Сергей Варшавчик о журнале «Огонёк» и российской журналистике в 1990-е годы
В первой части интервью для сайта Школы Сергей рассказал о своём опыте работы в журнале «Огонёк» и о том, как развивались это издание. Во второй части Вы узнаете об интересных случаях из практики Сергея Феликсовича в период сотрудничества с журналом, а также о том, как развивалась российская журналистика в 1990-е гг.
Сергей Варшавчик — журналист, профессиональный фоторепортёр, опытный редактор и интервьюер с богатым опытом работы в различных федеральных изданиях: на Первом и Втором каналах, в журнале «Огонёк», «Новой газете», «Общей газете», «Независимой газете», РИА Новости, «Лента.ру» и ряде других СМИ. Кроме того, Сергей ведёт блог о повседневности под ником «WARSH» в LiveJournal и преподаёт в Школе журналистики имени Владимира Мезенцева при Центральном доме журналиста.
— Работали ли Вы репортёром в «Огоньке» и какой случай из практики запомнился больше всего?
— Да, помимо организационной работы я выступал и в роли репортёра. Одним из моих знаковых материалов стал фоторепортаж из женского СИЗО, подготовленный в 1996 году совместно с известным фотокорреспондентом «Огонька» Львом Шерстенниковым. Нам удалось договориться о визите с руководством пенитенциарного учреждения. Поскольку начальница СИЗО в чине подполковника находилась в отпуске, экскурсию проводил её заместитель — майор. Учреждение впечатлило современной организацией пространства: новые постройки, прогулочные дворики, чёткая система конвоирования подследственных. В ходе визита мы познакомились с неординарными персонажами. Одна из женщин, внешне хрупкая и кокетливая, оказалась причастной к нападению на прапорщика. Майор провёл нас по камерам, подчеркнув, что не станет показывать убийц, но познакомит с воровками, готовящимися к условно-досрочному освобождению. Интерьер камер отличался от традиционных представлений: пространство было зонировано — выделена столовая, душевая и зона отдыха. Материал вышел в августе 1996 года. Шерстенников мастерски запечатлел сцены из жизни учреждения.
— Есть ли история о значимом для Вас материале, который так и не вышел?
— Интересным репортажем стал визит на ликёро-водочный завод «Кристалл» — головное предприятие по производству алкогольной продукции. Экскурсия по цехам оказалась непростой: вредное производство с испарениями спиртов и других химических соединений вызвало сильную головную боль. Нам продемонстрировали весь процесс — от получения спирта до конвейера, на котором в бутылки разливалась готовая продукция. К сожалению, данный репортаж по независящим от меня причинам так и не был опубликован.
— Были ли в 90-е годы новостные колонки в «Огоньке» и довелось ли Вам вести какую-то из них?
— При Льве Гущине редакция сознательно отказалась от объёмных текстов, сделав ставку на фотографии и лаконичную деловую информацию. Раньше «Огонёк» выходил в значительно более крупном формате. Гущин существенно уменьшил размер издания — теперь журнал легко помещался в обычный рюкзак. По всей видимости, редакция ориентировалась на западные стандарты.
— Какие зарубежные журналы, на Ваш взгляд, стали образцами для «Огонька»?
— Не исключено, что образцом послужили немецкие издания — «Der Spiegel» и «Focus». Между «Огоньком» и «Focus» сложились партнёрские отношения. Стоит отметить, что «Focus» позиционировался как конкурент «Der Spiegel». «Der Spiegel» — ведущий общественно-политический журнал ФРГ, штаб-квартира которого находится в Гамбурге. В 1993 году баварские издатели решили создать альтернативу «Der Spiegel» — так появился журнал «Focus» (в 2015 году его штаб-квартира была перенесена из Мюнхена в Берлин).
«Огонёк» наладил профессиональные контакты с редакцией «Focus». Мне довелось побывать в мюнхенском офисе издания и пообщаться с германскими коллегами. При этом нельзя не отметить принципиальное различие в подходах: немецкая манера подачи информации заметно отличается от российской — эта особенность прослеживается и в журнальных публикациях.
— А какое самое главное отличие немецкой подачи информации от российской?
— Они работают более сдержанно. Возьмём, к примеру, немецкие издания: есть «Der Spiegel» и есть «Stern». «Stern» делает ставку на иллюстрации — там много изображений, в том числе развлекательного характера. «Der Spiegel», напротив, уделяет фотографиям меньше внимания, концентрируясь на общественно-политических текстах. Стоит отметить, что «Der Spiegel» пользуется огромным влиянием: издание неоднократно публиковало расследования, которые провоцировали громкие скандалы и даже приводили к перестановкам в правительстве. Это по-настоящему авторитетный медиаресурс.
— Были ли в Вашей практике большие расследования?
— Нет, это не моя стезя, как и работа в «горячих точках» или в районах ЧП. В мае 1995-го Акрам Муртазаев предложил мне поехать на Сахалин — освещать землетрясение в Нефтегорске, но я отказался, поскольку не люблю авиаперелёты. Из-за этого кстати я не построил карьеру телерепортёра на НТВ, хотя мог бы, наверное. Больше сосредоточился на Москве — рассказывал о работе пенитенциарных учреждений, промышленных предприятиях, историях неординарных личностей.
— Как происходило сотрудничество с регионами?
— Как завкорсетью я активно работал с корреспондентами: обсуждал темы, анализировал предложения, координировал материалы. Получить сообщение из Владивостока тогда было удачей — доставка занимала много времени. С появлением интернета всё изменилось: теперь материал из Владивостока приходит мгновенно, а не после мучительного ожидания факсов и звонков сквозь часовые пояса.
— Расскажите о конфликтах в редакции: доводилось ли Вам спорить с коллегами по поводу каких-либо тем?
— Периодически в моей работе возникали споры, из-за которых я в итоге покинул журнал. Тогда я был молод и горяч — сегодня, вероятно, поступил бы иначе. Запомнился эпизод с генеральным директором Валентином Юмашевым, который вызвал меня к себе в кабинет: вышла заметка о Кремле, и к тексту возникли замечания у пресс-службы ФСО (мы, разумеется, внесли эти уточнения).
Юмашев разговаривал со мной, держа забинтованную руку на перевязи — сломал конечность, катаясь на горных лыжах где-то в Швейцарии. Он напомнил мне важность любой информации о Кремле — на носу были президентские выборы 1996 года. Я тогда ему ляпнул: «Может Ельцин ещё их и не выиграет» (я тогда не знал, что Юмашев является активнейшим участником предвыборного штаба Ельцина и в будущем станет зятем первого российского президента).
В ответ Юмашев посмотрел на меня как на человека, свалившегося с Луны, но надо отдать ему должное, наш разговор с ним обошелся для меня без последствий.
Особую гордость вызывал сам «Огонёк»: компактный, качественно отпечатанный в Финляндии. Журнал славился школой фотокорреспондентов. Среди мастеров — Юрий Феклистов, автор знаменитого снимка, где в Белом доме Мстислав Ростропович сидит с автоматом, а спящий охранник положил голову ему на плечо. Мне довелось работать с Львом Шерстенниковым, Юрием Феклистовым, Марком Штейнбоком и другими «зубрами» фотожурналистики, продолживших традиции издания. Глубоко сожалею, что «Огонёк» прекратил существование.
— Задумывались ли Вы о том, почему ещё, кроме известных причин, «Огонёк» перестал существовать?
— Причины закрытия «Огонька» в постсоветский период были прежде всего финансовыми. В советское время издания финансировались госорганизациями и не были самоокупаемыми. После распада СССР лишь немногие адаптировались к рынку — например, «Экспресс-газета» и «Спид-инфо», но их контент был низкопробным. «Спид-инфо» закрылся, «Экспресс-газета» вошла в медиахолдинг. Традиционные издания («Известия», «Огонёк») не стали коммерчески успешными: медиапродукция — не товар первой необходимости. Попытки монетизации (платная подписка, частичный бесплатный доступ) не дали устойчивого результата. Востребован лишь контент двух типов: новая информация и оригинальная точка зрения, — но оба имеют ограничения в распространении и влиянии.
— Расскажите, как Вы построили свою журналистскую деятельность после ухода из «Огонька»?
— К моменту закрытия издания я перешёл в другую газету — стал заведующим отделом СМИ. Период оказался насыщенным: участвовал в кампании, приведшей в 1997 году к отставке одного руководителя ВГТРК (не буду называть его ФИО). Практически со всеми ними я был лично знаком — Анатолий Лысенко, Олег Попцов, Эдуард Сагалаев, Николай Сванидзе, Михаил Швыдкой, Олег Добродеев.
Бывшие заместители предоставили нам компрометирующие материалы о его финансовых злоупотреблениях. Мы опубликовали информацию и предложили тогдашнему руководителю ВГТРК страницы нашего издания для ответа. Внезапно он созвал пресс-конференцию и объявил об уходе. Оказалось, бывшие замы предупредили его: следующая статья будет о его чересчур бурной личной жизни. Публикация стала журналистским прорывом — материал вызвал резонанс и стал «взрывным» для медиапространства того времени. 1990-е годы можно по праву назвать периодом расцвета российской журналистики. Тогда журналисты могли писать практически на любые темы (разумеется, за исключением вопросов государственной тайны). Профессионалов, демонстрировавших высокий уровень мастерства, активно переманивали другие издания, приглашали на престижные проекты. В ту эпоху журналисты были по-настоящему уважаемыми людьми. Сегодня, возможно, такого статуса у представителей профессии уже нет. Мне посчастливилось застать те времена.
Если Вы не читали I часть интервью с Сергеем Варшавчиком о развитии «Огонька», рекомендуем ознакомиться с материалом.
Фотография для публикации предоставлена Сергеем Варшавчиком.