Вопросы нервной деятельности, в том числе и высшей нервной деятельности прочно входили в круг научных интересов уважаемого Ивана Петровича. И ладно, что свою Нобелевскую премию (первую для Российской империи) он получил в 1904 году за исследование природы пищеварения, темы-то близки, что и показали опыты с собачками.
Бурные события начала прошлого века не могли оставить ученого равнодушным. Почему Россия претерпевает такие муки, одних революций три подряд, не вызвано ли это какими-то особенностями нашего сознания? И вот уже после Октябрьской революции он обнародовал свое исследование «Об уме вообще и о русском уме в частности»
Как и следует серьезному мыслителю, Павлов в первую очередь определяется с предметом исследования.
«Каким же умом я займусь? Очевидно, массовым, общежизненным умом, который определяет судьбу народа. Но массовый ум придется подразделить. Это будет, во-первых, ум низших масс и затем — ум интеллигентский. Мне кажется, что если говорить об общежизненном уме, определяющем судьбу народа, то ум низших масс следует исключить»
И, в общем, на тот момент правильно. Сто лет назад подавляющее большинство населения России составляло крестьянство, чей уровень интеллектуального развития определялся полуживотным их состоянием.
Другое дело день сегодняшний, когда масса вся в игре и каждый обладает развитием, позволяющим определить его как человека способного мыслить абстрактно. Поэтому слова Павлова относительно русского интеллигентского ума в принципе можно отнести ко всему нынешнему российскому обществу. Все подмеченными им недостатки русской интеллигенции экстраполируются на день сегодняшний, только суммируются с дефектами преформированного сознания торжествующего человека массы
Итак,
«Главная задача ума — это правильное видение действительности, ясное и точное познание ее.
Мы, следовательно, вполне можем составить точное понятие о тех свойствах и приемах, какими обладает надлежащий, действующий ум. Я установил восемь таких общих свойств, приемов ума, которые и перечислю специально в приложении к русскому уму»
«Первое свойство ума, которое я установил — это чрезвычайное сосредоточение мысли, стремление мысли безотступно думать, держаться на том вопросе, который намечен для разрешения
Мне кажется, мы не наклонны к сосредоточенности, не любим ее, мы даже к ней отрицательно относимся»
Ну, это мягко сказано. Фанатик, упертый, зацикленный, узколобый, помешанный на идее-фикс, «опять он про своё...» – этот стандартный набор услышит каждый, стоит ему только со всей необходимой настойчивостью и глубиной заняться какой-либо темой.
Поверхностность, скольжение по верхушкам, «многа букв» – это вообще наше сегодняшнее всё. Начиная говорить о чем-то серьезном, мы ВСЕГДА натолкнемся на некомпетентность и невежество. Отсюда, кстати, и совет Лебона – разговаривать с толпой языком эффектов.
Так что здесь у нас жирный минус.
Второй прием ума — это стремление мысли придти в непосредственное общение с действительностью, минуя все перегородки и сигналы, которые стоят между действительностью и познающим умом.
О кошмар ТВ! О иллюзия свободы интернета! Если бы я лично не был на Майдане, я бы тоже сомневался, а не переворот ли это какой на деньги Запада? Я и отправился (с приличным риском) лично «непосредственно пообщаться с действительностью» чтобы не стать жертвой лжецов и манипуляторов.
Увы, профессор уже тогда отмечал, что «русский ум не привязан к фактам. Он больше любит слова и ими оперирует»
Не сосчитать сколько людей с пеной у рта втолковывали мне небылицы о тех событиях, хотя сами ничего не видели и всё их «мнение» составлено пропагандистами заинтересованных сторон.
Не сосчитать и не переубедить. Пусть истина и на твоей стороне.
И здесь у нас «низачот»
Следующее качество эффективного ума – свобода мысли.
«Абсолютная свобода мысли, свобода, доходящая прямо до абсурдных вещей, до того, чтобы сметь отвергнуть то, что установлено как непреложное. Если я такой смелости, такой свободы не допущу, я нового никогда не увижу»
Имперское государство и так с понятием «свобода» не в ладах, а тут еще и постмодерн со своими клише и опошлением всякой серьезной мысли. О том, что запретные темы и табу никуда в современном обществе не исчезли, я показывал на примере национал-социализма.
А как вам вот эта зарисовочка? Прямо из дня сегодняшнего:
«Есть ли у нас эта свобода? Надо сказать, что нет. Я помню мои студенческие годы. Говорить что-либо против общего настроения было невозможно. Вас стаскивали с места, называли чуть ли не шпионом»
Четвертое качество – объективность.
Вы родили идею, она ваша, она вам дорога, но вы вместе с тем должны быть беспристрастны. И если что-нибудь оказывается противным вашей идее, вы должны ее принести в жертву, должны от нее отказаться. Значит, привязанность, связанная с абсолютным беспристрастием, — такова следующая черта ума.
Привязанность у нас есть. Много таких, которые стоят на определенной идее. Но абсолютного беспристрастия — его нет.
Мы глухи к возражениям не только со стороны иначе думающих, но и со стороны действительности. В настоящий, переживаемый нами момент я не знаю даже, стоит ли и приводить примеры.
Я тоже не знаю.
Однако это во многом объясняет упорство и кровопролитность наших внутренних войн и конфликтов – русского (и русскому!) легче убить, чем переубедить.
Продолжение следует.