Глава 3
— Какой великолепный городок! Хоть бы навсегда здесь остаться — словно попала в сказку, — вслух размышляла Адель, замедляя ход автомобиля, чтобы рассмотреть резные ставни домов, увитых плющом. Солнце играло в витражах церкви, а на площади фонтан плескался, будто вторя её восхищённому вздоху. — Вот только местный дракон, говорят, большой и наглый, — добавила она, будто подводя итог. Но куда сильнее манил девушку лес на окраине — древний,
бескрайний, с кронами, сплетёнными в изумрудный свод. "Пройтись бы по тропам, вдохнуть запах мха... Может, даже увидеть оленя?"
— Я бы на вашем месте туда не совался, — раздался за спиной низкий бархатный голос, словно ветер, зашелестевший листьями. Адель дёрнулась, обернулась — и застыла. Перед ней стоял он. Тот самый дракон в человечьем обличье, о котором шептался бармен Олли. Его серебристые волны волос отсвечивали платиной, а в зелёных глазах, словно влесных озёрах, плескалась опасная глубина.
— Это вы? Следите за мной? — выпалила она, стараясь скрыть дрожь в голосе за напускной дерзостью.
— Помилуйте, — мужчина усмехнулся, поправляя прядь, выбившуюся из-за уха. — Вы не настолько важная особа, чтобы тратить на вас время. Это мое место. Здесь я... перезагружаюсь.
— А почему в лес нельзя? — не отступала Адель, подбоченясь. Её тёмные кудри взъерошились от ветра, будто встав на защиту хозяйки. Джеймс замер. Взгляд его, острый как клинок, скользнул по густой чащобе за её спиной.
— Там легко заблудиться. Навсегда, — произнёс он, делая паузу между словами, будто расставляя силки.
— Звучит как угроза. Но если со мной что случится — меня станут искать, — парировала Адель, вскинув подбородок.
— Вот и славно. Не сунетесь — не придётся, — он оскалился, обнажив идеально ровные зубы, которые могли бы сойти за рекламу стоматологии.
— Простите за ту сцену в баре, — внезапно сменила тему Адель, покраснев, как маков цвет. — Решила, вы хотели записаться на конкурс талантов...
— Не извиняйтесь. Вы меня удивили, — перебил он, скрестив руки на груди. Рукава рубашки напряглись, выдавая рельеф мышц.
— Чем? — она прищурилась.
— Вы — первая, кто не расплылся в сладкой улыбке при виде моей физиономии, а храбро вцепился в очередь, как котёнок в когтистую занавеску. Будь вы посговорчивее — не заметил бы.
Щёки Адель вспыхнули малиновым цветом, но она тут же замаскировала смущение язвинкой:
— Может, вы просто не впечатляете? Вам бы в отцы мне годиться, — брякнула она, тыча пальцем в его виски сединой, будто отмечая метки времени.
Джеймс медленно повернул голову, будто услышав скрип несмазанных шестерёнок.
— Прошу прощения? — его голос стал тише, отчего —опаснее.
— Ой, я не хотела... Просто седина... — залепетала Адель, вдруг осознав, что перешла невидимую черту.
— Внешность обманчива, — процедил он, закусив губу так, что на миг обнажился острый клык. — Тридцать пять.
— Ого! Вам точно не дашь меньше пятидесяти! — Адель хлопнула в ладоши, будто обнаружила спрятанный клад.
Джеймс швырнул на землю сорванный тюльпан (откуда он взялся — загадка), развернулся и зашагал к «Мерседесу» так, будто каждый его шаг давил на муравейник. Его спина излучала ярость затравленного зверя.
— Проклятый Рак... — прошипел он себе под нос.
— Уже уходите? — донеслось вслед.
— Да! Нам, старикам, по расписанию: ужин в четыре, сон до восьми, потом бродить по дому и ворчать на молодежь! — рявкнул он, хлопнув дверцей так, что эхо прокатилось по площади. — Добро пожаловать в Парадайз!
Когда машина скрылась за поворотом, Адель рухнула на придорожную скамью, давясь смехом.
— Ох, давно так не веселилась! — выдохнула она, потирая бок, где смех сдавил рёбра. Но внезапно в груди кольнуло — остро, как укол шприца. "Странно... Наверное, переутомилась", — махнула она рукой, будто отгоняя назойливую муху.
---
Тем временем Джеймс ввалился в «Бар у Олли»
— Ты точно умираешь? — прищурился бармен Олли, полируя бокал с усердием алхимика. — Румянец, улыбка... Похож на жениха на девичнике.
— Это стыд, — рыкнул Джеймс, сжимая стакан так, что стекло запищало. — От той... выскочки из очереди.
— Ох, да забудь! Она же приезжая. Побудет недельку — и свалит. Не трогай ты её.
Джеймс опрокинул виски одним глотком. Жидкость обожгла горло, но не смогла потушить огонь в глазах.
— Знаешь, из тебя выйдет отличная пиньята на моих поминках,— прошипел он, внезапно нависнув над стойкой, как грозовая туча. Олли отпрянул, уронив тряпку в лужу пива.
— Шучу, дружище! Налей лучше «Чёрную розу». С двойной порцией адреналина... для клиента.
---
Адель тем временем ковыряла вилкой салат в уютной кофейне «У Белки», где стены украшали чучела лесных зверушек. Аппетит пропал — будто проглотила камень. С трудом проглотив пару кусочков, она побрела в отель, где
её комната пахла лавандой и старым паркетом.
Сон настиг её мгновенно. И он был иным. Голос, похожий на раскат грома, но всё-таки более обеспокоенный, более не безразличный чем раньше громыхал в темноте, обволакивая со всех сторон:
— Последний шанс... Усвой урок человечности, дитя... Не справишься — растворишься в Пустоте.
Она пыталась крикнуть, чтобы голос наконец услышал её, дал возможность задать все накопившиеся за годы вопросы. Но язык прилип к гортани. Тело обливалось ледяным потом, пальцы впились в простыни, как когти в скалу...
Где-то вдали, на границе города и леса сквозь туман, мерцал силуэт человека окутанный синим пламенем. Он наблюдает, за началом конца истории, которая как силуэту казалось уже не завершится никогда.
Глава 4 Как огонь и вода
Литл-Рок проснулся под аккомпанемент птичьих трелей и запаха горелого тоста. В баре «У Олли» царил хаос: витрины тряслись от ударов молотка, а бармен, облачённый в фартук с надписью «Я не псих, я просто не выспался» , пытался прибить к стене объявление «Праздник смерти» . Каждый удар молотка сопровождался проклятием, адресованным не только гвоздям, но и всему миру.
— «Месяц выступлений, говоришь? — ворчал Олли, лихорадочно прикидывая, сколько бед может натворить Адель за это время. — Если она споёт так же дерзко, как вчера с Джеймсом, зал разбежится к чёрту…» В этот момент дверь распахнулась с такой силой, что лампочка в форме пивной кружки упала и разбилась, создав эффект «падающей звезды» . На пороге стояла Адель, закутанная в песочное пальто, с волосами, растрёпанными ветром, и чемоданом, из которого торчала гитара.
— Здравствуйте! — пропела она, будто солнце само явилось на кофе. — Я ваша будущая звезда. Где здесь гримерка?Олли замер, зажав молоток в руке как меч.
— Гримерка? — переспросил он, будто услышал слово на иностранном языке. — Тут только кладовка с запасами пива и… — он кивнул на угол, где в картонной коробке дремал рыжий кот по кличке Морган .Адель скинула пальто, обнажив
чёрную водолазку, которая подчёркивала её стройную фигуру.
— Отлично! — Она швырнула чемодан в угол, едва не снеся плакат с рекламой рома. — Значит, буду работать вживую. С котом. Это добавляет драматизма.
— Драматизма?! — Олли всплеснул руками. — Ты с Джеймсом-то разберись сначала! Он вон там, в саду, тренирует «кузнечиков» тхэквондо! Действительно, за окном бара виднелась фигура Джеймса, облачённого в кожаную куртку с нашивкой «Если я умер, значит, вы все виноваты» . Он стоял, скрестив руки, и наблюдал, как группа подростков в масках пытается изобразить бойцовский клуб. Их противником был… деревянный манекен в образе Адель, украшенный фотографией её лица.
— «Представьте, что она говорит вам: «Вам точно не дашь меньше пятидесяти», — рычал Джеймс, указывая на
манекен. — Бейте в солнечное сплетение!» Адель выглянула в окно и фыркнула:
— Он серьёзно? Хочет, чтобы меня побили? И где он взял мою фотографию?
— Он хочет, чтобы ты исчезла, —вздохнул Олли. — Но если не выиграешь конкурс и сегодня же покинешь город, он
тебя не тронет. Он обещал.
— Обещал? — Адель хищно улыбнулась. — Значит, я выиграю. И спою так, что он лопнет от злости.
— Ладно, — Олли с сомнением оглядел её. — Только сначала познакомься с конкурентами. Они… специфические. И кстати, сегодня «праздник» Джеймса. Не лезь к нему лишний раз. Вообще считай, что его
нет, не обращай внимания.
— Да я и не собиралась, — усмехнулась Адель. — А что за праздник?
— Поминки…
— Эм, поминки считаются праздником?
— Это решение Джеймса. Он так хочет…
Адель скривила лицо в непонимании, но так как подходило время конкурса, нужно было подготовиться. Возможно,
удастся что-то понять из сегодняшнего вечера.
В зале уже собрались участники. Первым на глаза бросился парень в костюме морковки, который, как оказалось,
специализировался на диджеинге с использованием картофельного пюре. Его псевдо-электронные треки сопровождались звуками взрывающихся воздушных шаров.
— Это Карл «Морковь» Смит, — шепнул Олли. — Его фишка — музыка из продуктов. В прошлом году взорвал микроволновку на фестивале.
— Красота, — пробормотала Адель, глядя, как Карл вывалил на сцену мешок с луком.
Следующей была женщина лет сорока с пышными волосами и голосом, напоминающим вой сирены. Её звали Миссис Грин, и она собиралась петь оперу, аккомпанируя себе на… утюге?
— «Когда я пою, мужчины плачут, — объяснила она Адель, демонстрируя утюг с клавишами. — Этот инструмент — мой
муж. Он был ревнив, пока не превратился в бытовую технику». Шутила Адель вместе Олли в сторонке.
Адель медленно выдохнула, чувствуя, что её песня про проклятие богов будет звучать тут почти нормально в сравнении. Её выступление было предпоследним.
Но был ещё один неизвестный парень — «Ещё один приезжий» , как сказал Олли. Выступал он с кавером «The
Kill» на группу «30 Seconds to Mars» . За что сразу получил покровительство Джеймса, ведь эту группу он обожал больше всех остальных. Поэтому велел поставить его последним в очереди.
— «Я сомневаюсь в этом парне, — шепнул Олли. — Каверы всегда будут на восемьдесят процентов хуже оригинала».
К «поминкам» и конкурсу всё было готово. У стойки бара стоял огромный гроб, наполненный пивом. Джеймс
выкупил у Олли все запасы и велел пополнять его каждый раз, когда он будет на половину пуст. А также любому вошедшему в бар — бесплатная рюмашка лучшего виски, что у него есть, за его счёт. Джеймс проставился за свою смерть по полной. Над гробом висела вывеска: «Пейте сколько хотите» . А сам Джеймс кричал в микрофон:
— «Моя последняя воля — хочу, чтобы весь город нализался вместе со мной!»
Гости его праздника аплодировали, словно не на поминках, а на его юбилее. Когда подошла очередь Адель, она
стремительно ворвалась в зал, держа в руках гитару и Моргана.
— «Извините за опоздание! — пропела она. — Просто искала костюм вампира, но Морган сказал, что это перебор». Зал уже был в слезах от огромного количества смеха из-за предыдущих «выступающих» , и снова взорвался новой волной смеха. Джеймс, уже слегка навеселе, поднял бокал:
— «О, а вот и нахалка! Пять минут назад тебя вызвали, я уж надеялся, что ты уехала?»
— «А ты разве не рад, что я ещё здесь?» — улыбнулась она, подмигнув.
— «Ты знаешь мой ответ», — прошептал он, но в его голосе прозвучала странная нежность.
Олли, наблюдая за этой сценой, только вздохнул: — «Сегодня будет интересно… или конец света».
Когда Адель поднялась на сцену, кот вальяжно сел на её плече.
— Это часть номера? — прошептал Олли, пытаясь подозвать к себе кота.
— Теперь да, — ответила Адель, решив не мешать импровизации.
Когда она запела «Стань же ты человеком» , зал затих. Даже Джеймс перестал любезничать с гостями. Весь
зал буквально не дышал, слушая выступление девушки. Джеймс лишь замер как статуя, слушая песню. Он вспоминал свои сны… Из глаз брызнули слёзы боли. Больше не хотелось острить, перепираться и спорить с Адель. Сейчас он хотел
обнять её и сказать: «Всё хорошо, милая. Я не хочу умирать, но я справлюсь. Прошу тебя, уезжай. Я хочу, чтобы ты жила». Он не знал, откуда эти мысли, не понимал, почему хочет это сделать, почему должен сказать это ей. Но знал —
должен.
Когда песня завершилась, весь бар сначала молчал, но через несколько секунд взорвался аплодисментами. Раздались
свист и крики: «Бис!»
— Дамы и господа, — вмешался Олли. — Если Адель захочет, она выступит ещё. Но у нас на очереди ещё один участник. Участник №18, Со сценическим именем «Судьба» . Он исполняет кавер группы «30 Seconds to Mars» — «The Kill» .
Как только песня заиграла, весь бар начал подтанцовывать, слушать или просто общаться, обсуждая этот вечер. Адель
села у барной стойки, открыв баночку пива, взятую бесплатно из гроба, и наслаждалась замечательным исполнением кавера.
— Олли ошибся. Это прекрасно, — подумала она. Джеймс подошёл к барной стойке и,
наклонившись к Адель, прошептал: — «Ты поёшь, как богиня…»
— «А ты слушаешь, как человек, который боится жить, — ответила она, не опуская глаз.
Джеймс протянул руку:— Можно тебя пригласить?
— Медленный танец под эту песню? —вопросительно посмотрела на Джеймса Адель.
— Почему нет? Она моя любимая. И, как по мне, лучше всех подходит.
Адель протянула руку с недоверием. Джеймс крепко её обхватил, и они закружились в вальсе под современную песню.
Это смотрелось невероятно завораживающе. Танец был переполнен энергией двух невероятно разных людей, как огонь и вода. Они кружились, словно никого не было вокруг, а бар загорелся от их искры, рождающей настоящий пожар.
«Её глаза светятся изнутри? Или это игра света?» — думал Джеймс в танце.
«Его глаза светятся?» — вторила ему Адель.
«Ты убиваешь её… убиваешь…» — пропел в последнем куплете певец, но это слышали только Джеймс и Адель.
По окончании песни пара всё ещё стояла обнявшись, как положено танцорам вальса, и смотрела друг другу в глаза.
Пока голос Олли не вернул их в реальность:
— Спасибо, участник №18! А теперь, дамы и господа, голосуйте за того, кого хотите видеть на сцене в ближайший месяц!
Гости кидали салфетки с номерами участников в фарфоровый короб. Через полчаса были объявлены результаты.
— Третье место — Миссис Грин! Её приз — бесплатный ужин в моём баре. Второе место… — Олли вздохнул с
облегчением. — Адель и её песня «Стань же ты человеком» . Её приз — пятьсот долларов.
Адель не расстроилась. Значит, она может свободно провести пару дней в городе и дальше отправиться в путь, имея
при этом даже пять сотен в качестве трофея. Хотя жаль — Олли и Морган ей очень понравились. А чувство, которое вызвал Джеймс, совсем не понравилось. Словно когда-то давно они уже танцевали.
Джеймс также вздохнул с облегчением. Он чувствовал то же самое, что и Адель: хотел, чтобы она уехала и
прожила долгую, счастливую жизнь.
— И наконец, наш победитель… — Олли сделал паузу. — Участник №18, «Судьба» ! Он может забрать свой приз —
полторы тысячи долларов — и подписать контракт на выступления на месяц. Участник №18, поднимитесь на сцену!
Но участник №18 не поднялся. Он словно растворился в воздухе — появился из ниоткуда и исчез в никуда. Он не
забрал свой приз, не подписал контракт.