Авторская колонка бизнесмена Сергея Слабунова
Владелец Big Event, управляющий партнер парков «Белый Колодец» и ресторатор Сергей Слабунов порассуждал о причинах, почему рестораны в последние годы закрываются все чаще. Он отмечает, что это уже не череда случайностей, а результат накопившихся факторов: растущих издержек, снижения посещаемости, кадрового дефицита и устаревших бизнес‑моделей. По сути, рынок переживает перегрузку — и теперь выживают только те, кто способен быстро адаптироваться и пересобрать экономику своих проектов.
Рестораны закрываются волнами — и это уже не «локальная проблема отдельных неудачников», а новая нормальность для отрасли. Причем не только в Москве или Париже, но и буквально «на наших дворах».
Немного цифр, чтобы заземлиться
- В Москве в 2024 году закрылись 312 кафе и ресторанов, в 2025‑м — уже 381. Прогноз на 2026‑й: еще 380–420 закрытий только по стационарным заведениям.
- При этом в 2025 году открытий все еще больше, чем закрытий (559 против 348), но ротация становится болезненной: целые кварталы вроде Патриарших прудов меняют заведения пачками.
- Во Франции с января 2024 по январь 2025 закрылись или ушли в процедуру почти 8,7 тыс. предприятий в гостинично‑ресторанной сфере — прирост около 10% к предыдущему году.
- В 2024 году только в традиционной ресторанной сегментации Франции «легли» 3 577 ресторанов (+6% к 2023), а в fast casual и фастфуде — 3 243 (+12%).
- В Германии с 2020 года закрылись примерно 48 000 ресторанов; только за один год банкротства в гастросекторе выросли на 27%, и в 2023‑м примерно каждый десятый ресторан не дожил до следующего года.
Если убрать эмоции, картина проста: расходы растут (аренда, продукты, персонал, налоги), гости ходят реже, средний чек не поспевает за затратами. Те, кто не успел перестроиться, вылетают из игры.
«Стрекоза» и конец гастро‑эпохи
В Воронеже тихо закрылась пиццерия «Стрекоза».
В годы моей молодости она была на местном гастро‑олимпе: место, куда «ходят все», где договариваются о встречах и отмечают события. Сейчас — просто еще одна дверь, которая больше не откроется в 2026 году.
Такие закрытия редко попадают в статистику и отчеты консалтинговых компаний, но именно они лучше всего ощущаются на уровне города. Вдруг исчезает фон, на котором ты вырос, — и понимаешь, что у отрасли нет иммунитета ни к кризисам, ни к ошибкам управления, ни к изменившимся привычкам гостей.
«Авито» как рентген рынка
Мой коллега Николай Шалыгин на днях наскринил «Авито» по запросам «кафе», «ресторан», «бар».
Лента объявлений выглядит как стена плача: продаются кофейни, семейные рестораны, бары «с историей», доставочные кухни, караоке, точки на фудкортах.
Важно понимать: объявление о продаже — это редко просто попытка «выйти в кэш».
Чаще это сигнал, что владелец больше не видит экономического смысла: устал вытаскивать бизнес из минуса, не верит в разворот спроса, понимает, что новый НДС, рост фонда оплаты труда и стоимости продуктов он не потянет.
«Авито» в этом смысле превращается не в маркетплейс, а в живой барометр индустрии: чем больше там «готового бизнеса общепита», тем сильнее штормит рынок.
При этом цифры в объявлениях у тех, кто хоть немного в теме, вызывают улыбку: несведущие судят о доходности ресторанов по этим данным, полагая, что видят объективную картину.
Что это значит для нас с вами?
- Это уже не временная яма после ковида: во Франции и Германии прямо говорят, что отрасль выходит не на пик, а на плато повышенной «смертности» ресторанов.
- В Москве при этом сохраняется активность: открытий много, инвесторы все еще заходят в сегмент, но входной билет становится дороже, а ошибка — фатальнее.
- Старые «иконы» уровня воронежской «Стрекозы» уходят так же легко, как посредственные места: рынок не знает сентиментальности, только экономику и готовность меняться.
И вот главный вопрос: воспринимать ли все это как естественную эволюцию — «рынок все расставит» — или как потерю городской среды, которую потом будет непросто вернуть?