Для Веры этот день, тридцатое апреля, всегда стоял особняком среди прочих дат. Ни Новый год с его шумным весельем, ни собственный день рождения — ничто не могло сравниться по значимости с этим числом в календаре. Оно было её личным, сокровенным праздником, днём, который она ждала с трепетом целый год.
Она помнила тот самый первый раз с поразительной ясностью, будто это было вчера. Солнце светило не по-весеннему, а по-настоящему жарко, по-летнему. Небо поднялось высоко-высоко, стало пронзительно синим, а по нему неслись белоснежные облака — торопливые, словно спешили поскорее оказаться на её свадьбе с Романом.
Как же она была прекрасна в том воздушном белом платье и лёгкой фате, закреплённой на венке из живых цветов! Выйдя из здания ЗАГСа, Роман тут же подхватил её на руки и понёс, не стесняясь восторженных взглядов прохожих, которые улыбались и аплодировали молодожёнам. Машины у них тогда не было, да и денег — кот наплакал. Даже взять автомобиль напрокат бедная студенческая пара не могла себе позволить. Свадебное платье для Веры сшила её школьная подруга, которая после учёбы стала портнихой. Девушка тогда уже неплохо зарабатывала, поэтому махнула рукой на все попытки расплатиться. «Что с вас, нищих студентов, взять-то? — смеялась она. — Носите на здоровье. Пусть оно вам счастье принесёт».
И вот теперь, задыхаясь от переполнявшей её любви, от счастья и от быстрого шага любимого, Вера обвивала руками его шею, смеялась и шептала ему на ухо самые нелепые и радостные слова. Роман с готовностью подхватывал её шепот и громко провозглашал: «Да, я самый лучший мужчина на свете, поэтому и жена у меня самая прекрасная! Конечно, я сильный, а ты лёгкая, как пушинка. И я безумно счастлив, разве не видно!»
Потом он всё же поставил её на землю, они крепко взялись за руки и, припрыгивая от восторга, помчались в ближайший парк. Там, на заранее условленной полянке, их уже ждали друзья, устроившие для молодожёнов настоящий свадебный пикник. Вера запомнила, как бежала, подобрав подол своего драгоценного платья, и кричала: «Я не могу так быстро, у меня фата сейчас слетит!» Роман остановился как вкопанный, снова обнял её и крепко поцеловал. «Пусть этот день станет для нас Днём Настоящего Счастья», — торжественно объявил он. А потом снял с головы жены цветочный венок с фатой и, снова взяв её за руку, побежал дальше. «Больше она тебе не нужна. Ты теперь не невеста. Ты — моя жена».
И с тех пор каждый год, в этот самый День Настоящего Счастья, Роман обязательно готовил для любимой не только подарок, но и какой-нибудь особенный сюрприз. Однажды они вместе отправились на премьеру в театр. Вера была тронута до глубины души, ведь она прекрасно знала, как Роман относится к театральному искусству. «Сплошные паяцы, — ворчал он обычно. — Им бы на площади выступать, а они за это бешеные деньги берут». Однако в тот вечер он вёл себя безупречно: галантно раскланивался со знакомыми, обменивался любезностями с подругами жены. «Какой у тебя замечательный муж! — восхищённо говорили они Вере потом. — Такой интеллигентный, с ним так интересно поговорить о культуре». Вера лишь с удовольствием кивала, соглашаясь с каждой похвалой.
В другой раз, на их десятилетний юбилей, Роман неожиданно купил два билета и увёз жену в Париж, о котором она так давно и тихо мечтала. К тому времени их финансовые дела сильно поправились по сравнению со студенческой бедностью. Оба неплохо зарабатывали, но почти все деньги уходили на выплату кредитов за квартиру и вторую машину. Свободных средств почти не оставалось. «Да сколько можно себя ограничивать! — возмутился тогда Роман. — Жизнь-то проходит, а я знаю, как ты об этом мечтаешь». Вера сидела на ступенях Сакре-Кёр, гуляла по Люксембургскому саду, разглядывая картины, развешанные на ограде, и у неё наворачивались на глаза слёзы. «Сегодня День Настоящего Счастья», — думала она, и сердце сжималось от переполнявшей её благодарности, точно так же, как и десять лет назад.
Каждый год, замечая в календаре приближающееся тридцатое апреля, Вера замирала в сладком предвкушении чуда. Даже детское ожидание Деда Мороза не шло ни в какое сравнение с этим чувством. Она была абсолютно уверена, что в этот день сбудется одно из её самых заветных желаний. «Мне иногда кажется, — смеялась она, получая очередной сюрприз, — что ты умеешь читать мои мысли! Ну откуда ты мог узнать, что я хочу именно это?» Роман в ответ лишь загадочно улыбался. «Нужно просто быть чуть-чуть внимательнее, и все секреты становятся явными. Я просто счастлив, что смог снова угадать».
Обычно на тридцатое апреля Вера всегда брала на работе отгул. И в этот раз она планировала поступить точно так же. Однако, кажется, впервые за всю их совместную жизнь сегодняшний день им пришлось провести порознь. Позавчера Роман вернулся домой с огорчённым видом и развёл руками. «На работе аврал, — объяснил он. — Клиенты грозятся не принять объект к майским праздникам, если мы не устраним все недочёты. Меня срочно отрядили в командировку, чтобы к концу выходных всё было готово. Прости, любимая, но отказаться я никак не мог. Придётся наш праздник перенести». Вера сразу же подошла к мужу, обняла его и нежно поцеловала. «Ничего страшного, дорогой. Мы обязательно отпразднуем, как только ты вернёсь и этот проект перестанет висеть над тобой дамокловым мечом». Роман улыбнулся, гладя её по волосам. «Что бы ты ни думала, подарок для тебя уже готов. Я позвоню и скажу, где он лежит, чтобы ты не томилась». «Нет, нет, — решительно покачала головой Вера. — Я хочу получить его из твоих рук. Подожду, пока ты вернёшься и вручишь мне его лично».
И теперь, не видя смысла брать выходной, Вера шла на работу. Она подняла лицо к высокому весеннему небу и улыбнулась своему собственному, ничем не омрачённому праздничному настроению.
Внезапно прямо перед ней возникла шумная весёлая компания. Вера замедлила шаг, чтобы пропустить её, и разглядела в центре молодожёнов — жениха и невесту. «Хорошая примета, — с теплотой подумала она. — И день сегодня для этого подходящий. Пусть их семейная жизнь будет такой же счастливой, как наша с Романом».
Параллельно свадебной процессии, вдоль парковой ограды, медленно проплывала вереница украшенных лентами и цветами машин. Во главе кортежа ехал белоснежный лимузин. Вера с лёгкой грустью покачала головой, глядя на них. Пройдя почти двадцать лет с того самого счастливого дня, она смотрела на нынешнюю пышность свадеб, слушала разговоры о безумных тратах и думала: «Эх, ребята, если бы вы знали, что ваше будущее счастье совсем не в этом. Его нельзя купить за деньги. Его можно только пронести через всю жизнь, если оно настоящее. И если вам это удастся, то вы будете по-настоящему счастливы». Она снова взглянула на пару. «А вот эти двое, наверное, будут. Не может быть иначе. Ведь сегодня тридцатое апреля, День Настоящего Счастья».
И в этот момент Вера заметила, что невеста, кажется, ожидает ребёнка. Это слегка омрачило её настроение. За двадцать лет им с Романом так и не удалось стать родителями. Раньше Вера сильно из-за этого переживала и даже предлагала взять малыша из детского дома. Однако Роман всегда был против. «Если уж так судьба распорядилась, значит, нам нужно жить друг для друга, — говорил он. — Пусть каждый наш общий день будет наполнен только нашим личным счастьем». «Вот и сегодня мы далеко друг от друга, — подумала сейчас Вера. — Но я всё равно счастлива, потому что он есть, и потому что он меня любит». Она тряхнула головой, словно отгоняя печальные мысли, и решительно зашагала в сторону своего офиса.
— Вера Петровна, можно к вам на минуточку? — в дверь кабинета заглянула симпатичная девушка с огненными кудрями.
— Конечно, проходи, Даша, — кивнула Вера, отрывая взгляд от экрана ноутбука.
Девушка вошла, и сразу стало заметно её округлившееся положение. Она немного смущённо замерла на пороге.
— Вера Петровна, вы помните, как расстраивались, что я ухожу в декрет, а себе замену не нашла…
— Ну что ты, Дашенька, — мягко перебила её Вера. — Я не расстраивалась, а просто высказала сожаление. И прекрасно тебя понимаю. Работать на таком сроке действительно тяжело, да и незачем тебе лишняя нервотрёпка. Не переживай ни о чём, мы обязательно найдём временного сотрудника на время твоего отпуска.
— А вот и не придётся искать! — лицо Даши расплылось в сияющей улыбке. — Я уже сама всё устроила. Нашла человека, обо всём с ней договорилась — и про временный характер работы, и про обязанности, и про условия. Вроде бы она согласна, но окончательное решение, конечно, за вами.
— Да ну? Вот это я понимаю — ответственность! — искренне удивилась Вера. — Буду с нетерпением ждать твоего возвращения. Таких сотрудников, как ты, днём с огнём не сыскать. А где твоя кандидатура?
— Здесь ждёт в коридоре. Позвать?
— Конечно, зови скорее. Уверена, ты зря людей не посоветуешь.
Даша выглянула в коридор, жестом пригласила кого-то и, пропуская вперёд, сказала:
— Знакомьтесь, это Зара Богдановна. А это наша начальница отдела кадров, Вера Петровна.
В кабинет вошла смуглая темноволосая женщина, почти ровесница Веры. Первой мыслью Веры было лёгкое недоумение: почему в её возрасте человек соглашается на временную должность офис-менеджера? Она ожидала увидеть молоденькую девушку, подругу Даши. Но тут же справилась с удивлением и вежливо улыбнулась.
— Очень приятно. Проходите, присаживайтесь, пожалуйста.
Даша радостно кивнула.
— Можно я пойду? Мне ещё вещи собирать.
— Да, конечно, иди. Удачи тебе! — Вера проводила её взглядом и повернулась к гостье.
Едва дверь закрылась, женщина пристально посмотрела на Веру, и в её улыбке мелькнуло что-то знакомое.
— Верочка, а не узнала? — произнесла она, и золотая коронка на зубе блеснула.
«Ещё бы платок на плечи и цветастую юбку», — мелькнуло в голове у Веры, и вдруг её осенило.
— Зара? Неужели? Вот уж не думала, что мы так встретимся. Как дела?
— Какой там большой, — отмахнулась Вера, — руковожу кадровой службой, и всё. Среднее звено. Я так рада тебя видеть!
Она встала из-за стола, подошла и обняла свою бывшую одноклассницу. Такая встреча была самой приятной неожиданностью за долгое время.
— Взаимно, — рассмеялась Зара тем самым задорным смехом, который Вера помнила со школы. — Хотя не хитри, тебе, цыганке, всё наперёд должно быть известно.
— Да ты что! — Зара снова сверкнула золотым зубом. — В таборе, знаешь, не без таланта, а вот я как раз такая, бесталанная. Даже гадать так и не научилась, хоть мама и пыталась. Говорит, отец мою цыганскую кровь подпортил. Кстати, это она мне велела на эту работу соглашаться. Я удивилась тогда: обычно она воротит нос от работы, говорит, это для прислуги, а мы народ гордый и свободный. А тут вдруг: «Иди, дочка, не пожалеешь».
— Как поживает тётя Нонна? — поинтересовалась Вера.
— Да всё так же, — махнула рукой Зара. — Стареет, конечно, но свой нрав не меняет. С ней, как с трактором, — не столкнёшь.
Вера рассмеялась.
— Что-то в этом мире всё-таки остаётся неизменным.
Зара училась с Верой в одном классе. В младшей школе они крепко подружились, не замечая разницы в укладе жизни. А в восьмом классе по школе поползли слухи: мол, Зара — цыганка, может сглазить, а мать её и вовсе ведьма. И ладно бы дети сплетничали, так ведь и некоторые учителя обсуждали это вполголоса. Вера тогда не раз ссорилась с родителями, защищая подругу. Она не понимала, почему все так настроены против Зары и её матери. Тётя Нонна всегда была приветлива, кормила вкуснейшими пирогами и только в шутку пугала девочек страшными глазами, а потом смеялась вместе с ними и наливала компот.
Вера приходила домой к Заре практически тайно, чтобы её родители ничего не узнали. Подруги расставались у школы и шли к дому цыганки разными дорогами, встречаясь уже у самой калитки, которую скрывали густые заросли шиповника. Только там, спрятавшись от чужих глаз, они заходили во двор к тёте Нонне. Иногда мать Зары раскладывала на столе карты и показывала девочкам, что означает каждая из них. Потом устраивала проверку.
— Вера быстро всё запоминает, — говорила тётя Нонна, — а у тебя, дочка, с памятью проблемы.
— Да какая разница, мам, — сердилась Зара. — Они все одинаковые!
— Эх, — вздыхала цыганка. — Говорила мне моя мать, не связывайся с твоим отцом. Но кто в молодости родителей слушает? Его род, хоть и цыганский, давно живёт не по нашим законам. Всё забыли. Особенно то, чего никогда не знали.
Тётя Нонна весело рассмеялась, и напряжение между ней и дочерью мгновенно исчезало. На самом деле у Зары была прекрасная память, особенно когда дело касалось иностранного языка. Она на лету схватывала неправильные глаголы, легко управлялась с временами и пересказывала с темы на тему, не теряя нити. Но со всеми цыганскими «штучками» у Зары будто наступал ступор. Она не могла запомнить ничего.
— Это с возрастом пройдёт, — понимающе кивала тётя Нонна и переводила разговор на другое.
Перед окончанием девятого класса девочки стали делиться планами на будущее.
— Я буду учиться дальше, — сказала Вера. — Мне в институт поступать.
— А я всё, — грустно вздохнула Зара. — Мама сказала, хватит учиться ерунде. Надо к цыганской жизни возвращаться.
— Как это? — широко раскрыла глаза Вера. — Ты же на английском лучше всех в школе говоришь! Тебе бы переводчиком быть, а не в табор.
— Мама сказала — нет.
— Хочешь, я с ней поговорю?
— Бесполезно! — махнула рукой Зара и, придвинувшись поближе, зашептала подруге на ухо. — Они мне там жениха нашли. Сосватали. Хотят замуж выдать.
— Замуж?! — лицо Веры вытянулось от изумления. — Так тебе же шестнадцати ещё нет! Они с ума сошли?
— Пока нет, — мрачно пояснила Зара. — Пока будут деньги собирать да к свадьбе готовиться, как раз исполнится. А там уже можно.
— Как так? И что ты будешь делать? Детей рожать, сопли вытирать? Сидеть в палатке на рынке и гадать? Ты же не умеешь!
— Да неважно. Мама будет гадать, а я помогать. Какая разница? Главное, что учиться мне больше не разрешат. Жизнь в таборе… она другая.
Вера впервые за всю дружбу увидела в глазах подруги слёзы.
— Что-то я не пойму, — Вера сидела напротив Зары спустя двадцать с лишним лет. — А как же замуж? Жизнь в таборе? Неужели тётя Нонна согласилась отпустить тебя?
— А ей деваться было некуда, — рассмеялась Зара. — Я там устроила такой спектакль, что весь табор провожал меня в город со слезами счастья. Мол, удачи тебе, подруга, только у нас больше не появляйся.
— И что же ты натворила?
Продолжение: