Часть I: Иерусалимский исток — Тень Иакова над камнем Петра.
Чтобы понять, как возникла легенда о безусловном первенстве Рима, мы должны перенестись в пыльный Иерусалим тридцатых годов первого века. В то время никакой «римской церкви» не существовало даже в замыслах. После распятия и воскресения Учителя община верных сплотилась не вокруг далёкого имперского центра, а вокруг Храма. И здесь мы встречаем первую фигуру, которую официальная латинская история предпочла оставить в тени — Иакова Праведного, брата Господня.
Обратимся к документам. В «Деяниях Апостолов» (глава 15) описывается важнейшее событие — Иерусалимский собор 50-го года. Это был первый в истории съезд лидеров новой веры. Если бы Пётр был тем «главой», каким его рисует поздняя традиция, именно он должен был выносить вердикт. Однако, читая текст, мы видим иную картину: Пётр лишь выступает с отчётом о своих странствиях, а окончательное решение, начинающееся словами «Посему я полагаю...», произносит Иаков. Именно Иаков председательствует, и именно его авторитет является решающим для всей общины. Это подтверждает и апостол Павел в Послании к Галатам (2:9), где он прямо называет «столпами» церкви Иакова, Кифу (Петра) и Иоанна. Заметьте, Иаков стоит на первом месте.
Исторические свидетельства вне библейского канона ещё более красноречивы. Иосиф Флавий, великий иудейский историк того времени, в своём труде «Иудейские древности» (книга XX, глава 9) описывает казнь Иакова в 62 году н.э. Он отмечает, что Иаков был настолько уважаем в народе за свою праведность, что его убийство по приказу первосвященника Анана вызвало возмущение среди горожан и стало одной из причин последующих бедствий Иерусалима. О Петре же в контексте управления иерусалимской общиной Флавий не упоминает вовсе.
Евсевий Кесарийский, которого называют «отцом церковной истории», в четвёртом веке, опираясь на более ранние, ныне утраченные труды Гегесиппа (II век), пишет в своей «Церковной истории» (книга II, глава 1): «Иакову, брату Господню... апостолы Пётр и Иоанн, хотя и были почтены от Господа, не оспаривали друг у друга славу, но избрали Иакова Праведного епископом Иерусалима». Это прямое указание на то, что Пётр добровольно признавал над собой власть Иакова. Более того, в так называемых «Климентинах» (Псевдо-Климентовы писания), документах, отражающих взгляды ранних христиан-евреев, Иаков именуется «Епископом епископов, управляющим святой Церковью евреев и всех церквей, повсюду Божьим провидением основанных».
Почему же Рим стал доминировать? Ответ кроется в трагедии 70-го года. Когда римские легионы под предводительством Тита осадили и разрушили Иерусалим, иерусалимская община, предупреждённая откровением, бежала в город Пеллу (согласно свидетельству Епифания Кипрского в труде «О весах и мерах»). С разрушением Храма и святого города центр тяжести естественным образом начал смещаться. Но даже тогда Рим не был единственным. Существовали мощнейшие кафедры в Антиохии, где верующие впервые стали называться христианами, и в Александрии.
Римская церковь того времени была лишь одной из многих. Она состояла преимущественно из бедняков и рабов столицы империи. Идея о том, что Пётр основал там «престол» и передал юридическую власть преемникам, не находит подтверждения в документах первого столетия. В «Первом послании Климента к Коринфянам» (около 96 г. н.э.), которое считается одним из древнейших текстов после апостольских, автор пишет от имени всей римской общины, а не как единоличный монарх или «Папа». Он призывает к миру, но не диктует волю на правах верховного правителя.
Таким образом, исторический фундамент говорит нам: Иисус оставил общину под началом своего брата Иакова в Иерусалиме. Пётр же был «апостолом для обрезанных», странствующим проповедником, чьё имя позже было использовано римскими епископами для легитимизации своих политических амбиций в центре империи. Римская церковь — это дитя не столько Евангелия, сколько имперской географии. Истинная преемственность в первые десятилетия шла по линии крови и духа в Иерусалиме, а не по линии административного назначения в Риме. В следующей части мы разберём, как именно политическая машина империи начала поглощать веру, превращая общину в государственный аппарат.
ВашБелозер! 😉