?! Романтически настроенного юношу ещё можно понять – обожаемый старший брат в предсмертной агонии просил позаботиться об убитой горем невесте... Но она? Что произошло в душе Ольги? Любила одного брата, а вышла замуж за другого? Рокировочка, однако... Неужели банальный расчёт? Причём с обеих сторон! Она получила статус замужней дамы, он – приданое, приличный кус земли в Казанской губернии и поддержку тестя, имевшего связи в высшем обществе.
Медовые 18 лет
Оставим в стороне наши домыслы по поводу мотивов новоиспечённых супругов. Обратимся к фактам: Пётр и Ольга Столыпины были совершенно счастливы в браке, любили друг друга и воспитывали пятерых дочерей. Дом их далеко не сразу стал полной чашей. Главу семейства, поначалу трудившегося в столице при департаменте земледелия, отправили служить на задворки империи, в Ковенский уезд, где он, став предвадителем местного дворянства, вечно мотался по городкам и деревням, пока его супруга пыталась свести концы с концами, живя с маленькими детьми в съёмном доме на краю провинциального города, где она первое время не знала ни единой души. Земля, полученная в приданое, могла приносить доход, если бы ею занимались вплотную, но когда и как? Дочки часто болели, а когда подросли, то понадобились услуги гувернанток, которые стоили недёшево. Столыпин влез в кредиты... И всё же именно то время, проведённое в Ковне, они с Ольгой вспоминали, как самое трепетное, нежное, влюблённое. Уехав по делам, Пётр Аркадьевич писал жене каждый день, а вернувшись, дорожил каждой минутой, проведённой с ней, всё делали вместе, даже читали вслух по вечерам перед сном не детские сказки, а новинки из литературных журналов друг другу. Девочки слушалисочинения модного писателя, графа Толстого, тихонько прильнув к родителям, боясь нарушить благословенный покой и уют, воцарившиеся в доме...
Саратовский ад
Столыпин часто повторял жене: «Я не чувствую почвы под ногами без тебя и детей!», но взять их с собой в Саратов, куда его назначили губернатором – просто преступление! Пусть живут неподалёку, он будет приезжать при каждом удобном случае, они так годами жили, ничего, главное, чтобы семья была в безопасности... А ещё лучше пусть уедут в Германию! Но высочайшее начальство аж ногами затопало: экий вы семьянин! Нас ваши приватные дела не интересуют! Нам надо, чтобы вы всех террористов переловили, а не о личных обстоятельствах думали! А как же не думать?! Сколько раз он просил слуг доставлять любую почту сначала ему! Но, помилуйте, барин, старшая барышня уже на выданье, сказала, что ждёт весточки от ухажёра, вот ей и отнесли письмецо. Кто же мог знать, что под видом жениха Марии в дом Столыпиных пытался проникнуть бомбист! Следом посыпались письма на имя самого губернатора: «Уезжай, а не то в твоих дочерей бросят бомбу прямо на катке в центре города, где они катаются на коньках!А не там, так в другом месте, мы следим за каждым их шагом!» Пётр Аркадьевич умолял семью не выходить без крайней надобности из дома, но как это было возможно? Ольга Борисовна, как жена губернатора, по традиции должна была заниматься благотворительностью и с радостью взялась за дело. Под её опекой находился местный Красный Крест, детские приюты, община сестёр милосердия, попечительский совет о бедных, а скоро и прямо домой, услыхав о доброте новой губернаторши, хлынул поток просителей. Нагрузка оказалось столь тяжёлой, что однажды она упала в обморок. Примчавшийся супруг умолял доктора назначить жене постельный режим, а тот был, собственно, не против: всё-таки уже здоровье у Ольги Борисовны не то, что в первой молодости, а ребёнок будет уже шестой...
Двадцать лет Столыпины при всей любви к дочерям мечтали о наследнике. И вот когда семья была практически на осадном положении, Господь даровал им сына! Счастье!
Бремя премьер-министра
В сорок четыре года Столыпин стал министром внутренних дел, а буквально через несколько месяцев вступил на новый, ещё более важный пост – председателя Совета министров России. Не успело его семейство толком устроиться на казённой даче на Аптекарском огороде Петербурга, как в дом проникли террористы, переодетые жандармами. Бомба, пронесённая ими в портфеле, взорвала весь первый этаж, а второй рухнул вниз. Погибли сразу и затем от ранений почти три десятка человек: сами бомбисты, адъютант Петра Аркадьевича, пытавшийся остановить лже-жандармов, приехавшие на своё горе посетители, няня маленького Аркадия, долгожданного сына Столыпина... Сам малыш получил ранение, а его пятнадцатилетней сестре Наташе чудом удалось избежать ампутации обеих ног, она осталась изувеченной на всю жизнь...
Кровавое начало службы в столице не разъединило супругов, лишь ещё сильнее сплотило. Покушений на Столыпина будет ещё с десяток. Он всегда оставался поразительно хладнокровен, просто не мог позволить себе дать слабину, ведь за его спиной находилась большая и горячо любимая семья. Но несмотря на смертельный риск, он продолжал делать то, что считал нужным совершить для блага страны, просто не мог позволить себе отступить! Его жене оставалось только молиться...
Летом 1911 года Столыпин отправил семью отдыхать в Ковенский уезд, туда, где когда-то они наслаждались тишиной и покоем. Первого сентября, будучи по делам в Киеве, заехал и на парадное представление оперы в местном театре. В антракте к нему подошёл человек в чёрном и расстрелял его в упор. Казалось бы, мгновенная смерть, но всё пошло не так: одна пуля пробила руку насквозь, вторую остановил орден святого Владимира, и вместо того, чтобы попасть прямо в сердце, она изменила траекторию, пробила грудную клетку, а затем печень. Срочно вызвали супругу премьер-министра. Она не отходила от мужа ни на шаг, не подпускала никого, кроме врачей. Даже для императора не сделала исключения. Вечером пятого сентября Столыпин скончался. На Ольгу Борисовну было страшно смотреть. Она словно сама умерла, даже плакать не было сил...
Часто пишут, что, дескать, после кончины главы семьи бразды его правления переходят вдове. Это в корне неверно для Столыпиных. Что бы Ольга Борисовна потом не делала: растила сына, выдавала дочек замуж, помогала Красному Кресту, она сохраняла культ отца. Её Пётр оставался тем камнем, что лежал в основании семьи...