Когда за окнами — снег ещё не осел, а солнце не спешит греть по-весеннему, в русских деревнях звучало слово, словно музыка: Масленица! Маслена, Комоедица, Зимобор… Древний праздник — сплошное многоголосие, в котором каждый обряд и каждый продукт наполнены стародавним смыслом. Но мало кто задумывается: почему начало этой шумной недели окутано священным молчанием и ночной таинственностью? Представьте себе: полночь, луна отражается в тонкой корке льда у колодца. Самые почитаемые женщины села, в полном молчании, идут к отборным коровам, чтобы добыть самое драгоценное — свежее молоко. Здесь нет ни суеты, ни веселья: всё — действительное и священное. Потому что первый шаг Масленицы — не пир, а моление. Слово “молоко” — ключ к этой древней сцене. В старину глаголы “молити” и “молчати” были куда ближе, чем сейчас: и то, и другое означало настроиться на сокровенное ожидание, на тихий внутренний разговор с миром. Молоко добывалось не просто руками, а с молитвой, с внутренней просьбой: “Дай!” Мол