Это необычное письмо пришло из Татарстана - от Тамары Александровны Кучеровой. Тамара Александровна предложила к прочтению воспоминания о своих детских годах. Тема для нашего канала привычная, однако детство нашего автора нельзя назвать типичным для советской девочки.
«Моего папу перевели служить в Туркмению, в один из военных гарнизонов. Друзей там у меня почти не было, и другом для меня стала природа, а именно – пустыня. Климат там жаркий. И я постоянно задавала себе вопрос: отчего пустыня такая горячая? И отвечала сама себе: наверное, кто-то развел в ней большущий костер!
Там красиво весной: изумрудная трава и множество разнообразных цветов. Далекие суровые склоны Гиндукуша. Хотя мне строго-настрого запрещали уходить одной куда-то далеко, я убегала и смотрела на все широко открытыми глазами. Всё вокруг завораживало меня. Высоко в небе звонко пели жаворонки. Я поднимала голову, пробовала вглядеться, да разве увидишь? В утренние часы птицы пели на разные голоса.
А какие красавцы антилопы джейраны! Весной они спускаются с гор и пасутся в низинах. Но когда весна кончается, а вместе с ней кончается и трава, антилопы уходят обратно в горы. Затем холод и снег отгоняют их в пески…
Я очень любила наблюдать за сусликами. Они, если заслышат шаги человека, со всех ног бросаются к норам. Но я сидела тихо, и они потихоньку начинали высовывать голову наружу и пересвистываться о чем-то своем. Со временем я узнала о сусликах много. По утрам они любят погреться у своих нор. Если поблизости не пахнет шакалом или еще кем-нибудь страшным, они могут часами сидеть на солнышке, пока не прогреют до костей свои толстые бока. А бывает, отправляются к соседям. Залезают в норы и, конечно, осыпают много песку. Потом долго, старательно его выгребают.
Иногда суслики собираются и устраивают игры. А потом внезапно ныряют в свои подземные дома. Вылезают из старого входа, проделывают новый, выбираются наверх и сидят словно бы усталые. По-моему, они даже умеют тихо переговариваться друг с другом.
Весной в Туркмении вместе с зеленой травой и цветами появляется много черепах – о черепаху можно столкнуться буквально на каждом шагу. Можно увидеть, как они подставляют свои костяные спинки под дождик (весной там идут дожди). А в конце весны черепахи убегают: они знают, какая скоро нагрянет жара. Долгие шесть месяцев солнце и солнце, а облако на небе разве что приснится во сне.
Я любила бегать к роднику – он выбивался из-под земли у самого подножья гор. Этот родник местные называли Инжирли. Возле родника было небольшое озерцо. Струя воды убегала из него в долину, а вокруг росли низкорослые деревья горного инжира. Там мы, ребятня, купались. Воздух у воды влажный, а когда жара, это совсем не так хорошо, поэтому животные не любили оставаться здесь, а нам было раздолье!
А в обед находиться на улице было невозможно. Всё замирало, даже насекомые прятались в норы, под кусты, в тень деревьев. И вылезали оттуда только поздним вечером. А вот оводы жары не боялись! Они продолжали безжалостно преследовать куланов.
Теперь расскажу о змеях. У меня был друг Борька – на год старше меня. Однажды я увидела, как Борька стоит и колотит что-то палкой… Когда я подошла, обнаружилось, что он убил змею, представляете? Он так радовался! Помню, как тогда мы долго играли с ним с убитой змеей, подбрасывали ее вверх. У местных есть такая примета: если дохлая змея падает спиной вверх, то будет холодно и счастье покинет тебя, а если брюхом вверх – значит, будет сытно и хорошо. Один старый человек сказал нам тогда, что нельзя так обращаться с мертвой змеей. Но мы не поверили ему и веселились, подсчитывая, кому же будет больше везения в жизни. Наверное, мне, потому что Борис, будучи офицером, погиб в Афганистане. Вечная память моему другу детства.
Местные жители относились к нам хорошо, но не все. Вот такой был случай. Однажды после обеда я вылетела из дому на поиски ребят. Не нашла никого, кроме Борьки, и мы с ним, подпрыгивая и дурачась, помчались на поиски приключений. Вдруг нас остановил старик-туркмен: «Эй, мальчик, ты ведь сын военного?» Борька молча кивнул в ответ, ожидая, что будет дальше. Я стояла с ним рядом.
- И ты, должно быть, смелый, сынок?
- Я смелый!
- Тогда погладь ее по голове.
Сказав это, старик вынул из-за пазухи змею и сунул ее Борьке чуть ли не прямо в лицо. Мальчик невольно отпрянул назад. А я, испугавшись, схватила его за руку, и мы убежали. С тех пор мне неприятно даже само слово «змея».
…А настоящая встреча со змеей произошла много позже. Я была замужем, и моего мужа направили служить в туркменский город Мары. Была ранняя весна, все цвело и благоухало. И я решила пойти нарвать букет цветов. Низина была покрыта шелковистой травой, и я, ухнув на эту перину долго лежала, глядя в небо… Не помню, сколько это продолжалось, я вдруг почувствовала на себе какую-то тяжесть. Подняв голову, на своей груди, там, где билось сердце, я увидела… змею, которая лежала, свернувшись в клубок.
Раньше я слышала рассказы, которым не очень-то верила: будто змеи любят слушать, как бьется человеческое сердце. Теперь же словно кто-то мстил мне за мое неверие.
Я тихо-тихо опустила голову и прикрыла глаза. Я надеялась обмануть змею: чтобы она не заметила, что я зашевелилась. Палило солнце, а меня до костей пронизывал холод – меня трясло. Под одеждой медленно позли капли холодного пота. Змея сразу почуяла, что до того спокойное сердцебиение человека изменилось. И это ей не понравилось. Она тихо двинулась, разворачивая свои кольца, поползла к ногам, опустила на песок голову, а потом соскользнула вся. И исчезла…
Да, это было очень давно. Но я всё помню так, словно это было вчера или даже сегодня. Я и сейчас могу положить руку точно туда, где лежала та змея… Конечно, можно еще много рассказывать о своем детстве и юности – расскажу в другой раз».